Александр Уланов. Души иголок

Души иголок
Александр Уланов

Дата публикации: 17 Мая 2000

А.А.Накорчевский. Синто. - СПб.: Петербургское востоковедение, 2000.

Б уддизм - мировая религия, Конфуция тоже много где почитают, а синто - это Япония и только Япония. Синто - "путь богов" - создателя не имеет. Ни пришедшего бога, ни пророка, ни учителя. Синто существует так же, как горы или море, и его не выбирают. Это не обращение к уму, страху или совести отдельного человека - это традиция общины. Ни священного писания, ни теологии, ни общеобязательного символа веры, ни кодекса заповедей. Представления о загробной жизни смутны - то ли она где-то в горах, то ли на острове за морем. Есть ритуал и традиции - различные в каждом уголке Японии.

Боги? - божества неба и земли, духи, люди, "птицы и звери, поля и травы и вся другая природа, все, что редко и необычно, то, что обладает исключительными качествами и внушает трепет" ,- писал японский филолог Мотоори Норинага. И не забывал добавить: "Исключительное - это не только то, что почтенное, хорошее и благое. Дурное и странное тоже..." Необычны трехтысячелетнее дерево или гора Фудзи, но и победитель при Цусиме адмирал Того или основатель компании "Нэшнл Панасоник" Мацусита тоже вызывают восхищение и трепет - и тоже заслуживают почитания. Причем поскольку и император - божественная особа, прямой потомок богини Аматэрасу, он является в некотором смысле старшим для многих низших божеств и может присваивать им те или иные ранги и устанавливать объем подношений.

Мифология смутна. Боги рождаются - и выпадают из дальнейшего повествования, ничего не совершив и ни за что не "отвечая". Бог ветра неведомо как оказывается повелителем подземного царства. Классификация богов не пошла дальше деления на тех, кому подносят еду на столике, и тех, кому ее выставляют прямо на циновке-татами. И боги не героичны. Сусаноо побеждает дракона, опоив его рисовой водкой сакэ, а потом изрубив на куски. Скорее хулиганисты: тот же Сусаноо содрал с жеребца кожу и зашвырнул его во дворец Аматэрасу, проломив крышу.

Но всякий камень - живой (обсуждалось, могут ли камни и деревья стать буддами). Различие только в скорости жизни (камни тоже растут - хотя и очень медленно), в степени одушевленности. Душа есть не только у того, кто дышит ("душа" производна от "дыхание" и в санскрите, и в иврите, и в латыни, и в греческом). На престижном кладбище - могила сломанных иголок, принадлежащая швейной фабрике. Компания, выпускающая химические средства для уничтожения насекомых, замаливая свои грехи, ставит памятник: "Термиты, спите спокойно". Даже старых кукол стараются не выкидывать, а сжигают в храмах в специальные дни. В России так относились только к иконам, которые не покупались, а "выменивались за деньги", а после обветшания пускались по течению реки. А в синто любое человеческое действие - также и ритуал, общение с духом того материала, с которым имеешь дело. Религии как отдельной священной сферы практически нет - потому что все в той или иной степени священно. До сих пор при начале любого строительства - электростанции или аэродрома - просят согласия у божества соответствующего участка земли.

Такие боги могут обходиться без имен: просто "бог горы Кацураги", "бог рисового поля". Храм - скорее место, дерево или гора, а не постройка. В образах такие боги тоже не слишком нуждаются. Хотя изображать их не запрещено, это делается чаще для фигур неяпонского происхождения, раз уж они получили облик где-нибудь в Индии или Китае.

Ничто не исчезает, предки просто живут в своем особом мире. День поминовения не печален, "наоборот, сплошное веселье - бабушка приехала!" . Местное божество навещает по праздникам почитающих его окрестных жителей, снабжая их энергией и силой. "Отпускание тормозов" во время праздников - явление достаточно общее. Но японцы и тут серьезны до смерти в самом прямом смысле. Некоторые праздники включают такие кроссы по горной местности, что пара сломанных шей - обычное дело.

Разумеется, есть и свои водяные-каппа. И черти-они (ударение на первом слоге), которые тоже полезны: изгоняемые, они уносят все прегрешения, накопившиеся в общине за год. Свои оборотни - только обычно они превращаются не из людей в животных, а наоборот - в людей из животных. И даже из вещей. "Подсматривающая ширма", "поющий котел", "остов зонтика". Душа-то у всех есть. И божество может обернуться злым духом или чудищем - если его недостаточно почитают.

Попыток связи, систематизации, "почему?" - не было. Это не александрийские филологи или схоласты Сорбонны. На вопрос католического теолога о том, как в синто думают о боге, синтоистский священник ответил: "А мы танцуем". Синто открыт для "чужого" - и сумел включить в себя и Будду, и китайского даосского мудреца. Еще один "постмодернизм" в прошлом? Притом, что заимствованное переиначивалось до неузнаваемости. Если для правоверного буддиста достижение состояния будды требует огромных усилий и вообще мало кому удается, то для японца будда - божество, каждый умерший становится духом, следовательно, каждый умерший - будда. Буддизм воспринимался - и воспринимается - скорее как магия, спорили не о буддистской философии, а об эффективности буддистских обрядов вызывания дождя.

Пластичность синто сохраняет многозначность истолкований, вмещает множество смыслов, позволяя им свободно переходить друг в друга. Весь мир одушевлен. Вроде бы для искусства такая религия - просто подарок. Но об индивидуальности в синто и речи нет. Даже имена богов меняются в зависимости от текущих занятий: бог Ходэри (Светящий Огонь) занимается рыбной ловлей, и его зовут Умисати (Удачливый на Море). Накорчевский замечает, что создается впечатление об отсутствии "представления о наличии некоторого постоянного ядра, природы, "ego", которому раз и навсегда дается одно постоянное имя" .

Синто - религия достаточно материалистичная. На то и боги, чтобы дать человеку счастье, долголетие, деньги - в этой жизни, а не в какой-то другой. А для духовных поисков есть буддизм. Покаяние синтоизму неведомо. "Японцы в большинстве своем не чувствуют раскаяния по поводу содеянного ими во время войны, воспринимая все творившиеся тогда ужасы как некоторую фатальную неизбежность, "нарушение порядка", которое ныне уже устранено" - посредством экономической помощи пострадавшим странам, например. Что было, то пущено по воде, как говорят японцы. Не различаются чистота физическая и душевная, святилища стараются строить заново через несколько десятков лет, а рядом обязательно должна быть проточная вода для омовения. Если бы грехи смывались так просто... Но синто ориентируется на силу божества, а не на его моральность. Ориентируется на ощутимое: мифа о сотворении мира практически нет - есть миф о создании непосредственно Японских островов.

И можно вспомнить, что религии общины, исключающие индивидуальность, существовали несколько тысяч лет назад в более близком к нам пространстве. Может быть, в Японии просто законсервировалось архаичное мышление, объединяющее людей - как показывают события, весьма успешно? Ведь и в Европе дольше всего боги как смутные силы, взаимоотношения с которыми вполне прагматичны ("даю, чтобы ты дал") и строго регламентированы общиной, продержались именно в Древнем Риме, создавшем империю. И религия этой империи включила иранского Митру и египетскую Исиду. И расцвет поэзии был. Но этого оказалось недостаточно для дальнейшего. Или все приобретения личности связаны с потерями? А Япония - как божества синто - такая, какая есть.