Ольга Прохорова. Игры позабыв свои

Игры позабыв свои
Лев Кассиль. Кондуит и Швамбрания

Ольга Прохорова

Дата публикации: 15 Сентября 2000

В детстве я полуосознанно делила книги на две категории: папой одобренные и не одобренные. В реальности деление было тоньше: были книги, которые папа читал нам вслух на ночь (сливки сливок, так сказать, от "Карлсона" до "Евгения Онегина"); те, что он подсовывал с особым выражением лица, как гордый коллекционер предлагает оценить редкое вино; те, что стояли у нас на полках, но никак не комментировались √ и так далее, вплоть до какой-нибудь "Анжелики", которую у четырнадцатилетней меня папа хоть и не отнимал, недовольство маскируя сарказмом, но стоило недоглядеть √ прятал под самый потолок. Бывали еще книги, которых просто в доме не водилось. Возможно, иные из них совершенно случайно не удостоились чести стоять на полках огромной библиотеки отца. Но само отсутствие их в доме было для меня значимым. Читать их было чуть-чуть предательством √ так я, преодолев угрызения совести, четыре раза брала в школьной библиотеке "Четвертую высоту" и втихаря проливала ни с кем не разделенные слезы над Гулей Королевой.

Вот и "Кондуит и Швамбранию" я взяла почитать в некоeм приятельском доме. Сын дачных знакомых (мы были соседями только одно лето), назовем его Митя, был, по мнению взрослых, ко мне неравнодушен, а было нам по шесть лет. Поэтому была предпринята однократная попытка подружить нас и в городе, меня зачем-то отсепарировали от брата и повели в гости. Там-то я и разжилась Швамбранией и никогда ее не вернула. А издание было шикарное √ на бумаге цвета слоновой кости, с картами и прочими прибамбасами, а главное √ в каком-то кожеподобном красном переплете(этим онo и приглянулoсь через много лет нашему пуделю и былo беспардонно съеденo под диваном).

Смутные чувства к этой книге, помимо ее инородного происхождения, усугублялись у меня напряженным отношением к упомянутому Мите. На даче, в построенном нашим папой шалаше, он предложил нам с братом ужасно глупую игру. Надо было по очереди снимать штаны и показывать друг другу попы. Пару раз мы пошли у него на поводу, но нам, еще недавно купавшимся в одной ванной, взаимные попы были не в диковинку, а Mитина √ неинтересна, поэтому мы с Сашей вскоре стали отказываться. Митю это нимало не смущало, он просто поворачивался к нам спиной, стягивал трусы и говорил неизменно: "Этого требует политика!" Сама игра тоже стала называться "Политика". Родители, узнав, очень веселились. (Самое поразительное, что несколько лет назад я увидела Митю по телевизору. Он вел какое-то политическое обозрение.)

"Швамбрания", помнится, мне понравилась. Золотое детство двух докторских сынков так было похоже на мое собственное √ с придумыванием городов и стран, музицированием и секретами. Сколько общих примет √ и спрятанный грот сo швамбранской шахматной королевой (у нас роль тайника выполняла полость в паркетном полу в углу детской, ведущая к дубовым перекрытиям и прикрытая медной решеточкой, а роль секрета √ фарфоровый горшочек с малюсенькой Золушкиной туфлей, оставшейся от потерянной заграничной куклы), и карты фантастических материков √ помнится, на дальнем востоке у нас располагался мыс Западный. А главное √ швамбранский мир был таким же не похожим на жизнь сонного провинциального Покровска, как наша с братом жизнь была не похожа на детство детей со двора, живших, быть может, и неплохо √ но как-то неотделимо от слов "Первомай" или "Октябрь". В то время как для нас школа и прочие официальные атрибуты были скорее докучным сном.

Словом, мне показалось несправедливым, что папа только пожал плечами, когда я спросила его мнение об этой книге.

С тех пор я уже давно убедилась, что папины пристрастия и предубеждения могут расходиться с моими собственными, и хотя я внутренне делю книги на те, что "родом из детства" и все остальные, но куда менее категорично. Если папе нравилось читать нам сказки Ганса Фаллады и не нравилось √ "Алису в стране чудес", то Кэрролл в этом не виноват. Поэтому, собирая библиотеку для девятилетнего сына, я радостно купила "Швамбранию" и всячески его поощряла к чтению; вскоре он прибегал пересказывать мне Оськины шутки про "воблого глаза" и "велосипых мужиков" . Да и самой мне захотелось оживить детские воспоминания.

Поначалу все шло хорошо. Стиль напоминает Довлатова. Видно, что все рассказы про Швамбранию основаны на подлинных воспоминаниях √ именно потому особенно выпирает мелкая "неправдычка" вроде составленного Лелей и Осей списка "несправедливостей": "Жизнью заправляют не все взрослые, а только те, кто носит форменные фуражки, хорошие шубы и чистые воротнички" , - и прочая пурга в угоду режиму. Если форменную фуражку ребенок может отметить на голове у взрослого, то отличить хорошую шубу от плохой и тем паче чистый воротничок от грязного √ увольте! Но это, конечно, мелочи.

Однако чем дальше я читала, особенно когда перевалила за середину книги, тем больше нарастало чувство, что Лев Кассиль всерьез играет в "политику" по правилам моего дружка Мити и уже не может остановиться. В большом мире наступает революция, неразбериха, в Швамбрании король Бренабор тоже "немножко отрекся" . Это бы ладно. По ходу чтения я начала осознавать, что окончания книги не помню начисто и оно начинает меня страшить. Видимо, в детстве глаза равнодушно скользили мимо патетических страниц с описанием болезни Ленина и горя, охватившего по этому поводу весь Покровск (прививку против всего этого бешенства нам в школе делали регулярно, после многократных обмусоливаний этой темы - не трогало). А теперь иммунитет истощился и читать слегка истеричное вранье стало стыдно.

Но и это, в конце концов, мои личные проблемы. По-настоящему страшно становится ближе к финалу √ начиная с момента, когда в книгу впархивает обольстительная девушка Донна Дина. Она вызывает обожание у своих чистых душой кузенов √ "кузнечиков" , как она их называет, Лели и Оси. Именно она с изощренностью Миледи начинает вытравлять из их жизни Швамбранию. Шаг за шагом она подталкивает их к предательству, постепенно вовлекая в это политически важное дело целую команду детишек. Непросто приходит к мальчуганам осознание незрелости их игры... С трудом преодолевают они привязанность к своей "идеальной" стране. Но благодаря поддержке коллектива, которым умело руководит молодая коммунистка Дина, ребята понимают, что их юные горячие сердца, их молодые силы нужны для настоящих дел на благо молодого Советского государства.

А вот кого я никогда Кассилю не прощу √ это Оськи. Маленького, мудрого Оську, задававшегося вопросом "А что, наша кошка √ тоже еврей?" , путавшего вундеркинда с ундервудом, а кашалотов - с шоколатами, превратить в гнусного НКВДэшника? Запрещающего произнести швамбранскую речь над колыбелью новорожденной дочки, неубедительно, для проформы, перепутав мадригал с гамадрилом? "Вот, - сказал Оська, открывая свой блокнот. - Вот что я здесь записал (это у него выписка из книжки "Спутник коммуниста". - О.П. ) : "И если скажут: ну какое нам дело до всего этого, ведь мы не нуждаемся ни в какой иллюзии, ни в каком обмане... Это великое наше счастье. Но следует ли из этого, что мы... не нуждаемся ни в какой мечте?.. И это больше не недостижимая фантастическая звезда, не утешающая химера. Это просто самый наш план, самая наша пятилетка и дальнейшие сверхпятилетки... Вот о чем надо было сказать", - закончил ученый Оська" .

Прав был мой папа. Страшная книга.

Анализируя литературные и фанатские сайты рунета, можно составить неплохое представление о поколенческой структуре активных отечественных интернетчиков и их пристрастиях. Вот, например, сайт " Все детские книги Рунета. Библиотека Веселой " - действительно очень обширный, со ссылками на множество текстов. Народных сказок там почти нет, "советской" детской литературы - той же "Четвертой высоты" - нет тоже; зато широко представлено все, что хотя бы отдаленно напоминает фантастику, от Беляева до Булычева. " Кондуит и Швамбрания " все-таки есть - в Ростове-на-Дону.

Но и без фантастики не обошлось: в краткой справке о писателе автор, скрывшийся за инициалами Вл.Б., связывает "Кондуит и Швамбранию" с их придуманным миром с традицией фэнтези и напоминает о научно-фантастическом рассказе Кассиля "Трехглавая судьба. Фантасхема" (1936), в котором Земле удалось избежать столкновения с астероидом (не в этом ли рассказе почерпнули вдохновение авторы двух параллельных голливудских картин 1998 года про тотальный армагеддон ? Наблюдательный кинокритик Юрий Гладильщиков вот заметил, что недавний фильм с Аль Пачино "В любое воскресенье" - Any Given Sunday - это несомненный ремейк " Вратаря " по сценарию Кассиля).

Российская сеть культурного наследия представляет музей Л.А.Кассиля - с такими, например, экспонатами: Дарственная надпись Л.А.Кассиля неизвестной: "Дорогой Нине Ивановне - некий результат ее бессонных ночей, полных треска моей машинки. 24.10.1947. Лев Кассиль" .

Еще нашелся трактат некоего Якова Иосифовича Цукерника - который именно так, полностью, прописан даже внутри тега TITLE. Называется - " Три комиссара детской литературы (Гайдар, Кассиль, Крапивин) " (про Кассиля отдельно - здесь ). Насколько я понял, автор считает, что комиссарство - это хорошо; и что Гайдар с Кассилем умели зажигать, а вот детишки у Носова - как настоящие, так и из Цветочного города - измельчали по сравнению с Тимуром (который, как выясняется, должен был быть Дунканом), так что вся надежда на Крапивина. Мучительно напрягши память, я вспомнил некую "Колыбельную для брата" из журнала "Пионер": как детишки строили какую-то каравеллу, что ли. Такое мужское, комиссарское занятие. Это вам не инкубатор из "Веселой семейки". Беда - возможно, моя личная - в том, что книжки Носова можно было читать и перечитывать до дыр, а "Незнайка" породил в сознании нескольких поколений детей целый виртуальный мир, который развивался по своим законам; Крапивина же я так и не смог одолеть.