Рыбкину хуже, чем Явлинскому Сергей Митрофанов mitron@rinet.ru01 июля 19:24 MCK

Нет, конечно, Иван Рыбкин - очень известный политик. Однако известен он в основном как образец уживчивости в политике или конформизма.

Его главный период политической истории начинается с 1993 года, когда сразу после расстрела парламента Борисом Ельциным Рыбкин возглавил Государственную думу. На этом значимом посту он не отличился ни красноречием, ни отстаиванием принципов парламентаризма и, в общем-то, был вынужден осуществлять лавирование представительной власти в фарватере исполнительной. Тем самым фактически он заложил основу того строя, о котором впоследствии сказали, что парламент в нем превратился в регистрационную палату.

Выборы 1996 г. совсем нивелировали Рыбкина как политическую фигуру.

В 1996 году он явно был растерян и расстроен. Одно время по редакциям его секретари разносили неудобочитаемые тексты, в которых Рыбкин пытался позиционировать себя в качестве┘ социалиста, не давая, таким образом, настоящим социалистам и настоящим социал-демократам появиться на политической арене России. Но внятно объяснить, что есть социалистическая идея в условиях либеральных реформ, Рыбкин никогда не мог. И вряд ли когда-либо хотел.

В октябре 1996 года экс-спикер получил от Ельцина новый спасительный круг - громкую должность секретаря Совета безопасности РФ, сменив на этом посту ставшего слишком "активным" генерала Лебедя.

С одной стороны, и на этой должности Рыбкин сумел нивелировать ее значение, но с другой, ему пришлось поучаствовать в весьма неоднозначном процессе - урегулировании отношений с мятежной Республикой Чечня, начатым Александром Лебедем.

Нельзя отрицать тот факт, что Хасавюртовское соглашение имело по крайней мере то следствие, что все-таки в период "урегулирования" в Чечне рвалось меньше бомб в домах у мирного населения и меньше убивали русских солдат. Однако в российском обществе до сих пор не могут найти консенсус в оценке Хасавюрта и продолжают спорить о путях и методах решения чеченской проблемы.

Не последним препятствием к тому, чтобы засчитать Хасавюрт за достижение политиков (в том числе Лебедя и Рыбкина), является понимание того факта, что урегулирование в Чечне пригодилось тогдашней элите не только в ее борьбе за мир, а в ее другой неустанной борьбе - в основном за бюджетное финансирование восстановительных работ с последующим списыванием.

"Мост новый заложен, но смыт половодьем", - как написала однажды Марина Цветаева. Средства, ушедшие через Чечню, в том числе и посредством фальшивых АВИЗО, которые иногда фабриковали сами управляющие коммерческих банков, весьма огромны. Тем не менее понятно и то, что окончательная оценка Хасавюрта будет зависеть не от объективной исторической ценности принятых там соглашений, количества убитых и сумм украденного, а от того, какая группировка окажется у власти в России и как она будет позиционироваться по отношению к курсу ельцинской элиты.

С 2001 года Россия - полноценный участник антитеррористической операции, что открыло для нее возможность силового решения чеченской проблемы. Кроме того, выходцы из спецслужб, организованные в силу обстоятельств в политический отряд, приобрели большое влияние в органах власти, а требуют еще большего. Но один из способов смещения элиты Ельцина - расследование обстоятельств случившегося при нем. "┘Идет ревизия политического курса, и во многом сквозит желание представить его каким-то криминальным. ┘Это очень, я считаю, опасная тенденция", - горько сетует Иван Рыбкин на страницах "Независимой газеты".

У Генпрокуратуры возник интерес к периоду Хасавюрта, а у Рыбкина - страх, что он будет обвинен либо в политической близорукости, либо, что еще хуже, в корыстном интересе.

После вызова в прокуратуру Рыбкин публикует открытое письмо президенту, в котором советует г-ну Путину снова начать мирные переговоры с г-ном Масхадовым и предлагает свою помощь. Но "реакция властей была предсказуемо жесткой", как заметила "Независимая газета". Сергей Ястржембский, занимающийся в Администрации Президента РФ вопросами информационной политики в Чечне, достаточно грубо посоветовал посредникам не беспокоиться.

Что еще более странно, на следующий день, в субботу, неприятности случились у Рыбкина и в его родной партии. "┘Все согласились со вторым человеком в партии - генсеком Алексеем Подберезкиным. Г-н Подберезкин считает единых социалистов "левыми патриотами" и потому уверен, что они должны поддерживать Владимира Путина, нацелившегося на успешное проведение антитеррористической операции ("Время новостей", "Вечно гонимый"). Иван Рыбкин был вынужден уйти.

Существуют, видимо, границы лояльности. На страницах "Независимой газеты" в понедельник божья коровка Рыбкин еще более разговорился. Теперь он прямо обвинил режим Путина в "ревизии политического курса" и в том, "спецслужбы приобретают самодовлеющий характер". Как сказал Рыбкин, "когда они решают все - это все, это хана всему! Если сегодня происходит в Чечне - завтра будет по всей России! Да в Москве уже происходит! То, что катком прокатились по всем каналам, всех выстроили... Указики, кого показывать, кого не показывать... Я в этот перечень с Явлинским попал раньше всех, даже раньше Явлинского".