Надежда Шапиро. Контрольный выстрел

Контрольный выстрел
Надежда Шапиро

Дата публикации: 11 Января 2002

Л ет пятнадцать назад школьники повально увлекались игрой в фантики. Директор школы эту игру строжайше запретил - азартная или может стать азартной. Один семиклассник сердито пробурчал: "А при чем здесь фантики? Можно и стометровку бегать на деньги". Я вспомнила этот случай, когда прочитала очередную порцию тестов по русскому языку, предлагаемых на вступительных экзаменах в высшие учебные заведения.

Многие вузы переходят на такую форму проведения экзамена по русскому языку. Считается, что она позволяет исключить субъективизм при оценке знаний. Это справедливо, если тесты отвечают по крайней мере двум требованиям: действительно проверяют то, что положено знать абитуриенту, и при этом не допускают разночтений и вариативных ответов. Такие тесты, состоящие из набора отдельных заданий, предлагались Центром тестирования Министерства образования РФ . К ним можно относиться по-разному, например - считать их слишком легкими, но они соответствуют школьной программе и существующим учебникам и сделаны в основном грамотно.

Однако в большинстве вузов, проводящих подобный экзамен по русскому языку, называют тестами тексты, в которых нужно вставить пропущенные буквы и расставить знаки препинания... Именно такой экзамен сдают абитуриенты многих специальностей в Российском государственном гуманитарном университете . Задания, которые выполняли абитуриенты прошлых лет, не скрываются от абитуриентов нынешних, и поэтому у нас есть возможность их изучить. Результаты изучения неутешительны.

Пытаясь выполнить экзаменационное задание по русскому языку, предложенное в РГГУ, любой грамотный человек почувствует не раз, что нетвердо знает, нужно ли ставить знак препинания и, если нужно, то какой. В этом неловко признаваться, ведь, как в сказке Андерсена о голом короле , все могут подумать, что вы глупы или не соответствуете занимаемой должности. Голос невинного ребенка здесь прозвучал бы недостаточно убедительно. Скажу громко и твердо: если считать, что существует единый правильный вариант выполнения этого задания, а все отступления от него - ошибки, хорошую отметку можно получить только чудом. Грамотность вам не поможет. Чтобы избежать обвинений в некомпетентности и подстраховаться, я передала это задание сотрудникам МГУ , Института русского языка и Института языкознания. Его выполняли пять кандидатов и один доктор филологических наук.

Расхождения в постановке знаков препинания были очень значительны. Если задание оценивается именно как тест, то есть предполагается единственный правильный вариант, то шесть-семь пунктуационных ошибок легко набирается у вполне компетентных "абитуриентов" Российского государственного гуманитарного университета.

Если суммировать и сгруппировать претензии к качеству экзаменационных материалов, то список "дефектов" будет выглядеть так:

Во-первых, в предлагаемых текстах встречаются конструкции, по замечанию наших экспертов, архаические; уже в двадцатом веке так не говорили и не писали.

Во-вторых, индивидуальные особенности стиля избранных авторов нередко вообще выходят за рамки грамматической нормы; непонятно, какую пунктуацию считать правильной в неправильно построенном предложении.

В-третьих, в тестах довольно много конструкций на частные правила, которые не рассматриваются ни в одном школьном учебнике русского языка.

В-четвертых, в каждом тесте встречается достаточное количество ситуаций, допускающих разные толкования.

Это означает, что от неудовлетворительной оценки по русскому языку не застрахован и абитуриент, умеющий применять на практике все изучаемые в школе правила пунктуации, - не застрахован даже в том случае, если он не допустит ни одной орфографической ошибки.

Избежать орфографических ошибок почти невозможно: тексты изобилуют трудными словами, какие, может, еще ни разу не приходилось писать абитуриентам - это в-пятых. Если же авторам заданий кажется, что классики маловато написали трудных слов в своих текстах, то они смело этих классиков подправляют. Знаменитое гоголевское как-то из первой главы "Мертвых душ" благополучно всплывает во фрагменте из второй, не беда, что его в предлагаемом контексте употреблять нельзя, зато оно присутствует - поди не сделай в нем ошибку. Описание Петруши Верховенского из "Бесов" Ф.М.Достоевского перекромсано почти до неузнаваемости, но вставляются такие слова, как ( от) роду, (н ... ) высокий и (н ... ) низкий лоб - вместо лоб его высок и узок получаем довольно бессмысленное лоб его соверше .. но (н .. ) высокий и (н .. ) узкий - кажется, правильно это написать невозможно. В другом отрывке из того же романа "с самого ее детства" заменено коварным © измальства (особое коварство, если не сказать иезуитство, заключается в том, что слово напечатано с неправильной буквой: нужно сызмальства) , "немедленно" - куда менее очевидным ( н ... ) медля ; снова добавлено ненужное по смыслу, но, видимо, необходимое для других целей (от) роду .

Перечень орфографических исправлений классиков мог бы быть куда длиннее, но суть уже ясна. Позволю себе последний пример, при воспоминании о котором в моем сознании всякий раз почему-то возникает фраза "контрольный выстрел в голову": "Рычащий как кузнечный мех Коротков стр..мился к (гиганту) (с,з)данию то (ли) (двадцати) двух то (ли) (двадцати) (двух) (с) (половиной) этажному выходящему боком на улицу"..(У М.А.Булгакова в "Дьяволиаде" - "одиннадцатиэтажному зданию").

После того как абитуриент перепишет текст, он должен еще ответить на вопросы, продемонстрировав знание разных разделов науки о языке. Вопросы сформулированы очень просто и понятно: укажите корень или другую морфему в данном слове, определите, какой частью речи является слово, подберите синоним или антоним к слову из данного списка. Ничего страшного в этом как будто нет, выпускник средней школы, много лет изучавший русский язык, должен уметь разбирать слова по составу и предложения по членам.

Страшное начинается, когда абитуриент понимает, например, что в предложенном списке нет синонима или антонима к данному слову (это с удивлением отмечали многие эксперты), а возможность "голосовать против всех" условиями экзамена не предусмотрена. Умственные усилия поступающего, если он хорошо владеет материалом, направляются на поиски ответа, задуманного составителями теста, на то, чтобы угадать уровень, "не высокий и не низкий", если воспользоваться их излюбленным выражением.

Человек, далекий от проблем образования, не увидит ничего плохого в том, что престижный вуз с высоким конкурсом устраивает трудный экзамен. Не упрекают же мехмат МГУ в том, что не всякому выпускнику под силу решить его задачки. Но все дело в том, что "задачки", предлагаемые РГГУ, никак не проясняют вопроса, который должен быть самым главным при приеме в вуз: способен ли абитуриент стать хорошим студентом, а потом хорошим специалистом.

Всякий, кто занимается или собирается заниматься умственным трудом, должен уметь понимать прочитанное, связно и грамотно выражать свои мысли - устно и письменно, в случае затруднений обращаться к словарям и справочникам. Экзаменационные тексты РГГУ понять почти невозможно: они обессмыслены переделками, нередко составлены из отдельных кусочков и к тому же, как нарочно, еще и печатаются без разбивки на абзацы. Абитуриент поставлен в условия, когда ни базовые знания, ни логика ему не помогут, а языковое чутье только навредит: надо из разных возможных знаков препинания выбрать не те, которые прояснили бы смысл и интонацию текста, а те, правильность которых можно доказать на апелляции. А требование без ошибок писать любые заковыристые слова в отсутствие словаря сравнимо лишь с требованием знать наизусть четырехзначные таблицы Брадиса. Получается, что вуз ставит почти непреодолимые препятствия на пути толковых и грамотных людей.

Очень часто, сталкиваясь с действиями неправильными, бессмысленными или вредными, мы спрашиваем себя: "Зачем они так сделали?" А в большинстве случаев следовало бы спросить иначе: "Почему так получилось?" И ответ чаще всего простой: "Не подумали, хотели как лучше, увлеклись..."

Зачем написана эта статья? Во-первых, чтобы проинформировать все заинтересованные стороны: абитуриентов и их родителей - о том, что ждет их в ближайшем неприятном будущем; учителей - о том, какие каверзы подстерегают их выпускников; предметную комиссию РГГУ - о том, как мы, учителя, оцениваем проделанную ею работу; всех тех, кто читает РЖ и кому небезразличны судьбы образования, - о том, кто судьи.

Очень бы хотелось, чтобы составители проанализированных тестов откликнулись - чтобы возразить, поправить, объясниться. Если этого не случится, все же останется надежда на то, что высказанные нами соображения будут учтены при подготовке новых экзаменационных материалов. Правда, возможно и иное, уж совсем нежелательное развитие событий: качество тестов не изменится, а сами они даже после экзаменов останутся недоступными, закрытыми для обсуждения (вернее сказать, обсуждение их будет затруднено, хотя пока наши ученики поступают в вузы, мы всегда будем осведомлены о том, что и как их спрашивают). Ну что ж, это тоже будет ответ.

Но вообще-то дело вовсе не в РГГУ. И даже не в тестах. Уже давно стали общим местом жалобы на низкий уровень школьного преподавания, на все увеличивающийся разрыв между средней и высшей школой. Часть упреков мы, школьные учителя, готовы принять. Но для нас очевидна и другая сторона вопроса. Далеко не всегда неуспех наших учеников вызван их недостаточной подготовкой. Часто он объясняется недостаточной квалификацией или недостаточной добросовестностью экзаменаторов - тех, кто придумывает материал для экзаменов, или проверяет написанное, или выслушивает устные ответы. Тех, кто готов счесть ошибкой описку, оговорку, иную систему обозначений, чем та, к которой он привык. Может, неправильно, когда принимают экзамены не тот, кто потом будет учить и потому лучше себе представляет, чего хочет от потенциальных студентов?

Разрыв между школой и вузом не сократится до тех пор, пока не будут разработаны грамотные, четкие, справедливые критерии отбора самых знающих и способных и пока их не будут экзаменовать осмысленно.