Это письмо пришло с опозданием на месяц. В общем даже не письмо — поздравительная открытка с первым годом нового тысячелетия. «Пустяки, дело житейское», как говорил Карлсон. Если бы не одно обстоятельство. Открытка эта была от президента...

Э

то письмо пришло с опозданием на месяц. В общем даже не письмо — поздравительная открытка с первым годом нового тысячелетия. «Пустяки, дело житейское», как говорил Карлсон. Если бы не одно обстоятельство.

Открытка эта была от президента сопредельного государства. От Эдуарда Амвросиевича Шеварднадзе (с которым я лично никогда не был знаком). Значит, даже письма от таких персон почта не торопится доставлять адресатам. Но ладно, не об этом речь.

Я показывал открытку друзьям и знакомым — не скрою, гордился. Но потом задумался: а почему, собственно, меня поздравляет президент суверенной Грузии? Я не госчиновник, не депутат, даже не официальный поэт вроде Михалкова или Резника-Пугачевой. Меня никогда ни с чем не поздравляли президенты России, как и любых других республик б. СССР... Неужели Шеварднадзе уже зарекся обращаться к «официальным» в России? Или президент Грузии откуда-то знает про мое особое отношение к его стране?

Да, я любил и люблю Грузию — впрочем, как и вся московская и питерская интеллигенция, но... Но что я-то, мы-то сделали для того, чтобы эта чудесная страна не скрылась от нас за столь неодолимым для России Кавказским хребтом?

Ровно двенадцать лет назад 9 апреля в центре волшебного Тифлиса, «города роз и бараньего сала», как писал Бабель, в центре пропахшего вином, а не кровью Тбилиси — центре российской духовной раскрепощенности — наши солдаты били и убивали саперными лопатками грузинских женщин, тех, кто «вышел на площадь». Ну а мы? Мы, смирившиеся с кликухой Старший брат в отношениях с Азией (и это несмотря на Хорезм и Бухару), но никогда не считавшие Грузию даже Востоком? Мы, охотно пользовавшиеся грузинским гостеприимством — не только в быту, но и, например, на страницах «Литературной Грузии», печатавшей наше лучшее, а потому «труднопроходимое»? Мы, в общем, это спокойно скушали, и деятельность комиссии Собчака «по Тбилиси» не вызывала у нас острого интереса.

Ну а теперь мы кушаем то, что происходит...

Глубокоуважаемый Эдуард Амвросиевич!

С большим опозданием поздравляя Вас и Ваших близких с новым веком, хочу выразить Вам столь же глубокую, как и уважение, озабоченность состоянием отношений между нашими странами (кажется, я почти не отклонился от дипломатической формы?). Мы теряем друг друга. Вводим визовый режим. Как будут его преодолевать Музы, делившие свою любовь между нашими странами и никогда не разделявшие своих избранников по признаку национальности или гражданства?

Как мы поделим государственными границами талант Отара Иоселиани, Сергея Параджанова, Тенгиза Абуладзе, Фазиля Искандера, Чабуа Амирэджиби, Резо Габриадзе, Тамары Гвердцители, Георгия Данелия, Отара Чиладзе, Нины Ананиашвили, Бубы Кикабидзе, Соткилавы, Харабадзе, Окуджавы?..

Кстати, Булат Шалвович в последние месяцы жизни говорил мне, что очень переживает за поведение грузинской интеллигенции в абхазском конфликте. Не повторяет ли Грузия роковых ошибок России?

А теперь Грузия хочет выйти из СНГ — тоже из-за российской позиции по Абхазии? СНГ, к сожалению, не та общность, которой можно гордиться. И все-таки — общность. Неужели нас будут объединять только корыстно-торговые отношения? Мы вам газ — вы нам мандарины...

О Грузия! Приют поэтов русских,

блондинок тусклых чистый водопой,

на тропках узких, поворотах резких —

как в этот раз останешься собой?..

Россия, о! В твоем дыханье зимнем

согрев свои начальные лета,

наглец, как я завидовал грузинам,

что родина у них не отнята...

А дальше было о том, что у любого уроженца Грузии было две родины: своя Сванетия, Имеретия, Аджария и — Россия. Как теперь? В редакции нашей газеты работают несколько человек разных национальностей, родившихся в Грузии. Они не могут вернуться, зачастую даже съездить на родину (дорого, да еще теперь эти визы), но и здесь до конца не чувствуют себя дома, холодновато здесь...

Обозреватель «Новой газеты» Эльвира Горюхина рассказывала, как в грузинском горном селении взрослые мужчины разговаривали между собой цитатами из «Мимино», а более молодые их не понимали. И мужчины извинялись за них: «Уже ничего нэ знают». Неужели мы, построив КПП и таможни, потеряем главное богатство: наш общий язык, не грузинский, не русский — общий?

А тбилисское «Динамо» (я с детства за него болел)? А грузинские шахматистки? А грузинские короткометражки? Все это было наше. И разве не так же болели в Грузии за российских хоккеистов или шахматистов? Разве не так же смеялись комедиям Гайдая или Рязанова — как своим?

Всего, что нас связывает, не перечислить. А разъединяет только тот бесчеловечный официоз, который грузины так не любят...

Эдуард Амвросиевич! Вы умели противостоять агрессивно-послушной официозной серости в бытность свою министром иностранных дел СССР. Мы помним, как Вы пришли на площадь перед Белым домом в августе 1991-го. Эти дни были моментом истины и, быть может, единственным за весь прошлый век напоминанием о достоинстве моего народа. И тогда Ваша седина сфокусировала свет нашей надежды. И тогда — пусть ненадолго — надежда сбылась!

Вы тоже имели отношение к тем потаенным службам, в которых трудился нынешний президент России. Может быть, есть смысл поговорить с ним на том вашем корпоративном языке — авось услышит. Ни России, ни Грузии не нужны бюрократические препоны для того, чтобы любить друг друга. Эти контрацептивы ничему не помогут и ни от чего не предохранят.

С искренним уважением, P.S. Решил опубликовать это письмо в газете, потому что нахально уверен, что под ним подпишутся многие наши читатели, не получившие поздравлений от президента Грузии.