Translated material
The cult of heroic in the awards of the USSR
Not a single state, not a single society, not a single group will never abandon the highest manifestations of selflessness of their members in the name of salvation and preservation of the social whole. The cult of contradiction, philistinism, characteristic of a post -industrial society in a nearest degree than for the consumption society, is immediately replaced by the cult of heroic, when this society and its fundamental values are in serious danger. That is why ordinary inhabitants are content with sinter awards for long -term conscientious work, and the highest awards of most states of the world are intended for heroes.
The award system of the USSR is a brilliant example in this regard. She is best familiar to the Russian reader. The formation of the award system of the Russian Federation has not yet been completed, the number granted by new awards is relatively small, and Soviet orders and medals received by our grandfathers and grandmothers, fathers and mothers are stored as family reids in almost every house [1] . Already simple content analysis of the names of Soviet awards shows that a number of honorary titles, orders and medals of the USSR are directly related to the cult of the heroic in Soviet society.
On the sociology of the award and its basic concepts
The first in the field of sociology of the award case can be considered a study of the 224-year-old student Pitirim Sorokin “Crime and Kara, the feat of Inagrad. Sociological study about the main forms of social behavior and morality. ” The book was published in 1914 [2] , but due to the subsequent wars and revolutions, thoroughly forgotten. The undeniable merit of the young Sorokin is that he, relying on the works of I. Bentam, other European moral philosophers and philosophers of law, first makes the reward the subject of sociological research. Sorokin acts as an adherent of the positivist tradition, dating back to O. Kont and presented in the works of his teachers M.M. Kovalevsky, E.V. Deboroberti, relies on the “psychological theory of law” by L. I. Petrazhitsky. But first of all, it is equal to E. Durkheim, whose book “On the Separation of Public Labor” (1893) made a strong impression on him, focuses on the achievements of “collective psychology” and ethnology of the beginning of the twentieth century.
A critical analysis of Sorokin’s contribution to the sociology of awarding deserves a separate publication. We only note that our approach differs significantly from Sorokinsky both in subject and theoretical and methodological terms. From our point of view, the subject of the sociology of awarding is a reward system. She explores the whole variety of social relations arising in connection with the development and functioning of award systems, as well as social, religious, religious, social, corporate, socio-group, etc., the sociology of awarding has historical, structural-functional, national, international and other aspects. It is based mainly on empirical archival material: legislative acts that have formed award systems, award statutes, award acts (documents), awarding statistics, real-historical examples of awards, etc. Not the last source is also memoirs, diaries and letters of the awarded. However, it is clear that before studying the practice of awards, it is necessary to have a clear idea of what a reward is.
The conceptual answer to this main socio-philosophical question forms the central part of the sociology of the award case, the sociology of the award itself. Its subject is a reward as a social phenomenon. The study of the social phenomenon of the award involves the identification and determination of its essence, basic social functions and phenomenal forms. Of course, the “reward” as a subject of sociological research is not identical to the object of sociological research under the name “reward” with a variety of material incarnations characteristic of it. The volume of the concept of a reward considered as an object is extremely wide. It will not be an exaggeration to say: everything that has moral, material and other value in this society at this time can be a reward.
What is a reward as a social phenomenon? In our opinion, all types of awards - past, present and future - have one general, and a necessary and significant property. They are united by the function of symbolization. Any reward symbolizes primarily the socially significant action, for which it is awarded, as well as much more. We proceed from the fact that the symbolic function is the product, the product (ergon) of human society and at the same time creative, driving force of its development (energy) [3] . The function of symbolization is social, for its occurrence is possible only in the community, and the community, in turn, can be constituted in society and reproduced as such only through symbolic forms. It follows that award symbolism has a social nature, that it is essential and necessary with human sociality itself. So, the first thesis of our concept is the assertion that the award is a social symbol .
However, unlike any other social symbol - and any thing can become, due to certain circumstances, a reward is not just a symbol, but a specialized symbol, or a symbol sign. The award concentrates a huge symbolic capital, contains the potential of social actions that can mobilize the energy of both the elites and the masses. If we are talking about a state reward, then it symbolizes primarily feelings and will, ideas and ideas that are significant for a historically specific state, its political ideology and politics. Therefore, it can be an effective tool for political power and domination, a means of managing the activities of citizens.
Since the award symbolizes the most complex complex of socially significant meanings, it requires the same symbolic form, devoid of any utilitarian destiny, the form of aesthetically perfect sign is required to perform the function of symbolization. That is why the general sociological concept of the award includes as a nuclear element the concept of award sign, or award insignia. The most important component of the latter is Falronym . The term "Faleronym" was introduced into circulation in 1973 by A. V. Superinskaya, a specialist in the field of linguistics [4] . The root of the term, “ Falera ”, comes from the Greek “Walara” and the Latin Phalerae (in the Latin language was always used in the plural): “Big Medal”, “Plagha”. When it comes to a “reward”, which can be seen, picking up, touching your fingers, then most often they have just awarding insignia (for example, ribbons), and among them, first of all, pharyronims - orders, medals, crosses, stars, badges, etc. Thus, should be distinguished, at least three values of the term “award”, which are included in each other, like the nesting dolls: 1) as a social phenomenon; 2) award sign, or award sign of distinction; 3) Falronym.
Compared to the macroscopic optics of the sociology of the award case, the study of the award as a social phenomenon can be called microscopic. Its objects are individual composite elements of the award, in particular cavalry costumes, order and medal ribbons, pharyronims, coats of arms, monograms, emblems, traditional symbols, forms, colors, etc. In their diverse, but always individualized combination. They are also represented on banners, flags, standards, pennants, award cold and firearms, on orders, medals, insignia, order stars, etc. or their substitutes (scent copies, ribbons on the strips, copies for everyday wear, etc.). But the concept of award as a social phenomenon also includes award documents, rituals and ceremonies of order organizations, regulated by civil and ordinary right rituals and ceremony of presentation, wearing, storage, and transfer of awards. From a sociological point of view, the latter are no less-if not more-important than the reward insignia themselves, since they find the socio-symbolic meaning of the award in an institutionally mediated activity form.
The next question that arises, if we accept the thesis that the reward is a social symbol: what exactly symbolizes the award? The general answer, given above, does not yet reveal the content of the main concept - social significance. The award is awarded not for the commission of social action, but for performing an action, which has social significance or special social significance. So, the work that each of us performs is a set of actions, the social nature of which is obvious and undeniable, since they are included in the system of social division of labor. But we are usually not awarded for labor, but rewarded: daily work is paid, and not awarded. Salary is not a reward. Social action is “significant”, if a specific society in socio-historically defined time and space, taking into account specific circumstances and conditions stipulated in the status of awards, gives some kind of positive meaning to some kind of act. Socium considers it “outstanding” in the best sense, that is, distinguished from a number of ordinary actions, “excellent” from others, also a positive property, but routine. The reward is a sign of such a difference. So, the second thesis of our concept is an statement about the social significance of a rewarded act (a series of actions, behavior, lifestyle).
But if this reward really symbolizes socially significant meanings, then the third question arises, which leads us to the essence of the matter. What is guided by society, establishing certain awards? Is the choice of society in the establishment of awards, and if so, how much? The fact that the “Knut and Gingerbread” system is reproduced in any society is known. But so far, they paid little attention to the fact that “gingerbread” - so phenomenally different among different peoples and at different times - are essentially made of one dough. A comparative analysis of the award systems leads to a clear conclusion: the basis of any award system is formed by rewards that appeal to those social meanings and values that are commonly called “fundamental”. They are fundamental, as they serve as the formation of society, form its basis, contribute to its salvation and preservation, that is, the survival of the human race.
Therefore, it can be assumed that the main functions of the awards have a sociobiological nature. Systems of punishments and incentives (differences) are reproduced in any society just because they are essential, unusually associated with the origin and functioning of human sociality itself. From this point of view, society does not and cannot have a “choice” in whether to establish awards at all - without them it cannot exist. The formation of award systems refers to the category of natural-historical processes that absolutely do not need to control any higher reflective instance (for example, “public consciousness”), just as the main physiological processes within the human body do not need to be aware of.
But it makes sense to talk about the relative arbitrariness of the choice in the establishment of certain awards at one time or another, since such a choice can be historically random, individual-skim, purely rational or, conversely, purely emotional, etc. After all, the rewards are not established by the gods, but the dominant tops of society, the mainly ruling authorities-leaders, monarchs, presidents, government and their closest assistants. And they, as a rule, have their own elitist in the ' nation of society, its pressing problems and needs. Although for the sociology of the award case, the observation unit is a reward system, and not individual awards or even award subsystems, nevertheless, the problem of the effectiveness of the functioning of a particular historical system of awards seems reasonable and appropriate.
True, in any award system, the rational “arbitrariness” of the establishment of individual awards is relative, as the German sociologist F. Tennis would say, a human-rod “essential will”. So, in any developed award system there are awards for the highest and lower social strata, civil and military, for short-term exceptional achievements, exploits (heroism) and for long-term socially useful labor (seniority), etc. All of them are objectively necessary for any society. If at least one of these subsystem blocks is absent in the award system, this indicates its developing or underdeveloped character and gives sociologically relevant information for reflection. So, the third thesis of our concept is the assertion of the sociobiological nature of the main social functions of awards.
The whole variety of social functions of the award can be reduced, in our opinion, to three: the award performs 1) a socio-integrative function, or the function of the inclusion of an individual or group in society and confirming its (its) loyalty to the power in it; 2) a socio-rotating function, or the function of fixing the achieved social status (place in the social hierarchy); 3) the socio-communicative function, or the function of the means of communication in society and the propaganda of socially significant meanings. Each of these functions does not contradict others, but, on the contrary, complements them. We give a detailed characteristic of the social functions of the award.
Firstly, the individual [5] , receiving a reward, is more closely raised with the communities that make up this society, and at the same time shows his loyalty to the ruling power, because, taking the award from her hands, it demonstrates that it sees the legitimate representation of this society. Secondly, awarding a reward is a civil law that strengthens the honor and dignity of a citizen, fixing the level of social status and social recognition that he has reached, which reveals to him new career and other socio-institutional capabilities, but which equally distance him from a circle of people with lower and higher social status. Thirdly, thanks to a reward to a higher level of the public hierarchy, the individual simultaneously includes a social organization or social circle for him, which are the order cavalier, veteran, laureate and other organizations and communities. Orders, medals, ribbons, etc. act as socio-communicative signs, helping to recognize “their own” among others, identify and demonstrate themselves as different from the rest. At the same time, the symbolism prisoner in award signs performs a propaganda ideological function while wearing them, presenting the owner of a reward with a lively personification of some socially significant value and normative sample, from which you can and should take an example.
If you associate the theses formulated above with the above view of the main functions of the award, then its social essence will appear in the form of the phenomenological unity of social feelings and will, ideas and concepts (ideas). As a symbolic expression of social feelings and will, there is gratitude for fidelity. As a symbolic representation of social relations and places in the public hierarchy, a reward is an instrument of power and domination, materialized honor. As a symbolic designation of belonging to social groups, organizations and institutions, a reward is a socio-communicative sign and a means of propaganda. Such is in the most general form the concept of award as a social phenomenon, which makes up the core of the sociology of award business [6] .
Heroic in Soviet awards: Verification
The award system of the USSR lasted almost 70 years and during this time was fully formed. Subsystem blocks of military and civilian awards in the award system of the USSR were generally balanced. But in the names and statutes of some civilian awards, there are unusual terms for peacetime, which carry a heroic, warlike spirit. (Hereinafter, the “peaceful time” means a socio-historical period of a particular state, in which it exists without an official declaration of war to another state or a number of states, as well as without conducting military operations in its own territory with a regular army of another state or a number of states.) In our opinion, the fact of the presence and statues of Soviet civil awards of the meanings characteristic of combat awards of wartime, indicates the cult of heroic In the awards of the USSR, which they, as an instrument of social policy of the Soviet government, actively stimulated and promoted.
The cult of heroic began with the very first awards of Soviet Russia. Речь идет о первом советском ордене — ордене Красного Знамени РСФСР, утвержденном ВЦИК 16 сентября 1918 года. Хотя это была военная награда, о ней нельзя не упомянуть, так как ею награждали во время Гражданской войны, которое «мирным» никак не назовешь, и после нее вплоть до 1924 года, когда был учрежден орден СССР «Красное Знамя» (переименованный 11 января 1932 года в орден Красного Знамени). Для Красной армии, формировавшейся железной рукой наркомвоена Л.Троцкого, первая боевая награда была необходима как воздух. Н.И.Подвойский, один из организаторов Красной армии, 13 августа 1918 года послал в Реввоенсовет телеграмму следующего содержания: «Настоятельно высказываюсь за установление знака героя и знака героизма » [7] (курсив мой. — А.М .). Орден Красного Знамени РСФСР и стал наградным знаком героя.
Однако на самом фалерониме не было слова «герой», слов, производных от него или близких по смыслу. У тех, кто не знает эмблематической легенды ордена, это может вызвать недоумение. Знакомство с ней развеивает сомнения. В нашу задачу не входит полная интерпретация символического смысла всех элементов эмблемы ордена Красного Знамени — это тема отдельного исследования. Отметим лишь главные. В верхней части фалеронима изображено красное знамя с надписью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — мессианско-эсхатологический интернационалистский лозунг, призывающий к мировой революции, которым К.Маркс и Ф. Энгельс заканчивают «Манифест коммунистической партии» (1848год). Ниже по окружности помещен лавровый венок (символ победы и славы). В центре на белом эмалевом фоне расположены скрещенные факел, древко знамени. Винтовка со штыком, молот рабочего или мех крестьянского плуга (символы единства трудящихся и защитников советской власти), прикрытые пятиконечной красной звездой. В середине звезды на белом эмалевом фоне изображены серп и молот в обрамлении еще одного лаврового венка. Эмблематическая деталь, которая, в плане рассматриваемой нами темы, представляет наибольший интерес,— это горящий факел. В центре виден его корпус, по краям выступают нижний и верхний концы, которые располагаются, соответственно, в местах 19:00 и 13:00 часового циферблата. Что он символизирует? Факел горит « в память тех героев, что не пожалели собственной жизни в боях за свободу и завоевания революции » [8] .
Второй наградой Советской России стал орден Трудового Красного Знамени РСФСР (учрежден 12.12.1920, около 170 награждений) [9] с надписью в центре фалеронима: « Герою труда» [10] . Боевой дух военного времени встречается в названиях таких медалей, как «За трудовую доблесть » (1938, более двух миллионов награждений), «В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина. За доблестный труд» (1972, около девяти миллионов награждений, без номера). Существовала также медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне1941–1945 годов» (1945, около 16,1 миллиона награждений), но она относилась к военному времени, когда в труде нередко была необходима именно доблесть. На обратной стороне золотой медали «Серп и Молот» (1940) как знака звания « Герой Социалистического Труда» (1938, около 20 тысяч награждений) — «высшей степени отличия за заслуги в области хозяйственного и социально-культурного строительства» — написано: « Герой Социалистического Труда».
В статутах некоторых орденов и медалей также встречаются термины, относящиеся, скорее, к боевым, чем к мирно-гражданским действиям. Так, например, за « ударный труд» награждали медалью «За трудовое отличие» [11] . Сейчас многим слова «ударный», «ударник» еще кажутся привычными, но, вероятно, уже через два-три поколения они будут вызывать недоумение. В самом деле, инициаторы возникшего в середине 20-х годов в СССР движения за «ударные», т. е. высокие, темпы работы и повышение производительности труда («ударничество») и переросшего позднее при активном содействии государства в движение «ударников коммунистического труда» позаимствовали старый военный термин. Причем новое значение быстро вытеснило старое. Так, «ударник», согласно словарю С.И.Ожегова (кроме значения «передовой работник, добившийся высоких результатов в труде» как почетного звания), означает: (1) «военнослужащий, входящий в состав ударной войсковой группы (устар.)»; (2а) «часть затвора стрелкового оружия или орудия для разбивания капсюля патрона при выстреле» и (2б) «ударяющая деталь в механизме, инструменте». Рассмотрим с этой точки зрения упомянутые выше награды более детально.
Медалью «За трудовую доблесть», согласно статуту, награждали прежде всего «за самоотверженный творческий труд, перевыполнение норм выработки плановых заданий и социалистических обязательств, повышение производительности труда и улучшение качества продукции» [12] . Эта первая, ключевая, фраза в длинном перечне целевого предназначения медали. В первой редакции статута от1938года формулировка предназначения короткая, однако содержит основные смысловые термины: «за самоотверженную трудовую деятельность и проявленную при этом доблесть ». Представление о хронологии награждений этой медалью дают данные, собранные С. С. Шишковым и М. В. Музалевским [13] :
19391-1545 | 19406106-6437 | 194211187-11994 | 194319123 |
194428100 | 194541358-49784 | 194661690 | 194870686 |
Медаль сохраняла статус номерной (т. е. имела на фалерониме индивидуальный номер) до 20.05.1948. Таким образом, если исходить при подсчете из последнего известного номера, относящегося к 1948 году, то на годы Великой Отечественной войны вместе с тяжелыми послевоенными годами приходится около100тысяч награждений, что составляет приблизительно пять процентов от двух миллионов общего числа награждений этой медалью.
Звание «Герой Социалистического Труда», согласно статуту, присваивалось «лицам, которые проявили трудовой героизм , своей особо выдающейся новаторской деятельностью внесли значительный вклад в повышение эффективности общественного производства, содействовали подъему народного хозяйства, науки, культуры, росту могущества и славы СССР ». Хронология награждений [14] золотой медалью «Серп и Молот» такова:
19401-3 | 194222_26 | 194352-78 | 1944197 |
1945202-226 | 1948252-2684 | 19493145-4910 | 1 952 6403 |
19546745-6754 | 19577616-7817 | 19588582-9395 | 19609437-10268 |
1 962 10371 | 196410439-10446 | 196510458-10463 | 196612867-12874 |
196712919 | 196913052 | 197516736 | 197617974 |
К 1.06.1976 общее число награждений около 20 тысяч [15] . Таким образом на годы Великой Отечественной войны приходится приблизительно 250 награждений золотой медалью «Серп и Молот», что составляет1,3процента от 20 тысяч, а если исходить при подсчете из номеров, относящихся не только к военным, но и к тяжелым послевоенным годам (1948–1954), то это составляет 33,7 процента от указанного числа. В действительности же процентное значение еще меньше, так как награждения продолжались до начала 90-х годов.
Здесь чрезвычайно важен сравнительный анализ. Так, в Российской империи не существовало ни одной награды, в которой бы слово «труд» сочеталось со словами «доблесть», «героизм». Последние традиционно относились к ратным, боевым подвигам и всегда украшали воинские награды. В самом деле, почему в мирное время в обществе должны быть проблемы, решение которых требует от граждан доблестных, самоотверженных, героических поступков, а возможно, и жертв? Конечно, и в мирной жизни всякое бывает, но учреждение наград и большое число награждений ими свидетельствуют о массовом социальном явлении. Не стоят ли за героизацией труда экономические проблемы, неразрешимые в условиях господствующего общественного строя?
Корректно истолковать эти языковые символы можно только с учетом особенностей той государственной идеологии, которая намеренно стремилась к милитаризации общественной жизни и общественного сознания в мирное время. Делалось это одновременно (1) в целях подготовки к отражению внешней агрессии мирового империализма против социалистического Отечества и (2) для создания напряженного социально-психологического климата в обществе, который был благоприятен для внутрипартийных, внутригосударственных и прочих чисток, выявления «врагов народа». Милитаризация экономической политики и политико-экономических отношений мирного времени говорила о сознательном выборе руководителей страны в пользу силового решения проблем и насильственной мобилизации человеческих ресурсов, об отношении к людям как «человеческому материалу» наподобие неисчерпаемых ресурсов природы. Известно, что И.В.Сталин, вытеснив Л.Троцкого с политической сцены страны, а потом из государства, осуществил многие из его антинародных идей, которые способствовали формированию тоталитарного политического режима, в частности идею «трудовых армий» (в основном из зэков ГУЛАГа) по типу боевых резервов, которые бросают в прорыв на «трудовых фронтах». Кстати, термин « трудовой фронт» можно обнаружить на двух юбилейных медалях СССР, правда, в них он относится к военному времени. Это медали «ХХХ лет Победы в Великой Отечественной войне1941–1945годов» и«40лет Победы в Великой Отечественной войне1941–1945годов», которые предназначались трем категориям лиц: 1) «Участнику войны», 2) «Участнику трудового фронта», 3) без надписи — для иностранных граждан.
Отдельного разговора заслуживает в этом плане блок специальных женских наград СССР за многодетность и воспитание детей, прежде всего звание «Мать- героиня », которое наряду со званиями Героя Советского Союза, Героя Социалистического Труда, званий «Город-герой» и «Крепость-герой» [16] было в Советском Союзе высшей степенью отличия. Блок специальных женских наград был введен Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 года № 118/11 «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания “Мать-героиня” и учреждении ордена “Материнская слава” и медали “Медаль материнства”» [17] .
Звание «Мать-героиня» присваивалось женщинам, родившим и воспитавшим10 детей. Присвоение звания производилось по достижении последним ребенком возраста одного года и при наличии в живых остальных детей матери. Так, без особых сантиментов, формулируется в статуте целевое предназначение этой высшей степени отличия. Вторичное присвоение звания и награждение орденом «Мать-героиня» статутом ордена не предусмотривалось. Однако при присвоении звания учитывались, кроме того, «дети: усыновленные матерью в установленном законом порядке; погибшие или пропавшие без вести при защите СССР или при исполнении иных обязанностей военной службы либо при выполнении долга гражданина СССР по спасению человеческой жизни, по охране социалистической собственности и социалистического правопорядка, а также умершие вследствие ранения, контузии, увечья или заболевания, полученных при указанных обстоятельствах, либо вследствие трудового увечья или профессионального заболевания» [18] .
«Инструкция о порядке представления многодетных матерей к присвоению высшей степени отличия — звания “Мать-героиня” и награждению орденами “Материнская слава” и медалями “Медаль материнства” и вручения наград» от4января 1982 года оговаривала и такую немаловажную деталь, как рождение близнецов: «В случае рождения близнецов многодетная мать представляется к награждению только одной наградой, соответствующей общему числу рожденных и воспитанных ею детей» [19] . Справки, подтверждавшие наличие детей, считались, согласно этой инструкции, действительными в течение года, а учет в специальном журнале по единой форме многодетных матерей, подлежащих награждению, возлагался на отделы социального обеспечения исполнительных комитетов городских, районных, окружных Советов народных депутатов [20] .
Указом ПВС СССР от 27 октября 1944 года были удостоены звания «Мать-героиня» первые четырнадцать советских женщин. В их числе — жительница поселка Мамонтовка Московской области Анна Савельевна Алексахина, воспитавшая двенадцать детей [21] . 1 ноября 1944 года в Кремле А. С. Алексахина получила орден «Мать-героиня» под номером «1». Она отправила на фронты Великой Отечественной войны восьмерых сыновей, четверо из которых не дожили до Победы [22] . Несмотря на то что звание было учреждено вместе с орденским знаком еще в военное время, большая часть награждений им приходится на мирное время. Представление о хронологии награждений орденским знаком звания «Мать-героиня» дают следующие данные [23] :
19441-124 | 194721547 | 195031692 | 196166126 |
196688136 | 1983свыше 371000 | 1989429609 | к 1991году около 500000 |
Официальное приравнивание матери, имеющей 10 и более детей, к «героине» было фактическим признанием крайне тяжелыми условий для рождения и воспитания детей в СССР в конце и после Великой Отечественной войны до середины 70-х годов. К исходу 70-х — началу 80-х годов число награждений стало расти как снежный ком, в основном за счет среднеазиатских союзных республик. Возможно, в те годы надо было менять статут награды, так как ее престиж и ценность начали снижаться. Ясно, что культ героического, распостраненный на понятия «мать» и «материнство», имел вполне понятное социально-демографическое объяснение. «Женский» блок, традиционно присутствующий во многих наградных системах (в Российской империи он был представлен более чем десятью специальными женскими наградами, из которых особенно выделялись две [24] ), в наградной системе СССР трансформировался в специально выделенный «материнский», чтобы стать инструментом политики в области рождаемости. Государству необходимо было восполнить людские потери (в основном мужские), понесенные в годы Великой Отечественной войны.
Орден «Мать-героиня» увенчивал блок наград за многодетность и воспитание детей. На первых подступах к нему находились медаль Материнства двух степеней (соответственно за 5 и 6 детей) и орден «Материнская Слава » трех степеней (соответственно за 7, 8 и 9 детей). Большая часть награждений ими также приходится на мирное время. О хронологии награждений орденом «Материнская Слава» дают представление следующие данные [25] :
| III степень | |||||
19441-27 | 194573-100348 | к 1.01.1983 2 786 000награждений | |||
| II степень | |||||
19441-26 | 194535-10522 | 194674807 | 19771278973 | к 1.01.1983 1 508 000награждений | |
| I степень | |||||
19441-21 | 194532-179 | 1980687795 | к 1.01.1983 свыше 753 000награждений |
Отметим необычность применения термина « слава » по отношению к материнским достижениям. Название ордена ставило его в один ассоциативный ряд с военным орденом Славы (8.11.1943) трех степеней для награждения рядового и сержантского состава частей Красной (Советской) армии «за славные подвиги храбрости, мужества и бесстрашия». Позднее этот ряд получил смысловое логическое завершение с учреждением гражданского ордена Трудовой славы(18.01.1974) трех степеней для рабочих и мастеров народного хозяйства «за самоотверженный высокопроизводительный долголетний труд на одном предприятии, в учреждении, организации, колхозе или совхозе».
На этом смысловые ассоциации, важные с социологической точки зрения, не заканчиваются: учреждение третьей высшей степени отличия граждан СССР, звания «Мать-героиня», приравнивало обладательниц этого звания по общественному престижу к обладателям званий «Герой Советского Союза» и«Герой Социалистического Труда». Более того, придание знаку звания «Мать-героиня» орденского статуса даже ставило их как бы в исключительное положение, символизируя повышенную социальную значимость дела рождения и воспитания большого количества детей. (Правда, по «Правилам ношения орденов и медалей СССР…» от 1980 года фалероним ордена «Мать-героиня» должен был прикрепляться к одежде все же левее медали «Золотая Звезда» и Золотой медали «Серп и Молот», если таковыми гражданин был награжден.) Фактически это означало: иметь много детей в СССР — это геройский подвиг, требующий от женщины самоотверженности, мобилизации всех жизненных сил, а возможно, и всей жизни.
В отличие от наградной системы Российской империи, в более демократичной наградной системе СССР до 1944 года не было дискриминации по половому признаку, так что женщины на равных правах с мужчинами могли быть удостоены по заслугам любой награды СССР. Например, среди Героев Советского Союза100 женщин (24 из них удостоены этого звания за партизанскую деятельность) [26] . Вынужденное последствиями войны учреждение специальных женских наград, героизирующих материнство, формально нарушало принцип равноправия полов, потому что мужчины, в отличие от женщин, не могли получить женские награды за многодетность и материнство. Однако введенная dejure социальная дискриминация мужчин defacto означала создание правовых рычагов и социально-моральных стимулов для более интенсивной эксплуатации детородной функции женского организма. Хотя, на наш взгляд, учреждение специального женского наградного блока и героизация «материнства» едва ли содействовали эмансипации советских женщин, оно, тем не менее, реально (в том числе благодаря ощутимым льготам) повышало престиж многодетных матерей в обществе, а стало быть, их честь и достоинство.
Но теперь, после того как доказано, что большая часть награждений гражданскими орденами и медалями, культивирующими героизм, производилась в СССР в мирное, а не военное время, т. е., выражаясь социально-научным языком, после процедуры верификации, осталось прибегнуть к процедуре фальсификации. Для этого необходимо удостовериться, во-первых, в том, что в названиях и статутах военных наград СССР не нашел отражения гражданский, трудовой этос; во-вторых, в том, что большая часть награждений военными наградами, культивирующими героизм (что применительно к войне вполне «естественно»), производилась именно в военное время, а не мирное.
Советские награды за ратный труд: фальсификация
Что касается первой задачи, то мы не обнаружили в советских наградах сколь-нибудь значимого переноса гражданского, трудового этоса на боевые действия, удостаиваемые награждения. В наградной системе СССР нет ни медали, ни тем более ордена за боевые заслуги, который назывался бы, скажем, «За ратный труд » или «За пользу на фронте» или хотя бы «За пользу в тылу». (Проверка нашего предположения следует чисто абстрактной логике научного метода, поэтому, на первый взгляд, может показаться нелепой.) Слабым аналогом переноса боевого духа на гражданские медали в блоке военных наград могут быть только выслужные награды. Это в первую очередь (1) общесоюзные и республиканские медали за выслугу лет для военослужащих Министерства обороны, сотрудников КГБ и МВД, на которых, как правило, имелась надпись «За безупречную службу», учрежденные 14.09.1957 и имевшие три степени за 10, 15 и 20 лет службы; а также введенные 28.10.1974 (2) медаль «За отличие в воинской службе» двух степеней и (3) орден «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» трех степеней.
Но, на наш взгляд, этот аналог малоубедителен, потому что слова «служба», «высокие показатели в служебной деятельности» и т.п., которые встречаются в названиях и статутах этих наград, не свидетельствуют о переносе гражданского, трудового этоса на боевые действия. Поддержание высокой боеготовности в мирное время — рутинное дело армии любого государства. Руководят ею профессиональные кадры. Для них, в основном, и были предназначены указанные выше награды. Война же — опасная и тяжелая работа в тяжелых либо совершенно невыносимых условиях. Во время войны отдельные геройские подвиги совершаются на фоне массового изнурительного труда большинства бойцов и всех тыловых служб. Но в военное время этот труд считается «нормальным», «обычным». Если бы он был оценен по достоинству специальной медалью или хотя бы знаком отличия, если бы безупречная тыловая работа рассматривалась не просто как необходимая и потому должная предпосылка боевого успеха, но как его залог, то, возможно, имело бы смысл говорить о переносе гражданского, трудового этоса на боевой. Между тем подобного ценностного «смещения» не было в наградной системе СССР. Хорошо это или плохо— другой вопрос.
Заметим, кстати, что нет достойной оценки ратного труда и в государственной наградной системе РФ [27] . Подчеркнем: в государственной. Поэтому их недостаток восполняют награды министерств и ведомств РФ, среди которых выделяется прежде всего Министерство обороны, учредившее, например, в2000году медали «За трудовую доблесть» и «За усердие при выполнении задач инженерного обеспечения». О насущной потребности в государственных наградах РФ для поощрения ратного труда и о целесообразности их учреждения пишет в своих мемуарах генерал Г. Трошев. «Любой солдат и офицер, честно и добросовестно выполнявший свой воинский долг в Чечне, достоин награды, — полагает он. — Другое дело — какой? Вспоминаю, как в первую чеченскую кампанию министр обороны России генерал армии П. Грачев дал указание, чтобы ни один солдат в запас без медали не уходил. И закипела работа у кадровиков. Кинулись писать представления, а далеко не все солдатские будничные дела тянут на статус наградных» [28] . Для боевого генерала выход прост и ясен: «Пусть ордена будут орденами, медали медалями, и чтобы обладать ими, требуется проявить недюжинные способности. А почетные знаки выдавать всем тем, кто не совершил геройства, но кто достойно делал на войне свою работу» [29] .
Итак, если вернуться к поставленной нами второй задаче в рамках фальсификации как метода проверки гипотезы, то следует удостовериться в том, что большая часть награждений военными наградами, культивирующими героизм, производилась именно в военное время, а не мирное. Среди военного блока наград СССР, со всей очевидностью культивирующих героизм, на первом месте стоят такие высшие степени отличия, как звания «Город-герой» и «Крепость-герой», а также «Герой Советского Союза».
Звание «Герой Советского Союза» (учреждено 1.08.1934) присваивалось «за личные или коллективные заслуги перед Советским государством и обществом, связанные с совершением геройского подвига» [30] . Знаком этого звания, медалью «Золотая Звезда», к августу 1990 года было награждено 12800 человек [31] . К июню1941 года было 626 награждений [32] . По данным, собранным С. С. Шишковым и М. В. Музалевским, в период Великой Отечественной войны (1941–1945) было произведено 11144 награждения «Золотой Звездой» [33] . Причем, по их же данным, в1941 году было произведено всего 127 награждения, в 1942-м — 393, в1943-м — 1211, в 1944-м — 3 526, в 1945 году — 4 587, т.е. в общей сложности 9844 награждения [34] . Если прибавить к 9844 еще 22 награждения «за Корею», 2 — «за Египет»,70 — «за Афганистан» [35] и 115 вторичных (из нам известных) и 2 третичных награждения, то в сумме это даст 10 055, что составляет 78,6 процента от общего числа (12 800) награждений. Если к тому же учесть, что в мирное для СССР время велись и другие локальные войны за пределами нашего государства, в которых «в качестве военных советников и специалистов» принимали участие граждане СССР, то приведенный выше процент возрастет [36] .
Звания «Город-герой» и «Крепость-герой» были присвоены десяти городам европейской части СССР и Брестской крепости «за массовый героизм и мужество их защитников, проявленные в борьбе за свободу и независимость социалистической Родины» [37] , т. е. за оборону во время Великой Отечественной войны. Здесь мы сталкиваемся с очевидной проблемой. Только Ленинград, Севастополь, Волгоград и Одесса получили это звание сразу после войны, в 1945 году. Остальные города стали Героями уже в мирное время: Киев с 1961 года, Москва с 1965 года, Керчь и Новороссийск с 1973 года, Минск с 1974 года, Тула с 1976 года, Брестская крепость стала «Крепостью-героем» в 1965 году. Такое «запаздывание» в оценке подвига защитников городов со стороны советского государства можно объяснять по-разному, однако вряд ли оно было вызвано сомнениями государственного и партийного руководства в массовом героизме защитников. Одной из явных причин была, на наш взгляд, необходимость идеологизированного военно-патриотического воспитания в условиях «холодной войны», которое часто принимало форму милитаризации гражданской жизни и общественного сознания.
Другим исключением из правила награждать военными орденами и медалями за военные заслуги [38] является предпринятая Верховным Советом СССР11марта1985года акция по награждению орденом Отечественной войны (учрежден20.05.1942) двух степеней всех непосредственных участников Великой Отечественной войны и войны с милитаристской Японией. Хотя в Указе ВС СССР было сказано, что награждение производится «за храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, и в ознаменование 40-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне1941–1945 годов», действительным предназначением этой награды было юбилейное чествование 40-летия Победы.
Дело в том, что, согласно статуту этого ордена, не предусмотрено повторного награждения за ранее уже совершенные подвиги, в том числе «храбрость, стойкость и мужество…», тем более не предусмотрено награждения «в ознаменование…» или за что-то еще. Для повторного (в том числе третьего, четвертого и т.д.) награждения от «военнослужащего и партизана» требовалось снова проявить «в боях за Советскую Родину храбрость, стойкость и мужество» либо от «военнослужащего» требовались действия, которые «способствовали успеху боевых операций» [39] . Орден Отечественный войны был первым в истории наградной системы СССР, в статуте которого Указом ПВС СССР от 20.05.1942 перечислялись конкретные подвиги, за которые бойцы представлялись к награждению. Так, статут его первой степени включал в себя 30 боевых ситуаций (соответственно, значимых в них действий), статут второй степени — 25ситуаций. Особо были оговорены права на этот орден гражданских лиц. Указом ПВС СССР от15.10.1947награждение гражданских лиц было прекращено [40] .
В результате Указа ПВС СССР от 11.03.1985 число награжденных орденом Отечественной войны возросло сразу на несколько миллионов. Так, если среди награжденных его второй степенью к 1977 году относится № 970 001, то в 1985 году наблюдаются награждения от № 972 792 до № 6 688 497. Если среди награжденных его первой степенью к 1965 году относится № 314 058, то в 1985 году наблюдаются награждения от № 495 139 до № 2 487 098 [41] . Возможно, в основе этой акции лежало благое намерение воздать почести и оказать социальную поддержку ветеранам, однако награждения в нарушение статута ордена (которое мы квалифицируем как девиантное, или неправильное) привели к резкому снижению социальной значимости самой награды. Тех же целей можно было добиться иными средствами, не подрывая общественного престижа тех, кто был награжден этим орденом ранее. Хотели того или нет, но, на наш взгляд, юбилейное награждение орденом Отечественной войны имело объективно и другое, символическое значение: он вносил в общество милитаристский дух, освежая воспоминания о войне (хотя бы одним названием), причем в такое время, когда реальных на то причин не было.
Таким образом, большая часть награждений орденами и медалями СССР, в названии которых встречаются героизирующие труд и материнство терминологические сочетания, необычные для наградной системы предшествующего периода отечественной истории и для наградных систем других стран, приходится не на войну, а на мирное время. Вместе с тем подавляющее большинство случаев присвоения звания Героя Советского Союза приходятся не на мирное, а на военное время либо относятся к локальным войнам за границами советского государства.
Героизм и героическое в культурологической перспективе
Этот, казалось бы, простой эмпирический факт подтверждает сделанное ранее предположение о том, что в наградной системе СССР существовал культ героя, героини и героического, который, очевидно, отражал фундаментальные политико-идеологические ценности советского государства. Но возникает вопрос, выводящий на более глубокий, культурологический уровень: как, в свою очередь, интерпретировать сам культ героического? Следует ли изображать его только в черных или красно-коричневых тонах, как это делается в русле «антитоталитарной» пропаганды либеральных идеологов «демократических реформ» конца 80-х и 90-х годов? На наш взгляд, социально-историческая действительность сложней, чем ее представляют радикальные либерал-реформаторы.
Поэтому, чтобы быть правильно понятым, хочу подчеркнуть: критика культа героического в СССР не означает отрицания социальной значимости ни самого героизма, ни тем более героических поступков, совершенных советскими людьми. Во-первых, героизация труда и материнства стимулировала самоотверженность, но не требовала жертв — жертвы сталинских репрессий нельзя отнести напрямую на счет культа героического. Выбор жизненного пути, принятие в критический момент того или иного решения — всегда было и будет прерогативой индивидуальной личности, какое бы давление социальной среды извне она ни испытывала. Героев всегда единицы, массовый героизм — явление нечастое. Во-вторых, героическому, равно как благородному и возвышенному, всегда есть место в жизни, в том числе современной. Тот факт, что всякие правящие власти используют героические гражданские порывы в своих целях, сознательно культивируют самоотверженность, доводя ее до нетерпимости и фанатизма, нередко злоупотребляет плодами такого культа, — все это отнюдь не перечеркивает самоценность героизма как социального феномена и не умаляет положительного общественного воздействия героев как ценностно-нормативных личностных образцов.
Глубокое, вместе с тем взвешенное понимание героизма мы находим уЙ.Хёйзинги. «Есть нечто трагическое в том, что нынешнее вырождение героического идеала берет свое начало в поверхностной моде на философию Ницше, захватившей широкие круги около 1890 года. Рожденный отчаянием образ поэта-философа заблудился на улице раньше, чем он достиг палат чистого мышления,— пишет он. — Среднестатистический олух конца века говорил об Жbermensch (сверхчеловеке), как будто доводился ему младшим братом. Эта несвоевременная вульгаризация идей Ницше, без всякого сомнения, стала зачином того идейного направления, которое поднимает сейчас (1935 год. — А.М .) героизм до уровня лозунга и программы» [42] . И далее: «Разумеется, нельзя отрицать положительную ценность подобной героической позиции, систематически культивируемой властью во имя Государства. Поскольку героизм означает повышенное осознание личностью своего призвания — не щадя сил, вплоть до самопожертвования, участвовать в осуществлении общего дела, — то его можно назвать позицией, которая придется кстати в любую эпоху» [43] .
Без вмешательства героического не было бы ни Никейского собора, продолжает Хёйзинга, ни свержения Меровингов, ни завоевания и основания Англии, ни Реформации, ни восстания Нидерландов против Испании, ни свободной Америки. Дополним этот перечень: без героизма советских людей не было бы победы в Великой Отечественной войне, а возможно, и во Второй мировой, не было бы освобождения от коричневой чумы; без трудового героизма советского народа в послевоенные годы не было бы восстановлено народное хозяйство СССР, не была бы создана атомная промышленность и, кто знает, не разразилась ли бы вскоре после Хиросимы и Нагасаки третья мировая война, если бы в 1949 году всего за четыре года СССР не создал атомную бомбу [44] .
[1] Здесь и далее под «советскими наградами» подразумеваются только награды СССР и награды советских республик, учрежденные до образования СССР.
[2] Сорокин П . Преступление и кара, подвиг и награда. Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали. СПб.: РХГИ, 1999.
[3] См.: Cassirer E . Philosophie der symbolischen Formen. Berlin, 1923–1929. Bd. 1: ZurPhКnomenologie der sprachlichen Form. 1923; Bd. 2: Das mythische Denken. 1925; Bd. 3: PhКnomenologie der Erkenntnis. 1929.
[4] Суперанская А. В . Общая теория имени собственного. М., 1973. С. 204–205. От слова « фалера » образовано также название одной из вспомогательных исторических дисциплин, изучающих наградные знаки отличия, — фалеристика .
[5] Награды может быть удостоен не только отдельный гражданин, но и группа граждан, малая или большая, например трудовой коллектив, войсковое подразделение, город, административно-территориальная единица. Награждаемая группа воспринимается награждающим как совокупная, или коллективная, личность, т. е. является для него в определенном смысле индивидом.
[6] Развернутая теоретическая концепция будет представлена нами в отдельной публикации.
[7] Цит. по: Кузнецов А. А . Энциклопедия русских наград. М.: «ГОЛОС ПРЕСС», 2001. С. 353.
[9] Орден Трудового Красного Знамени СССР учрежден 7.09.1928.
[10] В нашем распоряжении, к сожалению, нет статута этого ордена.
[11] Государственные награды СССР. М.: Изд-во «Известия», 1987. С. 62.
[12] Государственные награды СССР. S. 60.
[13] Шишков С. С., Музалевский М. В . Ордена и медали СССР: Справочник. Т. 2. Медали СССР. Владивосток: Изд-во «ВОРОН», 2000. С. 71. Авторы указывают достоверно установленные ими соответствия номеров наград и дат награждения ими. Если в какой-то год ими указан всего один номер, то это, разумеется, не означает, что в этом году было всего одно награждение. Точно так же, если какие-то годы отсутствуют в их хронологическом списке, тоэто не значит, что в эти годы вообще не было награждений.
[14] Имеются в виду только первичные награждения. Вторичных награждений свыше 160 ( Шишков С.С., Музалевский М.В. Указ. соч.С. 30). Героев Социалистического Труда, награжденных тремя золотыми медалями «Серп и Молот», всего 16 человек (там же. С. 41).
[16] Сборник законодательных актов о государственных наградах СССР. М.: Изд-во Известия»,1987. С. 11.
[17] 24 августа 1995 года вышел закон об отмене Указа ПВС СССР от 8 июля 1944 года № 118/11.
[18] Сборник законодательных актов о государственных наградах СССР. С. 35.
[19] Сборник законодательных актов о государственных наградах СССР. С. 238.
[21] Кузнецов А. А . Decree. соч. С. 388–389.
[22] Дуров В. А . Ордена России. М.: Воскресенье, 1993. С. 157.
[23] Шишков С. С., Музалевский М. В . Decree. соч. Т. 1. Ордена СССР. С. 285, 289.
[24] Речь идет об элитарном ордене св. Екатерины двух степеней (учрежден в 1713 году, всего734награждения) и трехстепенном Знаке Отличия святой Ольги (учрежден осенью1914года), второй степенью которого была награждена в 1916 году толькоВ.Н.Панаева (см.: ДуровВ.А .Указ соч. С. 146–157).
[25] Дуров В. А . Указ соч. C. 279, 284.
[26] Шишков С. С., Музалевский М. В . Decree. соч. Т. 2. Медали СССР. С. 13.
[27] Трошев Г . Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. М.: Вагриус, 2001. С. 287.
[30] Государственные награды СССР. С. 6.
[31] Шишков С. С., Музалевский М. В. Указ. соч. Т. 1. С. 7. Здесь и далее имеются в виду только первичные награждения. К 1976 году насчитывалось 170 вторичных награждений (т. е. людей, удостоенных звания «Герой Советского Союза» дважды), из них к периоду 1941–1945 годов относились 115 награждений (там же). Тремя медалями «Золотая Звезда» награждены три человека (С. М. Буденный, И. Н. Кожедуб, А. И. Покрышкин), из них двое получили ее в третий раз в 1944 году. Четырьмя медалями «Золотая Звезда» награждены два человека: Г.К.Жуков (1.12.1956), Л. И. Брежнев (18.12.1981); оба получили ее в четвертый раз в мирное время.
[32] Там же. В 1939–1940 годах производились награждения во время советско-финляндской войны.
[34] Отсюда неясно, куда «делись» еще 1 300 награждений.
[36] Отметим также, что среди Героев Советского Союза 40 человек — граждане других государств (там же. С. 28–29).
[37] Сборник законодательных актов о государственных наградах СССР. М.: С. 12.
[38] Здесь не имеются в виду те многочисленные случаи, когда военная «награда находит героя» через десятки лет или когда советские граждане награждались героическими почетными званиями, боевыми орденами и медалями за подвиги, совершенные в локальных конфликтах за границами СССР.
[39] Государственные награды СССР. С. 46.
[40] Шишков С. С., Музалевский М. В. Указ. соч. Т. 1. С. 187.
[42] Хёйзинга Й . В тени завтрашнего дня. Диагноз духовного недуга нашей эпохи // Хёйзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня / Пер. с нидерл. М.: Издательская группа «Прогресс», «Прогресс-Академия», 1992. С. 325.
[43] Хёйзинга Й . Decree. соч. С. 326.
[44] В 1951 году в СССР прошли успешные испытания атомной бомбы отечественной конструкции