Андрей Левкин. Шишел-мышел временно недоступен

Тимур Кибиров. Улица Островитянова. - М.: Клуб "Проект ОГИ", 1999.

1.0 Тимур Кибиров - поэт трагический.

1.1 Тимур Кибиров - самый трагический русский поэт последних десяти лет (как минимум, учитывая и Бродского).

1.2 Трагизм Кибирова является следствием, например, даже таких его ходов, как переиначивание и перевирание цитат: ему приходится тут стать трагиком хотя бы потому, что цитаты вот оказались такими непрочными, что допускают себя переиначить.

1.3 Книга "Улица Островитянова" - тоже трагическая, интенсивно трагическая и даже окончательно трагическая.

2.0 Это такая послесмертная книга. Беспросветность и опустошенность, мало кем описанные и поэтому испытанные. И издана книга тоже странно: какой-то тетрадочный черный коленкор, странный, необязательный, пустой шрифт.

2.1 Это удавшаяся книга - потому что такие вещи случайно не получаются, при этом в оформлении напрочь отсутствует некое намеренное эстетство и возгонка скорби. Это как бы души по своему обыкновению смотрят с высоты на ими писанные буквы.

3.0 Трагизм этой книги весьма аскетичен и лаконичен, соответственно и смерть... "смерть" употребляется не в качестве романтического явления, а как холодный факт.

3.1 От забравшихся выше душ внизу остаются лежать не оставленные миры, люди и прочие нежности, а отдельные фонетические косточки, всяческая шелуха - междометия, бля-бля-бля (ля-ля-ля + бла-бла-бла). Об этом, собственно, и написано, так что вся книга как раз про то, что вот - вот всякая такая шелуха остается, потому что все, что ее оставило после себя, было не зря.

4.0 Имеется некая точка зрения автора, которая - если он тут такой вот умерший - умер очень странно. Не вспоминает, не скорбит, а просто фиксирует эти мелкие подробности смерти. Издание соответствует: не указан тираж и отсутствует номер заказа. Сладко пахнет черный коленкор.

4.1 Столь трагические книги всегда пишутся крайне редко. Сейчас же указать что-то хотя бы примерно похожее, что появилось бы в пределах десяти лет, просто нельзя.

4.1.1 Эта книга - цикл, весьма близкий к "денисьевскому" Тютчева. Но в этом случае оплакивание, вспоминание не любимого человека, а любезного ушедшего эона.

4.2 Оплакивания и вспоминания: эти мертвые окурки-ошметки существуют в конкретном поле переживаний. Так ведь это и правильно, а иначе - в полном холоде - был бы патологоанатомический обман.

5.0 Так что это такая смерть, как у ежика: шел себе ежик, забыл как дышать и умер. Вспомнил - дальше пошел.

P.S. В Сети Кибиров наиболее полно представлен у Vad.Vadа : стихотворения "В общем, жили мы неплохо...", "Наша Таня громко плачет...", "На реках вавилонских стонем...", "Хорошо Честертону - он в Англии жил!..", "Как Набоков и Байрон скитаться...", "Юноша бледный, в печать выходящий...", "Поэзия! - ...", "Объективности ради..." вошли в "Улицу Островитянова".

Еще Кибиров есть на странице Максима Ушакова (там присутствуют некоторые тексты , которых нет у Гущина, например - Поэма "Сквозь прощальные слезы").