СЛЕДУЮЩИЕ И ДРУГИЕ

Московских режиссеров-шестидесятников окатит новая волна Невы?

Недавно завершившийся в Доме актера им. Яблочкиной театральный марафон питерской режиссуры показал: у московской плеяды режиссеров-шестидесятников есть достойные преемники. Говоря о смене Гинкасу, Васильеву, Табакову, Любимову, Фоменко, всегда приходится долго щелкать пальцами, подыскивая фамилии не менее талантливых московских режиссеров следующих поколений — следующих или просто других по возрасту и мироощущению...

Эти следующие и другие проживают в Питере. Лев Додин, Григорий Козлов, Анатолий Праудин, Григорий Дитятковский, Юрий Бутусов, Андрей Могучий... — не все они смогли в эти дни добраться до Москвы, чтобы продемонстрировать направления современной петербургской режиссуры. Но и увиденного хватило, чтобы в очередной раз плениться легкой, тонкой, умной, по-настоящему театральной режиссурой Григория Козлова — диалог Счастливцева и Несчастливцева на подходе к усадьбе Гурмыжской вернул зрителям живого, остроумного, не закабаленного хрестоматией Островского, подарил игру, полную легкого дыхания, свободного артистического таланта и бездны комизма.

Спектакль-провокацию Андрея Могучего «Гамлет-машина» провели в баре — сцену сочли неподходящим местом для авангардно смелого действа. От драк бомжеватой Офелии с Гертрудой, дамой полусвета, от нарочито колхозного пафоса Гамлета — ушастого переростка, косящего под Маяковского и Егора Летова одновременно, вылетали пробки, от стенаний паяцев и шутов закладывало уши — «Формальный театр» делал все, чтобы его вывеске не поверили. В связи с «Гамлет-машиной» Могучего приходят на ум строчки Заходера: «А режиссер-компрачикос / «Отелло» без Отелло ставит./ (Зачем? Бессмысленный вопрос:/ Такой спектакль его прославит...»

Золотой серединой из привезенного стал тюзовский «Сизиф и камень» Анатолия Праудина, осторожно поднявший с дороги извечные и тяжелые вопросы экзистенса. «Спроси меня, кто я?» «А теперь спроси меня: какая моя работа?» — этими главными для режиссера самоидентификационными репликами Сизиф, Камень, Гадес, Персефона и Тезей предваряют все свои монологи и диалоги. И проникаешься уважением к петербургскому ТЮЗу, считающему нужным и правильным задавать эти недетские вопросы маленьким зрителям со сцены.

«Золотая маска» обнародовала фестивальную афишу. Очевидные лидеры этого сезона — «Золото Рейна» Мариинки, «Молли Суини» Малого драматического театра в режиссуре Льва Додина, «Дон Жуан» Бориса Эйфмана (сложно не заметить, что все петербургского производства), «Одна абсолютно счастливая деревня» «Мастерской Петра Фоменко».

Театры «Эрмитаж» и Моссовета отдали площадки современному танцу — свои лучшие спектакли покажут танцевальная группа «Киплинг» и «Провинциальные танцы» из Екатеринбурга («Высокорослые томаты» и «Кленовый сад»), Казанский театр танца «Дорога из города» («Сон о проросшем рисе»), а Московская школа современного танца Николая Огрызкова организует уже ставшую популярной «Свадебку».

География фестиваля в этом году не шире и не уже, чем в предыдущие годы: владикавказский театр «Айрваден» привезет одноименный спектакль, пермский балет Евгения Панфилова — галантных «Прекрасных дам, маркизов и русских князей», Псковский театр кукол — свою версию сказки «Иван-царевич и Серый волк», Томский театр драмы — спектакль «Ангел приходит в Вавилон», Камерный театр Воронежа — «Дядюшкин сон» по Достоевскому.

Главная интрига нынешней «Маски» — жюри наконец разнесло по отдельным номинациям малую и большую драматические формы. Генеральный директор ассоциации «Золотая маска» Эдуард Бояков подчеркнул, что главная российская театральная премия никогда не зажигала звезды, а только помогала большему числу людей узнать об уже существующих. Подчеркнуто субъективен характер программы Russian Case, включившей в себя современный танец, Гришковца, лучший спектакль театра «Модерн» «Счастливое событие», кукольную «Иоланту» московского театра «Тень» Краснопольской и Эпельбаума, гинкасовских «К.И...» и «Черного монаха», Suicide in progress питерского театра «Дерево» Антона Адасинского, работавшего когда-то с Полуниным.

В преддверии «Маски» режиссер Борис Юхананов грозится потрясти Москву своей третьей редакцией «Фауста». Премьера первой редакции спектакля состоялась в 1999 году в рамках фестиваля «Пушкин и Гете», длилась четыре с половиной часа и потрясла немногих. Новая версия спектакля сокращена до двух часов. «Я следовал Гротовскому, сократившему своего «Стойкого принца» с сорока часов до сорока минут», — говорит Юхананов.