Взрыв в ассортименте: Почему белгородский суд экономит приговоры

Гаражи горят сплошь и рядом, но чтобы взрываться - в Белгороде такого не бывало лет 10. А это значит, что не имели местные следователи опыта в подобных делах. Пока вдруг...

Гаражи горят сплошь и рядом, но чтобы взрываться - в Белгороде такого не бывало лет 10. А это значит, что не имели местные следователи опыта в подобных делах. Пока вдруг... ...Пока вдруг гражданин Рыжков не потерял бдительность. В личном гараже, что на улице Молодежной, он хранил баллоны с пропаном, нарушая тем самым пункт 12.1.4 Правил пожарной безопасности. Он использовал газ для подключения горелки, с помощью которой производил сварочные работы на своем "ауди". Чтобы избежать утечки взрывоопасного газа, Рыжкову следовало крайне тщательно обращаться с баллоном: на максимум закручивать вентиль, следить за состоянием прокладок. Что именно не доглядел Рыжков накануне дня взрыва - 30 июля 2000 года - осталось неизвестным, потому что, почуяв угрозу уголовной ответственности, криминальные баллоны (читай - вещдоки) уничтожил. Но экспертиза установила однозначно: взрыв мог произойти только из-за утечки пропана. Главный пострадавший - владелец соседнего гаража Касилов - чудом остался жив. Получил ожоги трети кожного покрова, множественные переломы. Его гараж погиб безвозвратно. Собственно, взорвался именно касиловский бокс: эксперты проследили путь, проделанный пропаном из баллона Рыжкова в подземную полость гаража Касилова. Тому достаточно было включить электричество - и взрывная волна колоссальной силы выбросила человека наружу, превратила в руины бетонную постройку. Следователем по уголовному делу, возбужденному по статье 219 часть 2 ("Нарушение правил пожарной безопасности... повлекшее по неосторожности тяжкие последствия"), была назначена Елена Козлова из Первого отделения милиции. Она и подготовила к суду подробно мотивированное обвинительное заключение. Хотя сделать это было непросто. "Следователь прокуратуры на место преступления не явился. Газовые баллоны не изъяли, не записали координаты очевидцев. Позже с большим трудом мне удалось найти одного свидетеля". Продолжим список странностей. Уголовное дело прокуратура города возбудила лишь месяц спустя, на столе следователя оно оказалось по прошествии еще трех недель. В Октябрьский районный суд обвинительное заключение было доставлено 25 января 2001 года. Но храм Фемиды замолчал почти на полгода. Никакими перегрузками судей такую волокиту не объяснить. Наконец 19 июня состоялось первое заседание, на котором судья фактически перечеркнул работу Козловой, удовлетворив ходатайство адвоката Рыжкова и направив дело на дополнительное расследование. Козлова могла только догадываться о том, что произошло за эти месяцы. А информация к размышлению имелась. Рыжков сменил адвоката. Его новый защитник широко известен в городе тем, что "умеет договариваться". "Договорился" ли он с судьей - доподлинно не известно. Но очень многие видели и подтверждают, что перед заседанием адвокат подошел к судье, залез к нему в карман и вынул ключи от зала! Судья Сёмин, однокашник Козловой по Школе милиции, тоже фигура примечательная. Пока учился - работал в той же Школе начальником кабинета. А едва закончил учебу, остался преподавателем уголовного процесса. Далее - судейская мантия. Согласитесь, редкая карьера для мигранта из бывшей союзной республики. "Когда я узнала, что мое дело попало к Сёмину, решила с ним поговорить, - рассказывает следователь. - Он сказал буквально следующее: ты все сделала правильно, гарантирую, что дело на допрасследование не вернется". Тем не менее вернулось. "Я позвонила Сёмину, - продолжает Козлова, - чтобы выяснить, что ему неясно в деле, что еще я должна расследовать. Сёмин стал оправдываться. Я, говорит, все тебе объясню, здесь, мол, есть некоторые нюансы... Назначил мне время встречи, а сам сбежал. Теперь как увидит меня - шарахается". Как же не шарахаться! В своем определении вместо разъяснения конкретных вопросов, на которые не ответило следствие, Семин фактически переписал несколько строк из учебника: "В силу требований ст. 68 УПК РСФСР при производстве предварительного следствия подлежат установлению: событие преступления..." Человек на треть обгорел, вместо гаража - яма, а судья не усматривает события преступления? Как бы то ни было, 29 июля Козлова подготовила новое обвинительное заключение, выделив жирным шрифтом бесспорные "в силу требований ст. 68" моменты. Второй этап процесса был более продолжительным - 3 заседания. И обогатил судебную практику феноменом. Все, кто 4 декабря длительное время провели в зале заседаний - 11 человек, - на следующий день пришли в суд больными. Диагноз одинаков: отравление с симптомами рези в глазах, слезоточивости, першения в горле, головной боли. А обвинитель Гуськова даже попала в больницу. 13 декабря, начав заседание без гособвинителя - вместо Гуськовой с большим опозданием явился другой прокурор, - судья Сёмин снова вынес определение о возвращении дела на дополнительное расследование. ЧП с отравлением никто не заинтересовался. Сёмин даже не сообщил об этом председателю суда. Но чудом природы случившееся сложно объяснить. В день отравления заседание было весьма бурным. Обвинитель Гуськова своими вопросами буквально загнала в угол подсудимого Рыжкова, и даже мастер "договариваться" рыжковский адвокат ничего не смог поделать. Зато судья Сёмин смог. Объявил перерыв на обед, послеобеденное заседание почему-то перенес в другой зал, но и его прервал за час до окончания рабочего дня. Следователь Козлова давно задумывалась о смене места работы. И, по ее словам, дело Рыжкова стало "последней каплей". Ее коллега, получив это расследованное-перерасследованное дело, высказалась в том духе, что это, мол, учебник для молодых следователей - нечего дополнить. И решить дело можно было бы просто. Ведь пострадавший Касилов не стремится засадить Рыжкова в тюрьму. Он хочет получить компенсацию за немалый ущерб: 145 тысяч. Но, сказала следователь Касилову, "вы же понимаете, что эти вопросы решают вышестоящие лица". Вообще-то "эти вопросы" должен решать суд. Но отказывается это делать. И очень гневается, когда ему напоминают о его обязанностях. Замотанный судейским "футболом" Касилов обратился в обладминистрацию с жалобой, составленной по всем правилам юридического жанра. В ответ получил... письменную угрозу лично от председателя Белгородского областного суда Заздравных: "При наличии в жалобах высказываний, порочащих суд и судей, Вы можете быть привлечены к уголовной ответственности". Интересно, грозил ли Заздравных уголовной ответственностью судье Сёмину, панибратствующему с адвокатом в период процесса, отягощенного помимо всего прочего фактом своевременного отравления его участников? Грозил ли Рыжкову, чья вина настолько очевидна, что даже нерасторопная наша милиция смогла в его деле достичь вершины следовательского искусства? А это, к сожалению, редкий случай. Особенно по взрывам. Но не ценит суд милицейские удачи. А ценит, видимо, что-то другое. Что именно - наверняка знает адвокат Рыжкова. Его фамилию мы специально не называем. Если в Белгороде еще имеются судьи, не знакомые с этим господином, - не станем вводить их во искушение. Избавим от лукавого. P.S. Когда материал уже был готов к печати, из Белгорода пришло известие: уголовное дело о взрыве в гараже приостановлено "в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению к ответственности в качестве обвиняемого". В переводе с юридического языка на общедоступный это означает, что гараж взорвался волею высших сил и хранитель пропана Рыжков здесь совершенно ни при чем.

...Пока вдруг гражданин Рыжков не потерял бдительность. В личном гараже, что на улице Молодежной, он хранил баллоны с пропаном, нарушая тем самым пункт 12.1.4 Правил пожарной безопасности. Он использовал газ для подключения горелки, с помощью которой производил сварочные работы на своем "ауди". Чтобы избежать утечки взрывоопасного газа, Рыжкову следовало крайне тщательно обращаться с баллоном: на максимум закручивать вентиль, следить за состоянием прокладок.

Что именно не доглядел Рыжков накануне дня взрыва - 30 июля 2000 года - осталось неизвестным, потому что, почуяв угрозу уголовной ответственности, криминальные баллоны (читай - вещдоки) уничтожил. Но экспертиза установила однозначно: взрыв мог произойти только из-за утечки пропана.

Главный пострадавший - владелец соседнего гаража Касилов - чудом остался жив. Получил ожоги трети кожного покрова, множественные переломы. Его гараж погиб безвозвратно. Собственно, взорвался именно касиловский бокс: эксперты проследили путь, проделанный пропаном из баллона Рыжкова в подземную полость гаража Касилова. Тому достаточно было включить электричество - и взрывная волна колоссальной силы выбросила человека наружу, превратила в руины бетонную постройку.

Следователем по уголовному делу, возбужденному по статье 219 часть 2 ("Нарушение правил пожарной безопасности... повлекшее по неосторожности тяжкие последствия"), была назначена Елена Козлова из Первого отделения милиции. Она и подготовила к суду подробно мотивированное обвинительное заключение. Хотя сделать это было непросто. "Следователь прокуратуры на место преступления не явился. Газовые баллоны не изъяли, не записали координаты очевидцев. Позже с большим трудом мне удалось найти одного свидетеля".

Продолжим список странностей. Уголовное дело прокуратура города возбудила лишь месяц спустя, на столе следователя оно оказалось по прошествии еще трех недель. В Октябрьский районный суд обвинительное заключение было доставлено 25 января 2001 года. Но храм Фемиды замолчал почти на полгода. Никакими перегрузками судей такую волокиту не объяснить. Наконец 19 июня состоялось первое заседание, на котором судья фактически перечеркнул работу Козловой, удовлетворив ходатайство адвоката Рыжкова и направив дело на дополнительное расследование.

Козлова могла только догадываться о том, что произошло за эти месяцы. А информация к размышлению имелась.

Рыжков сменил адвоката. Его новый защитник широко известен в городе тем, что "умеет договариваться". "Договорился" ли он с судьей - доподлинно не известно. Но очень многие видели и подтверждают, что перед заседанием адвокат подошел к судье, залез к нему в карман и вынул ключи от зала!

Судья Сёмин, однокашник Козловой по Школе милиции, тоже фигура примечательная. Пока учился - работал в той же Школе начальником кабинета. А едва закончил учебу, остался преподавателем уголовного процесса. Далее - судейская мантия. Согласитесь, редкая карьера для мигранта из бывшей союзной республики. "Когда я узнала, что мое дело попало к Сёмину, решила с ним поговорить, - рассказывает следователь. - Он сказал буквально следующее: ты все сделала правильно, гарантирую, что дело на допрасследование не вернется".

Тем не менее вернулось. "Я позвонила Сёмину, - продолжает Козлова, - чтобы выяснить, что ему неясно в деле, что еще я должна расследовать. Сёмин стал оправдываться. Я, говорит, все тебе объясню, здесь, мол, есть некоторые нюансы... Назначил мне время встречи, а сам сбежал. Теперь как увидит меня - шарахается".

Как же не шарахаться! В своем определении вместо разъяснения конкретных вопросов, на которые не ответило следствие, Семин фактически переписал несколько строк из учебника: "В силу требований ст. 68 УПК РСФСР при производстве предварительного следствия подлежат установлению: событие преступления..." Человек на треть обгорел, вместо гаража - яма, а судья не усматривает события преступления?

Как бы то ни было, 29 июля Козлова подготовила новое обвинительное заключение, выделив жирным шрифтом бесспорные "в силу требований ст. 68" моменты.

Второй этап процесса был более продолжительным - 3 заседания. И обогатил судебную практику феноменом. Все, кто 4 декабря длительное время провели в зале заседаний - 11 человек, - на следующий день пришли в суд больными. Диагноз одинаков: отравление с симптомами рези в глазах, слезоточивости, першения в горле, головной боли. А обвинитель Гуськова даже попала в больницу. 13 декабря, начав заседание без гособвинителя - вместо Гуськовой с большим опозданием явился другой прокурор, - судья Сёмин снова вынес определение о возвращении дела на дополнительное расследование.

ЧП с отравлением никто не заинтересовался. Сёмин даже не сообщил об этом председателю суда. Но чудом природы случившееся сложно объяснить. В день отравления заседание было весьма бурным. Обвинитель Гуськова своими вопросами буквально загнала в угол подсудимого Рыжкова, и даже мастер "договариваться" рыжковский адвокат ничего не смог поделать. Зато судья Сёмин смог. Объявил перерыв на обед, послеобеденное заседание почему-то перенес в другой зал, но и его прервал за час до окончания рабочего дня.

Следователь Козлова давно задумывалась о смене места работы. И, по ее словам, дело Рыжкова стало "последней каплей". Ее коллега, получив это расследованное-перерасследованное дело, высказалась в том духе, что это, мол, учебник для молодых следователей - нечего дополнить. И решить дело можно было бы просто. Ведь пострадавший Касилов не стремится засадить Рыжкова в тюрьму. Он хочет получить компенсацию за немалый ущерб: 145 тысяч. Но, сказала следователь Касилову, "вы же понимаете, что эти вопросы решают вышестоящие лица".

Вообще-то "эти вопросы" должен решать суд. Но отказывается это делать. И очень гневается, когда ему напоминают о его обязанностях. Замотанный судейским "футболом" Касилов обратился в обладминистрацию с жалобой, составленной по всем правилам юридического жанра. В ответ получил... письменную угрозу лично от председателя Белгородского областного суда Заздравных: "При наличии в жалобах высказываний, порочащих суд и судей, Вы можете быть привлечены к уголовной ответственности".

Интересно, грозил ли Заздравных уголовной ответственностью судье Сёмину, панибратствующему с адвокатом в период процесса, отягощенного помимо всего прочего фактом своевременного отравления его участников?

Грозил ли Рыжкову, чья вина настолько очевидна, что даже нерасторопная наша милиция смогла в его деле достичь вершины следовательского искусства? А это, к сожалению, редкий случай. Особенно по взрывам.

Но не ценит суд милицейские удачи. А ценит, видимо, что-то другое. Что именно - наверняка знает адвокат Рыжкова. Его фамилию мы специально не называем. Если в Белгороде еще имеются судьи, не знакомые с этим господином, - не станем вводить их во искушение. Избавим от лукавого.

P.S. Когда материал уже был готов к печати, из Белгорода пришло известие: уголовное дело о взрыве в гараже приостановлено "в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению к ответственности в качестве обвиняемого". В переводе с юридического языка на общедоступный это означает, что гараж взорвался волею высших сил и хранитель пропана Рыжков здесь совершенно ни при чем.