Original Material
Голова администрации
Руководитель кремлевского аппарата Александр Волошин сумел стать незаменимым для президента. Именно ему поручено "управлять политикой" в стране
19 марта 1999 года Александр Волошин, протеже Бориса Березовского, возглавил кремлевский аппарат. Четырнадцать месяцев спустя инаугурация нового президента превратилась в "семейное" торжество. (Фото: Василий Дьячков)
Незаметный и даже немного застенчивый, избегающий журналистов и сторонящийся теле- и фотокамер, Александр Волошин совершенно не создан для публичной политики. Пренебрежительным отношением к своему гардеробу и манерой стряхивать пепел сигарет на свои и чужие пиджаки и брюки Волошин напоминает кабинетного ученого-затворника.
Всякий раз, когда Волошин поднимался на новую ступень в кремлевской иерархии, наблюдатели удивленно вскидывали брови: неужели не нашлось никого попрезентабельнее? Так было и осенью 1998 года, когда Александр Стальевич стал заместителем у руководителя администрации Валентина Юмашева, ответственным за экономический сектор. Так было и спустя полгода, когда он возглавил кремлевский аппарат.
В качестве главного экономического советчика президента Волошин ничем не напоминал своего предшественника - шумного, открытого и добродушного Александра Лившица. Посещая по четвергам Белый дом, где заседало правительство Евгения Примакова, Александр Стальевич входил в зал бочком, пристраивался буквально на откидном стульчике, а вскоре тихонько удалялся в кулуары в сопровождении своего главного и чуть ли не единственного белодомовского собеседника - замруководителя главы аппарата правительства Мстислава Афанасьева, человека, которого приписывают к "команде Бориса Березовского".
Подобная тактика, стоит отдать должное Волошину, обеспечивала определенные преимущества: он не был все время на виду, и правительственные мыслители из команды Примакова-Маслюкова не рассматривали кремлевского экономиста как серьезного соперника. При этом Александр Стальевич имел полную информацию не только обо всех мало-мальски существенных документах, готовившихся в кабинете министров, но и о планах, которые еще не легли на бумагу.
Волошин разительно контрастировал с предшественниками на посту главы президентской администрации. После статного генерала Бордюжи, прославившегося, впрочем, лишь фразой, что "мы с президентом будем работать громко", и особенно после Анатолия Чубайса, блестящего комбинатора и превосходного оратора, Волошин смотрелся бледно. Своей нелюдимостью и небрежностью в одежде он напоминал Валентина Юмашева, но Валентин Борисович все-таки был одним из главных кремлевских стратегов и одним из ближайших ельцинских советников. Новый же президентский назначенец не походил ни на крупного политического мыслителя, ни тем более на жесткого и решительного администратора.
Ощущение это усилилось после неудачного дебюта: в апреле 1999 года Волошин отправился в Совет Федерации, чтобы лично выступить перед сенаторами во время очередного обсуждения вопроса об отставке Юрия Скуратова. Глава администрации, заикаясь и потея, что-то невнятно мямлил о "причинах, которые всем известны", и, очевидно, боялся разгоряченной и враждебно настроенной губернаторской аудитории.Неудивительно, что назначение Волошина было воспринято как признак окончательного оскудения кремлевского кадрового резерва.
Виртуоз-исполнитель
Александр Волошин был призван ельцинским окружением в самый критический для "семьи" момент: в марте прошлого года, как никогда остро, встал вопрос о выживании кремлевской административно-бюрократической верхушки и связанного с ней финансово-политического клана Бориса Березовского и Романа Абрамовича. Президент Ельцин оказался в почти полной политической изоляции. Кремль был не в состоянии одновременно противостоять мощному напору премьера Евгения Примакова, опиравшегося на левое большинство в Думе, и губернаторской фронде, ведомой Юрием Лужковым.
Было бы неправильно утверждать, что последовавшее контрнаступление кремлевской гвардии, завершившееся полной победой на парламентских, а затем на президентских выборах, - исключительно заслуга Волошина. Он не имел отношения к ключевому для этой победы решению - выбору преемника. Путина, тогдашнего директора ФСБ, продемонстрировавшего в "деле Скуратова" похвальное рвение и готовность любыми средствами добиваться нейтрализации мятежного прокурора, выдвинули Валентин Юмашев и Борис Березовский.
Александр Стальевич никогда не был генератором идей, он не придумывал концепций. Мысли об использовании кавказской войны в качестве предвыборной технологии или о создании виртуального "Единства" в противовес мощному губернаторскому блоку ОВР зародились не в его голове. Зато глава администрации был готов реализовывать любые концепции, не оглядываясь на писаные, а тем более неписаные законы и правила. Главное для него было достичь заветной цели кратчайшим путем. И тут уж нельзя было не заметить, что обликом своим и манерами Александр Стальевич напоминает совсем не тихих кабинетных ученых, а Владимира Ленина.
Александр Стальевич не только знает об этом сходстве, но и старательно его подчеркивает. Его привычная поза: руки за поясом, заменяющим отсутствующий жилет, пиджак наброшен на плечи. Так глава администрации передвигается по Кремлю. Так же он проводит неофициальные встречи и рабочие совещания.
"Он умеет трезво оценивать ситуацию, не подпадая под гипноз обманчивой телевизионной картинки", - делится с "Итогами" своими наблюдениями Глеб Павловский, директор Фонда эффективной политики, который в течение двух последних лет был главным политическим консультантом Кремля.
Один из недавних подчиненных Волошина излагает ту же мысль в более жестких выражениях: "У него нет тормозов и моральных ограничителей. Его не заботит общественное мнение, поскольку он выработал в себе глубокое убеждение, что при четко поставленной задаче мнением этим легко можно манипулировать".
"Для Волошина не существует таких слов, как "нет" или "нельзя", даже "незаконно" для него не аргумент, - заявил "Итогам" бывший сотрудник администрации президента. - При всей своей внешней мягкости и даже интеллигентности он жесткий администратор. Он может людей ломать через колено".
Все эти особенности характера Александра Стальевича проявились во время предвыборной кампании. "На заседаниях штаба он сам почти ничего не предлагал. Он впитывал все идеи как губка, приватизировал их, переваривал и представлял Путину как результат своих размышлений, - вспоминает один из участников таких заседаний, ныне занимающий высокий кремлевский пост. - Но чего у Волошина не отнять, так это организаторского таланта: благодаря ему удалось запустить ржавый механизм государственной машины и добиться реализации всех придуманных концепций".
Предлагая Волошина в руководители администрации, Борис Березовский знал, безусловно, обо всех эти полезных качествах, поскольку в течение нескольких лет Александр Стальевич работал на олигарха. Впрочем, Волошин "порочущую" связь всегда отрицал. Более того, он утверждал, что не только никогда не работал с Березовским, но ни разу с ним лично не разговаривал даже после переезда в Кремль. "Так, виделись пару раз", - честно глядя в глаза, говорил Волошин автору этих строк чуть больше года назад. Не краснеть в разговорах с прессой - еще одно полезное свойство кремлевского аппаратчика: прошлой осенью Александр Стальевич без малейшего намека на иронию убеждал группу из двадцати журналистов в том, что Владимир Владимирович Путин, в прошлом подполковник КГБ, работавший в резидентуре в Восточной Германии, никогда не был членом КПСС.
Александр Стальевич в период с 1992 по 1995 год руководил компаниями, принадлежавшими "ЛогоВАЗу" - опорной фирме в империи Бориса Березовского. Свой главный подвиг Александр Стальевич совершил, возглавляя АО "Эста корпорейшн", которое было крупнейшим дилером на рынке ваучеров и генеральным дистрибьютером "Автомобильного всероссийского альянса" - одной из многочисленных благополучно лопнувших финансовых афер. В марте 1994 года, незадолго до крушения другой "пирамидальной" аферы - банка "Чара", волошинская "Эста" продала банку акции AVVA на 1,5 млрд. рублей, что в тот момент соответствовало 860 миллионам долларов.
"Отмороженный"
Надо думать, что президент Борис Ельцин успел оценить качества Волошина еще в бытность его руководителем экономического управления, когда Александр Стальевич подвергал зубодробительной критике меры, предлагаемые премьером Примаковым. Однажды, как рассказывал сам Волошин (история эта много позже была подтверждена соратниками Евгения Максимовича), в начале 1999 года президент позвонил Волошину и попросил прокомментировать последние предложения кабинета министров. "Я стал излагать свой стандартный набор претензий о недопустимости активного госвмешательства в экономику, о последствиях снижения налогов, о нереалистичности бюджетных показателей и так далее, - рассказывал тогда Волошин корреспонденту "Итогов". - И вдруг услышал в трубке нехарактерное для Бориса Николаевича сопение и понял: он говорит со мной по громкой связи, а в кабинете сидит Примаков. Отступать было поздно. С этого момента премьер мне объявил настоящую войну".
Евгений Максимович приложил максимум усилий, чтобы добиться отставки экономического советника президента. По мнению Примакова, тот сознательно вбивает клин между первыми лицами государства. И Ельцин внял просьбам премьер-министра: снял Волошина с должности руководителя экономического управления. Зато назначил его главой администрации. И теперь уже Александр Стальевич перешел в наступление.
Не без активного участия Александра Волошина Россия за год сменила трех премьеров и двух преемников Бориса Ельцина. Одолев Евгения Примакова, Кремль сделал было ставку на Сергея Степашина. Но тот оказался слишком самостоятельным и недостаточно решительным. Зато Владимир Путин оправдал ожидания. (Фото: АР)
В Кремле прошлой весной с упоением рассказывали две истории о том, как Волошин окоротил Примакова. Вначале Александр Стальевич позвонил премьеру и в ультимативной форме потребовал, чтобы он осудил затеваемую левыми процедуру импичмента президента. "В противном случае, - заявил глава администрации, - вы не дождетесь аудиенции у президента". И Примаков это ультимативное требование исполнил. В другой раз Волошин устроил премьеру публичную выволочку непосредственно в президентской приемной за фразу, оброненную Примаковым на встрече с лидерами левых думских фракций: "Нам с вами пока импичмент не нужен".
На коллег по администрации, с осени 1998 года пребывавших в состоянии подавленности, боявшихся резким словом или неверным движением спровоцировать новый политический кризис, подобная решимость произвела сильное впечатление. В Кремле главу администрации прозвали "отмороженным". И прозвище свое он неоднократно подтверждал в период премьерства Сергея Степашина, когда ломал главу кабинета "через колено", навязывая ему кандидатов в министры и вице-премьеры. Затем уже при Владимире Путине, когда обеспечил политическое прикрытие тандему Николая Аксененко и Виктора Калюжного, взявшемуся при помощи роты вооруженного ОМОНа и пилы болгарки сменить руководство "Транснефти". И та, и другая акции имели одну и ту же конечную цель: сконцентрировать в руках "своих" людей финансовые ресурсы, необходимые для успешного ведения избирательной гонки.
Надо, впрочем, оговориться, что не все затеи Александра Волошина заканчивались успехом. Все тем же драматичным летом 1999 года он повел наступление на главу РАО "Газпром" Рема Вяхирева. Но так и не смог добиться ни его увольнения акционерами (что технически почти невозможно), ни тем более его добровольной отставки.
Другая проблема, над решением коей Александр Стальевич со товарищи бьется уже почти год: изведение независимого информационного холдинга, позволяющего себе жестко критиковать власть. Именно Волошин окрестил "Медиа-Мост" "системной оппозицией". Именно он принудил главу "Внешэкономбанка" востребовать у "Моста" кредит в 42 млн. долларов в нарушение ранее достигнутой договоренности об отстрочке платежей. Наконец, не без участия Александра Стальевича спецслужбы затеяли акцию устрашения медиа-корпорации.
Спустя полторы недели после налета людей в масках и с автоматами на головной офис холдинга "Медиа-Мост", информационные агентства, ссылаясь на неназванный источник в кремлевской администрации, сообщили, что, дескать, ни президент, ни глава его администрации не были в курсе намеченной и проведенной 11 мая силовой акции спецслужб. По имеющимся сведениям, инициировал это сообщение именно Александр Волошин. При этом неудачная попытка обелить себя немедленно представила не в самом лучшем свете главу государства, который, оказывается, не в курсе тех планов спецслужб, которые могут не слишком позитивно отразиться на имидже страны в целом.
Нужный человек
Ключевой вопрос, ответ на который старательно ищут политические аналитики все последние месяцы, а если точнее - с 31 декабря 1999 года, когда Борис Ельцин подал в отставку: как долго старое президентское окружение - "семья" - будет сохранять контроль над выработкой ключевых политических решений нового лидера? Другой вопрос, занимавший всех любознательных, был неразрывно связан с первым: каким образом "семье" удастся себя обезопасить в случае окончательной утраты влияния на главу государства?
Теперь ответ ясен. Александр Стальевич Волошин остался во главе президентской администрации после отставки Бориса Ельцина, хотя до сих пор считалось, что люди, занимающие такую должность не могут передаваться по наследству. Первоначально это объяснялось тем, что Волошин был фактически генеральным менеджером президентского предвыборного штаба, заработавшего еще до переезда Владимира Путина в Кремль. И дело требовалось довести до конца. Одновременно, утверждали в Кремле, Волошин подготовит себе на смену молодого "путинца" Дмитрия Медведева. На этом, как казалось, контракт должен был считаться выполненным.
Однако события последнего месяца продемонстрировали, что старая команда никуда уходить не собирается: она "переизбралась на новый срок" и, что называется, только начинает жить. Об этом свидетельствует, к примеру, то, как "семья" обошлась с ближайшими соратниками Владимира Путина - Дмитрием Козаком и Германом Грефом.
Первому не дали обещанного было поста Генерального прокурора, усадив туда более покладистого Владимира Устинова (теперь можно не сомневаться, что дела разнообразных "Мабетексов" и "Андав" не будут завершены никогда), а затем отказали в должности руководителя аппарата правительства (это кресло занял Игорь Шувалов, близкий знакомец Волошина, работавший до недавнего времени председателем Российского фонда федерального имущества). В итоге Козак был отправлен в "действующий резерв" на пост заместителя руководителя кремлевской администрации.
Что до Германа Грефа, то руководство президентского аппарата в точности выполнило завет Бориса Березовского и, наградив разработчика концепции развития России почетным, но малозначимым постом министра экономики, отодвинуло Германа Оскаровича от создания правительственной программы, а теперь, по слухам, намерено и вовсе отобрать у него Центр стратегических разработок и посадить туда Глеба Павловского.
Примечательно, что все это не вызвало ни малейшего протеста со стороны главы государства. Поклонники Владимира Путина, правда, настаивают, что президент копит обиды и в скором времени найдет способ отыграться. Они также утверждают, что Владимир Владимирович просто ждет подходящего повода: когда "старая" кремлевская команда покусится на действительно близких к нему людей - Сергея Иванова, секретаря Совбеза, или Виктора Черкесова, полпреда главы государства в Северо-Западном регионе. Возможно, Путин ждет, когда Волошин "проколется" и провалит принципиальный для президента проект вроде реформы федеративного устройства или бюджета.
Последнее весьма вероятно. Администрации президента предстоит переходить от активных боевых действий в политической сфере к ежедневной кропотливо-рутинной работе. Наступает время тонкой игры. Кремль никогда не отличался особенным мастерством по этой части, а за последний год и вовсе отвык от скрупулезной работы с теми же депутатами по методу "От двери к двери".
Однако вряд ли политические проколы и даже провалы, если они, конечно, не будут носить катастрофического характера, приведут к опале Александра Волошина. Все рассуждения о какой-то путинской затаенной обиде и желании отыграться не имеют под собой достаточных оснований. Зато есть все основания утверждать обратное: Владимира Владимировича нисколько не раздражает новая-старая команда. Более того, он охотно доверил своему окружению и главному своему советчику Александру Волошину реальное управление политическими процессами.
Владимир Владимирович после выборов оказался в уникальной ситуации. Он никому и ничем не был обязан. Ему нет оснований бояться шантажа: биография бывшего чекиста и даже бывшего чиновника Санкт-Петербургской мэрии, судя по всему, не содержит ничего интересного для собирателей компромата (по крайней мере до сих пор никому ничего отыскать не удалось). Таким образом, у Путина полностью развязаны руки. И ничто не должно было помешать ему и команду в Кремле сменить, и назначить в правительство тех чиновников, какие нравятся ему, а не "семье". Но ничего этого не произошло. Как не произошло главного: смены раскритикованного еще при Ельцине механизма принятия решений узкой группкой лиц за кремлевской стеной.
"Неправильно относить Волошина к старой кремлевской команде. Волошин - это новая команда, - настаивает Глеб Павловский. - Связка Волошин-Путин сложилась не сегодня и не вчера. Она сложилась в марте прошлого года. И как раз вокруг этой оси теперь будет формироваться команда президента".
Александр Волошин еще в период предвыборной кампании приучил президента к мысли, что только он способен предложить нестандартное решение для любой самой сложной проблемы. Он создал в глазах Владимира Путина образ незаменимого чиновника, без которого президент как без рук. Зависимость президента от Волошина не финансовая, и не политическая, а психологическая. И вряд ли президент решится сам избавиться от "комфортного" советчика. Даже политические проколы не смогут серьезно поколебать позиции главного администратора.
Проблемы у Волошина могут возникнуть лишь в том случае, если он, как это бывало со многими его предшественниками, "забудет о корнях", о людях, которым он обязан своим взлетом и успехом.
Пока, впрочем, ничто не предвещает бури на кремлевском небосклоне: Александр Стальевич продолжает отстаивать интересы "семьи" и дружественного ей финансово-политического клана Бориса Березовского и Романа Абрамовича. Отстаивать подчас в ущерб интересам президента.
(Фото: АР)