Про мирзоевскую стилистику существует такой анекдот: идет спектакль, зал забит, как на Житинкине, публика бурно радуется, смеется и аплодирует, а потом один зритель говорит другому: "Да... Это искусство не для всех... " Как ни странно, но именно маскировка под интеллектуальный, авангардный театр помогла Владимиру Мирзоеву стать одним из самых успешных коммерческих режиссеров. Выпускник циркового отделения ГИТИСа, Мирзоев, как никто другой, органичен в своем интересе к кичу, бурлеску, аттракциону, к превращению театра в броское шоу. На первых спектаклях его верным союзником была хореограф Марина Белтова. Потом это место занял художник - Павел Каплевич, - и центр интереса сместился с музыки и танцев на декорации и костюмы. От подмены слагаемых мало что изменилось - в сумме осталось шоу.

Мирзоев, впрочем, всегда настаивал, что первый, внешний ряд в его спектаклях далеко не единственный и не главный, что за ним следуют игра смыслов, напластования значений, философический экзерсис. И польщенный зритель верил этому на слово, изо всех сил пытаясь включиться в игру "для просвещенных и посвященных".

Между тем "философизм" мирзоевских постановок - такая же точно провокация и буффонада, как вживленные в ткань спектакля цирковые трюки. На простой и прямой, как рельса, "Миллионерше" оказалось, что отказ от интеллектуальных притязаний для публики куда болезненнее, чем для самого режиссера.

Когда Максим Суханов в "Укрощении строптивой" надевает на голову парик Петра Первого, зрители понимающе переглядывается. Когда Миллионерша - Елена Морозова, цитируя бесценного папашу, говорит с грузинским акцентом, часть аудитории простодушно смеется, другая - брезгливо морщится. А почему, спрашивается? Ведь полет режиссерской мысли в обоих случаях равновысок. А если первый российский император публике симпатичнее, чем вечный грузин на рынке, - дело ее.

Смирившись с этим соображением, от первого акта "Миллионерши" - когда молодые актеры слаженным ансамблем разыгрывают сцену выяснения отношений двух влюбленных пар - можно получить изрядное удовольствие. Тем более что Елена Морозова, Ирина Гринева и Сергей Пинчук в костюмах от Каплевича действительно хороши. Беда приходит во втором действии. В виде страшной мести режиссеру со стороны Б. Шоу - от имени (и, видимо, по поручению) всех замученных Мирзоевым драматургов. И плелся этот заговор, похоже, много лет назад - в момент написания длинной, занудной и пафосной "Миллионерши". Которую Мирзоев, свято верящий в финальную победу режиссера над драматургом, даже не стал особо купировать. Все скучнейшие сюжетные перипетии которой свалил во второе действие и, сдобрив фирменными гэггами (а следовательно - удлинив), заставил зрителя высидеть еще два часа после антракта. И это при том, что шоу осталось в первом действии, а на второе пришелся лишь стеб.

Роптать бесполезно и не совсем справедливо - поверили в "искусство не для всех", так пора узнать, что оно требует жертв в особо садистской форме.

Каким он был, таким остался