Original Material
Александр Черкасов: План по борьбе с террором выполнят за счет комсомолок
Александр Черкасов
Внимание журналистов и общества приковано к судьбе недавно попавшего «на нары» Михаила Ходорковского, однако кое-кто уже давно находится в распоряжении «выверенной системы принятия решений». В технике это называется «проба вперед». Снимем пробу, вдруг пригодится?
13 ноября в Верховном суде РФ начнется кассационное разбирательство дела Ларисы Романовой, Надежды Ракс, Ольги Невской и Татьяны Нехорошевой. Девушки обвиняются в организации четырех взрывов в Москве и Подмосковье в 1998-1999 годах, при этом ни один человек не был убит или ранен. Между тем весной, при рассмотрении дела в Мосгорсуде, им было предъявлено обвинение по статье 205 Уголовного кодекса v «Терроризм», часть третья v за действия, которые «...совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности [так в тексте закона v А.Ч.] смерть человека или иные тяжкие последствия...» Тогда прокуратура запросила для Романовой v 11, Ракс v 12, Невской v 13 лет строгого режима. По мнению ФСБ и прокуроров, они принадлежали к левой подпольной организации «Новая революционная альтернатива» (НРА), якобы осуществившей в Москве в 1998-1999 годах серию взрывов v в том числе у здания самого ФСБ в Москве. Действительно, 4 апреля 1999 года мощный взрыв выбил на улице Кузнецкий Мост все стекла в витринах, попортил товар и проломил стену приемной ФСБ. Только благодаря счастливой случайности или удачно выбранному времени v ночному и безлюдному v это «расширение связей чекистов с массами» обошлось без жертв.
*****
Как это ни парадоксально, корни левого подполья следует искать в СССР v кружки и группы то тут, то там возникали все время. В двадцатых-тридцатых это были молодежные анархические и социалистические организации v эхо разномыслия начала века. Но и потом, при всем лицемерии советской системы, «освободительная» риторика и дидактика не могла не порождать левого подполья. Вот лишь несколько примеров из тысяч. В 1951-м были арестованы члены «Союза борьбы за дело революции», возникшего из литературного кружка московского Дома пионеров v трое мальчиков расстреляны, остальные отправились в особлаги. В середине 1960-х в мордовские лагеря отправили «колокольчиков» v группу аспирантов питерской Техноложки, издававших подпольный журнал «Колокол». Среди оказавшихся в 1982-м в Лефортово по «делу Молодых социалистов» был популярный ныне публицист Борис Кагарлицкий.
Казалось бы, противоположность левому подполью являли те, кто подражал бунтарям Запада, v хиппи (по-нашему «система»). Но, «согласно мировым стандартам», это доморощенные последователи Эбби Хоффмана тоже были «левыми».
И те, и другие противостояли официальной идеологии, что, наверное, определило сближение накануне краха СССР понятий «подполья» и «андеграунда». К началу девяностых «левые», безусловно, относились к «демократическому» движению. Потом, как и в 1991-м, в 1993-м левые радикалы защищали Белый дом, став признанной частью левой оппозиции новой власти.
Читая тексты «леваков» того времени, трудно понять, что это v идеология насилия, обычный треп тусовщиков или же художественная концепция, v и тем более отделить одно от другого. Слишком сильны были элементы хеппенинга, идеология была элементом ритуала v но году к 1996-му все изменилось.
С начала девяностых левый андеграунд пополнился комсомольской атрибутикой и фразеологией v или, скорее, пародией на нее. Рафинированный официоз, созданный и сложившийся как основа системы, противостоял теперь «капитализму», в свою очередь, срисованному с карикатур вроде «Незнайки на луне». Оксюморон, ставший почти художественным у Эдуарда Лимонова в его национал-большевизме.
Но для левых это была прививка мертвого к живому. Андеграунд превращался в подполье, нонконформизм становился сопротивлением. В 1996-м художественная сторона движения практически исчезла. Все стало мучительно серьезно.
*****
В девяностые годы в Москве гремело много взрывов. В основном, это были криминальные «разборки». Случались и исключения. В 1994-1996 годах, в ходе первой чеченской войны, звучали взрывы в троллейбусах, на железной дороге и в поездах метро. Власти без особого успеха пытались обвинить в них чеченских боевиков. Литвиненко и Фельштинский, авторы книги с говорящим названием «ФСБ взрывает Россию», предлагали противоположную версию, которая в прошлом году даже получила подтверждение на судебных слушаниях уголовного процесса «банды Лазовского». А между чеченскими войнами зазвучали «левые» взрывы.
*****
В 1997-м прошла информация о взрыве памятника Николаю II работы скульптора Клыкова в подмосковном селе Тайнинском. Поначалу это показалось неудачной первоапрельской шуткой. Следствие сперва начисто отвергало политическую подоплеку. Заместитель районного прокурора также недоумевал: «при чем здесь памятник?», припоминая, что были-де угрозы служителям соседнего храма v «на бытовом уровне». Однако практически сразу некая Рабоче-Крестьянская Красная Армия заявила, что взрыв совершен в знак протеста против планов захоронить тело Ленина: «Командование РККА и руководство НКВД СССР обращаются лично к вам, товарищ Григорьев, с просьбой довести это обращение до депутатов ГД, с тем, чтобы отмести рассуждения некоторых, в том числе и Виктора Черномырдина, о якобы вандальном и хулиганском характере этой акции». Подписано: «Смерть буржуям». Получивший этот факс депутат Думы, член ЦК Российской Коммунистической Рабочей Партии (РКРП), предпочел говорить о первоапрельском розыгрыше. Между тем «борьба с монархией» продолжалась. В ночь на 6 июля было заминировано творение Церетели v памятник Петру I в центре Москвы. Через две недели, в ночь на 20 июля, взрывом была повреждена мемориальная плита Романовым на Ваганьковском кладбище.
Первоапрельское настроение у следствия, видимо, улетучилось. 25 июля вполне серьезное обвинение в терроризме было предъявлено левому радикалу Андрею Соколову, а затем целой организации v Реввоенссовету (РВС). Были и еще арестованные, у левых появились свои «политзэки», а у тех v жены. В частности, Татьяна Нехорошева, о которой говорилось выше, v жена Андрея Соколова.
Правда, на митинге солидарности подле следственного изолятора Лефортово единомышленники «сидельцев» заявляли, что те, мол, «совершали не террористические, а эстетические акты, освобождая всех нас от некрасивых монументов». Обосновать обвинение в терроризме в суде Федеральная служба безопасности не смогла. Приговор: два года условно v за вандализм.
*****
13 августа 1998 года у приемной ФСБ в Москве, на улице Кузнецкий мост, сработало самодельное взрывное устройство. Однако между закладкой и подрывом его успели исследовать вездесущие бомжи v «баттлхантеры». Бутылок они там не нашли, о чем пожаловались охране заведения. Взрывное устройство тем временем сработало на манер хлопушки v так расковыряли его «народные саперы». Поначалу на Лубянке этому инциденту, похоже, не придали значения, озаботившись криминалистической экспертизой лишь в декабре, когда надо было приводить в порядок годовую отчетность.
В ночь на первое ноября 1998 года в Подольске вновь был взорван памятник Николаю II работы того же Клыкова. На этот раз Николай был не бронзовый, а гипсовый v видимо, поэтому местная прокуратура, не мудрствуя лукаво, возбудила дело по статье «умышленная порча имущества».
Наконец, 4 апреля на Кузнецком прогремел мощный взрыв.
Этот перформанс со взрывчаткой мог бы показаться идиллией: в самом деле, как изменилась бы отечественная история, если бы народовольцы и эсэры сосредоточились на памятниках и символах! Правда, у людей, мало-мальски знакомых с российским прошлым и настоящим, подобные игры вызывают аллергию v особенно в сочетании с разговорами о революционном насилии.
Кроме того, подполье в нашей стране слишком часто оказывалось связано с политическим сыском. Двойной провокатор Азеф руководил Боевой организацией эсэров, а депутат-большевик и агент охранки Малиновский зачитывал с думской трибуны тексты Ленина. После революции вчерашние террористы и подпольщики возглавили тайную полицию v ЧК v и более всего преуспели в провокации, особенно в двадцатых годах и во время войны.
Утешало, что для современной леворадикальной «тусовки» v мелких и микроскопических, в основном молодежных, групп самых разных направлений от анархистов до маоистов v слова о терроре были только частью общего перформанса.
Все изменилось в сентябре 1999-го v левая «тусовка» увидела, вместе со всем российским обществом, последствия НАСТОЯЩИХ терактов. После этого не было уже ни одного «революционного» взрыва. Игра закончилась.
*****
23 февраля следующего, 2000 года были задержаны Надежда Ракс и Ольга Невская, 3 марта v Татьяна Нехорошева, 6 апреля v Лариса Романова; им было предъявлено обвинение по 205-й статье.
Единственная москвичка v анархистка Лариса Романова - закончила институт, вышла замуж за нижегородского «левого» Илью Романова, родила ребенка. В декабре 1998-го ее арестовали v якобы за подготовку покушения на краснодарского губернатора «батьку Кондрата». Второго ребенка она родила уже в тюрьме. Обвинение в терроре «развалилось» в суде v то ли следствие работало слишком грубо, то ли, наоборот, адвокат был слишком профессионален. Романовой дали условный срок и тихо освободили в сентябре 1999-го, когда в России уже гремели реальные взрывы. Теперь Лариса была озабочена помощью мужу. Пока она была под следствием, Илью Романова арестовали на Украине. Вместе с целой группой тамошних «левых» его обвинили в подготовке и совершении терактов, в нападениях на милиционера. Так это или не так, но достоверно известно лишь, что за сотрудника органов украинские Жегловы взялись мстить истово, все задержанные по этому делу там были подвергнуты жестоким пыткам v примерно как у нас в Чечне. А в Москве появилась еще одна «жена политзека».
Надежда Ракс v тоже с высшим образованием, учительница английского языка, приехала в Москву в 1997 году из Калуги. Активистка РКРП, помощник упомянутого выше депутата Государственной Думы Владимира Григорьева. Она тоже занималась организацией юридической защиты и материальной помощи арестованным членам РВС.
Обитавшая в Подмосковье Татьяна Нехорошева происходила из семьи офицера, тоскующего по СССР в современной малотиражной коммунистической прессе. «Комсомолка», вышла замуж за левого v Андрея Соколова, v потом тоже помогала сидящим членам РВС.
Общие заботы привели к знакомству Ракс и Нехорошевой с Романовой, но близкой дружбы между ними не было.
Самая молодая v Ольга Невская v из города Волжского, после школы не поступила в медучилище, с 1996 года тусовалась в экологическом движении, перебивалась случайными заработками, жила «на вписках» у знакомых, ходила на рок-концерты. На одном из концертов познакомилась с Романовой. К Ракс как-то заходила помыться.
*****
Сегодня результаты работы ФСБ, прокуратуры, суда вызывают сплошные сомнения. После ареста девушек Сергей Кравцов, руководитель пресс-службы УФСБ по Москве, заявил: «Мы не думаем, что [НРА] многочисленная организация. Порядка цифр, наверное, сотня. Придерживается анархистских взглядов». Для ФСБ это, может, и немного, но для левых v число запредельное. Правда, тогда же со ссылкой на неназвавшегося следователя ФСБ сообщалось, что, возможно, НРА v «скорее вывеска, которой пользуются экстремисты». Динозавр оказался из озера Лох-Несс v никто его не видел, и это в «подпольной» среде, где все всё «по секрету» знают, а имя нередко заменяет суть (чего стоит название одной организации v ФАК, Федерация анархистов Кубани).
Но только из четырех арестованных организация не клеится. Во-первых, до «посадки» они были мало знакомы друг с другом v хотя совсем избежать общения в этом «узком кругу» невозможно. А если бы и познакомились поближе, тоже ничего хорошего: из двух комсомолок и одной анархистки партячейку не создашь v здесь и меньшие различия во взглядах становились поводом для раскола.
Статья уголовного кодекса понимает «организацию» строже: важны не взгляды, а совместные действия, и здесь тоже не все сходится. Во время первого взрыва в Москве отсутствовала Невская v она была в «свадебном путешествии» с будущем мужем. Во время последнего взрыва отсутствовала Романова, которой следствие отвело роль идеолога и организатора. Она уже несколько месяцев находилась в СИЗО ФСБ в Краснодаре v по упомянутому обвинению в подготовке покушения на тамошнего губернатора Кондратенко. Интересно, руководство московским взрывом осуществлялось из камеры, телепатически- или же из кабинета следователя, по ведомственной спецсвязи?
А где остальные члены НРА v «порядка сотни»? ФСБ «нашло» только двоих. Александра Бирюкова судили отдельно и определили на лечение в психбольницу. На показаниях другого, состоящего на диспансерном психиатрическом учете А.С., построено практически все уголовное дело. А.С., репортер телепрограммы «Скандалы недели», оказывается, был чуть ли не продюсером и пиар-менеджером проекта. Он выезжал вместе с «террористками» на рекогносцировку, а после взрывов рассылал воззвания НРА v единственные свидетельства существования организации. Сам он объясняет это журналистской работой v материал искал, и ФСБ, похоже, с ним согласна: от ответственности за активное сотрудничество он освобожден. Все это очень похоже на совместную постановку.
Без показаний А.С. версия следствия разваливается. Из четырех девушек в ходе предварительного следствия показания дала одна v Невская. Ее и Нехорошеву (у той в СИЗО обострилась эпилепсия) освобождают под подписку о невыезде и тут же переквалифицируют обвинение с тяжелой второй на тягчайшую третью часть 205-й статьи. И две девушки v половина «террористической организации», сами не подозревая о своей «особой опасности», находясь на воле, исправно участвуют в следственных действиях. Потом, на суде, Невская отказывается от показаний, рассказывает о психологическом давлении следователя v и прокурор запрашивает для нее максимальное наказание. Нехорошева, наоборот, дает на суде признательные показания, и получает срок условный.
Суд был, разумеется, закрытым v «защита свидетелей». Правда, никаких новых анонимных свидетелей не заслушивали, а про показания А.С. знала уже давно вся левая «тусовка», а тем более v освобожденные из-под стражи «террористки». Так кто кого и от кого «защищал»?
Какая, наконец, «особая опасность», когда у Нехорошевой v припадки, у Романовой v двое маленьких детей, а у Невской и Ракс v очки немыслимых диоптрий?
Вопросов и сомнений много. Быть может, в них смог бы разобраться квалифицированный адвокат, но об этом следствие позаботилось заранее. Так, чуть ли не единственного защитника, профессионально работавшего на тот момент с 205-й статьей кодекса, задержали, доставили и допросили в качестве свидетеля. Он, конечно, сообщить ничего не смог v зато лишился возможности войти в дело в качестве адвоката.
*****
Третья часть 205-й статьи предполагает тяжкие последствия, гибель людей. Следствие пострадавших искало, но не нашло: взрывы намеренно проводились в безлюдных местах и в неурочное время.
Само понятие «террор» (буквально: «ужас») предполагает воздействие на общество и давление на власть. Общество же левых радикалов как не замечало, так и не замечает. Следствие предположило, что действия мифической НРА должны были привлечь внимание к уже сидящим радикалам. Чье внимание? Надо полагать, левых политиков и избирателей. Солидарности от «статусных левых» не дождались - если к ним и апеллировали, то безуспешно. Наша левая «оппозиция Его величества» v дама догадливая.
То, что за девушек не замолвил слово Геннадий Зюганов, понятно: «трусоват наш дон Тамэо, да и политик известный». Свое завидное политическое чутье он показал еще в октябре 1993-го, заранее отмежевавшись от массовых выступлений и тем самым обеспечив участие (и успех!) на думских выборах. И думский enfant terrible Василий Шандыбин ни слова не сказал. Если они что и увидели в случившемся, то очередную провокацию «определенных сил» против них, хороших v с тем, чтобы помешать их суровой борьбе в стенах парламента.
Общего отклика не было и среди самих левых радикалов v из-за их раздробленности. Попытки организовать что-то вроде «Политического Красного Креста» за пределами совсем уж узкого круга друзей и единомышленников успеха не имели: подобные сходки быстро превращались в комсомольские собрания по разбору «политического лица» сидельцев. Хотя человеческая солидарность требовалась: условия в тюрьме были отнюдь не курортные v девушек, случалось, били. Об этом было известно из опубликованных писем Ларисы Романовой v у нее, находившейся в СИЗО с грудным ребенком, после такого «конфликта» с администрацией пропало молоко.
Единственный депутатский отклик, которого удалось добиться v удивившее «левых» посещение следственного изолятора Сергеем Адамовичем Ковалевым. Речь, разумеется, шла не о политической солидарности v старого правозащитника и зэка озаботили условия содержания девушек и соблюдение следствием процессуальных норм.
*****
12 мая 2003 года террорист-смертник подорвал грузовик с тонной взрывчатки в чеченском селе Знаменское, шестьдесят человек погибли.
14 мая судья Комарова приговорила Невскую v к шести годам, Ракс v к девяти, Романову v к шести с половиной, и только Нехорошевой дала запрошенное прокурором.
Кроме того, суд не признал наличие организации v соответственно, третья часть статьи 205 в приговоре сменилась: но не на первую, а почему-то на вторую.
Хотя дали меньше, чем запрашивал прокурор, но по сегодняшней шкале войны и террора приговор необъяснимо суров.
Можно ли говорить о торжестве справедливости? Вряд ли таковою является компромисс между шизофренической точкой зрения ностальгирующих по Сталину старушек, будто «дело сфабриковано, чтобы запугать нашу красную молодежь», и параноидальной идеей ФСБ о том, что сие есть страшный терроризм, который надлежит выжигать каленым железом. Приговор нельзя назвать ни справедливым v с учетом российского законодательства, ни гуманным v «с учетом личности обвиняемых».
А если взглянуть с другой стороны?
Значимость инкриминируемых девушкам деяний, может быть, и уменьшилась. Но «для галочки» приговор по 205-й статье необходим. Руководители чеченских боевиков неуловимы. Предъявленные карачаевским ваххабитам обвинения во взрывах жилых домов в Москве тихо рассыпались и в Ставрополе на суде уже не фигурировали. Но ведь общественность интересуется, да и начальство требует!
А тут уже есть «рояль в кустах» v нужно только все правильно написать.
Таксидермисты из ФСБ и прокуратуры создают муляж НРА, переквалифицируют гипсового царя в жертв террора, а пострадавшую в витринах одежду «от кутюр» v в особо тяжкие последствия-
И от террора, и от такой борьбы с террором страдают «маленькие люди».
И никого не волнует, что с Ларисой Романовой в тюрьме находился маленький ребенок, родившийся в неволе. Теперь с мамой «на зону» отправился и одиннадцатимесячный сын Ольги Невской. Но все это v в никому не интересной реальной жизни.
Зато в соответствующей клеточке годового отчета появится «галочка»: ликвидирована террористическая организация. Как будто здесь и сейчас этот приговор мог остановить очередных «камикадзе» на грузовиках со взрывчаткой или с «поясами шахидов». За лето жертвами террора стали сотни человек.
А тем временем в Мосгорсуде четыре месяца готовили протоколы слушаний для передачи в Суд Верховный, адвокаты с боем прорывались к подзащитным- Теперь им должны вынести окончательный приговор.
Апеллировать больше не к кому v сказано же, что у нас исполнительная власть на суды влиять не может. Впрочем, однажды дело НРА получило оценку на высшем уровне v 25 декабря 2000 года в ходе беседы на «Радио России» Владимир Путин заметил: «... судя по тому, что происходит иногда, мы знаем о таких событиях, как взрыв памятника Николаю Второму, вещи аналогичного порядка v можно сказать, что нелегальная часть оппозиции существует. Хотя не думаю, что у них есть хоть какой-то шанс добиться своей цели подобными средствами в сегодняшней России. Думаю, что это абсолютно невозможно».
«...в России уже принята демократическая и в правовом смысле выверенная система принятия решения в сфере уголовного процесса. Лишить человека свободы, даже на время предварительного следствия, не могут органы исполнительной ветви власти. Не может этого сделать и прокуратура v это может сделать только суд».
Владимир Путин, 27 октября 2003 г.
«-Обычно я сам никому ничего не доказываю. Доказывают там, в Веселой Башне-»
Аркадий и Борис Стругацкие. Трудно быть Богом.
Внимание журналистов и общества приковано к судьбе недавно попавшего «на нары» Михаила Ходорковского, однако кое-кто уже давно находится в распоряжении «выверенной системы принятия решений». В технике это называется «проба вперед». Снимем пробу, вдруг пригодится?
13 ноября в Верховном суде РФ начнется кассационное разбирательство дела Ларисы Романовой, Надежды Ракс, Ольги Невской и Татьяны Нехорошевой. Девушки обвиняются в организации четырех взрывов в Москве и Подмосковье в 1998-1999 годах, при этом ни один человек не был убит или ранен. Между тем весной, при рассмотрении дела в Мосгорсуде, им было предъявлено обвинение по статье 205 Уголовного кодекса v «Терроризм», часть третья v за действия, которые «...совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности [так в тексте закона v А.Ч.] смерть человека или иные тяжкие последствия...» Тогда прокуратура запросила для Романовой v 11, Ракс v 12, Невской v 13 лет строгого режима. По мнению ФСБ и прокуроров, они принадлежали к левой подпольной организации «Новая революционная альтернатива» (НРА), якобы осуществившей в Москве в 1998-1999 годах серию взрывов v в том числе у здания самого ФСБ в Москве. Действительно, 4 апреля 1999 года мощный взрыв выбил на улице Кузнецкий Мост все стекла в витринах, попортил товар и проломил стену приемной ФСБ. Только благодаря счастливой случайности или удачно выбранному времени v ночному и безлюдному v это «расширение связей чекистов с массами» обошлось без жертв.
*****
Как это ни парадоксально, корни левого подполья следует искать в СССР v кружки и группы то тут, то там возникали все время. В двадцатых-тридцатых это были молодежные анархические и социалистические организации v эхо разномыслия начала века. Но и потом, при всем лицемерии советской системы, «освободительная» риторика и дидактика не могла не порождать левого подполья. Вот лишь несколько примеров из тысяч. В 1951-м были арестованы члены «Союза борьбы за дело революции», возникшего из литературного кружка московского Дома пионеров v трое мальчиков расстреляны, остальные отправились в особлаги. В середине 1960-х в мордовские лагеря отправили «колокольчиков» v группу аспирантов питерской Техноложки, издававших подпольный журнал «Колокол». Среди оказавшихся в 1982-м в Лефортово по «делу Молодых социалистов» был популярный ныне публицист Борис Кагарлицкий.
Казалось бы, противоположность левому подполью являли те, кто подражал бунтарям Запада, v хиппи (по-нашему «система»). Но, «согласно мировым стандартам», это доморощенные последователи Эбби Хоффмана тоже были «левыми».
И те, и другие противостояли официальной идеологии, что, наверное, определило сближение накануне краха СССР понятий «подполья» и «андеграунда». К началу девяностых «левые», безусловно, относились к «демократическому» движению. Потом, как и в 1991-м, в 1993-м левые радикалы защищали Белый дом, став признанной частью левой оппозиции новой власти.
Читая тексты «леваков» того времени, трудно понять, что это v идеология насилия, обычный треп тусовщиков или же художественная концепция, v и тем более отделить одно от другого. Слишком сильны были элементы хеппенинга, идеология была элементом ритуала v но году к 1996-му все изменилось.
С начала девяностых левый андеграунд пополнился комсомольской атрибутикой и фразеологией v или, скорее, пародией на нее. Рафинированный официоз, созданный и сложившийся как основа системы, противостоял теперь «капитализму», в свою очередь, срисованному с карикатур вроде «Незнайки на луне». Оксюморон, ставший почти художественным у Эдуарда Лимонова в его национал-большевизме.
Но для левых это была прививка мертвого к живому. Андеграунд превращался в подполье, нонконформизм становился сопротивлением. В 1996-м художественная сторона движения практически исчезла. Все стало мучительно серьезно.
*****
В девяностые годы в Москве гремело много взрывов. В основном, это были криминальные «разборки». Случались и исключения. В 1994-1996 годах, в ходе первой чеченской войны, звучали взрывы в троллейбусах, на железной дороге и в поездах метро. Власти без особого успеха пытались обвинить в них чеченских боевиков. Литвиненко и Фельштинский, авторы книги с говорящим названием «ФСБ взрывает Россию», предлагали противоположную версию, которая в прошлом году даже получила подтверждение на судебных слушаниях уголовного процесса «банды Лазовского». А между чеченскими войнами зазвучали «левые» взрывы.
*****
В 1997-м прошла информация о взрыве памятника Николаю II работы скульптора Клыкова в подмосковном селе Тайнинском. Поначалу это показалось неудачной первоапрельской шуткой. Следствие сперва начисто отвергало политическую подоплеку. Заместитель районного прокурора также недоумевал: «при чем здесь памятник?», припоминая, что были-де угрозы служителям соседнего храма v «на бытовом уровне». Однако практически сразу некая Рабоче-Крестьянская Красная Армия заявила, что взрыв совершен в знак протеста против планов захоронить тело Ленина: «Командование РККА и руководство НКВД СССР обращаются лично к вам, товарищ Григорьев, с просьбой довести это обращение до депутатов ГД, с тем, чтобы отмести рассуждения некоторых, в том числе и Виктора Черномырдина, о якобы вандальном и хулиганском характере этой акции». Подписано: «Смерть буржуям». Получивший этот факс депутат Думы, член ЦК Российской Коммунистической Рабочей Партии (РКРП), предпочел говорить о первоапрельском розыгрыше. Между тем «борьба с монархией» продолжалась. В ночь на 6 июля было заминировано творение Церетели v памятник Петру I в центре Москвы. Через две недели, в ночь на 20 июля, взрывом была повреждена мемориальная плита Романовым на Ваганьковском кладбище.
Первоапрельское настроение у следствия, видимо, улетучилось. 25 июля вполне серьезное обвинение в терроризме было предъявлено левому радикалу Андрею Соколову, а затем целой организации v Реввоенссовету (РВС). Были и еще арестованные, у левых появились свои «политзэки», а у тех v жены. В частности, Татьяна Нехорошева, о которой говорилось выше, v жена Андрея Соколова.
Правда, на митинге солидарности подле следственного изолятора Лефортово единомышленники «сидельцев» заявляли, что те, мол, «совершали не террористические, а эстетические акты, освобождая всех нас от некрасивых монументов». Обосновать обвинение в терроризме в суде Федеральная служба безопасности не смогла. Приговор: два года условно v за вандализм.
*****
13 августа 1998 года у приемной ФСБ в Москве, на улице Кузнецкий мост, сработало самодельное взрывное устройство. Однако между закладкой и подрывом его успели исследовать вездесущие бомжи v «баттлхантеры». Бутылок они там не нашли, о чем пожаловались охране заведения. Взрывное устройство тем временем сработало на манер хлопушки v так расковыряли его «народные саперы». Поначалу на Лубянке этому инциденту, похоже, не придали значения, озаботившись криминалистической экспертизой лишь в декабре, когда надо было приводить в порядок годовую отчетность.
В ночь на первое ноября 1998 года в Подольске вновь был взорван памятник Николаю II работы того же Клыкова. На этот раз Николай был не бронзовый, а гипсовый v видимо, поэтому местная прокуратура, не мудрствуя лукаво, возбудила дело по статье «умышленная порча имущества».
Наконец, 4 апреля на Кузнецком прогремел мощный взрыв.
Этот перформанс со взрывчаткой мог бы показаться идиллией: в самом деле, как изменилась бы отечественная история, если бы народовольцы и эсэры сосредоточились на памятниках и символах! Правда, у людей, мало-мальски знакомых с российским прошлым и настоящим, подобные игры вызывают аллергию v особенно в сочетании с разговорами о революционном насилии.
Кроме того, подполье в нашей стране слишком часто оказывалось связано с политическим сыском. Двойной провокатор Азеф руководил Боевой организацией эсэров, а депутат-большевик и агент охранки Малиновский зачитывал с думской трибуны тексты Ленина. После революции вчерашние террористы и подпольщики возглавили тайную полицию v ЧК v и более всего преуспели в провокации, особенно в двадцатых годах и во время войны.
Утешало, что для современной леворадикальной «тусовки» v мелких и микроскопических, в основном молодежных, групп самых разных направлений от анархистов до маоистов v слова о терроре были только частью общего перформанса.
Все изменилось в сентябре 1999-го v левая «тусовка» увидела, вместе со всем российским обществом, последствия НАСТОЯЩИХ терактов. После этого не было уже ни одного «революционного» взрыва. Игра закончилась.
*****
23 февраля следующего, 2000 года были задержаны Надежда Ракс и Ольга Невская, 3 марта v Татьяна Нехорошева, 6 апреля v Лариса Романова; им было предъявлено обвинение по 205-й статье.
Единственная москвичка v анархистка Лариса Романова - закончила институт, вышла замуж за нижегородского «левого» Илью Романова, родила ребенка. В декабре 1998-го ее арестовали v якобы за подготовку покушения на краснодарского губернатора «батьку Кондрата». Второго ребенка она родила уже в тюрьме. Обвинение в терроре «развалилось» в суде v то ли следствие работало слишком грубо, то ли, наоборот, адвокат был слишком профессионален. Романовой дали условный срок и тихо освободили в сентябре 1999-го, когда в России уже гремели реальные взрывы. Теперь Лариса была озабочена помощью мужу. Пока она была под следствием, Илью Романова арестовали на Украине. Вместе с целой группой тамошних «левых» его обвинили в подготовке и совершении терактов, в нападениях на милиционера. Так это или не так, но достоверно известно лишь, что за сотрудника органов украинские Жегловы взялись мстить истово, все задержанные по этому делу там были подвергнуты жестоким пыткам v примерно как у нас в Чечне. А в Москве появилась еще одна «жена политзека».
Надежда Ракс v тоже с высшим образованием, учительница английского языка, приехала в Москву в 1997 году из Калуги. Активистка РКРП, помощник упомянутого выше депутата Государственной Думы Владимира Григорьева. Она тоже занималась организацией юридической защиты и материальной помощи арестованным членам РВС.
Обитавшая в Подмосковье Татьяна Нехорошева происходила из семьи офицера, тоскующего по СССР в современной малотиражной коммунистической прессе. «Комсомолка», вышла замуж за левого v Андрея Соколова, v потом тоже помогала сидящим членам РВС.
Общие заботы привели к знакомству Ракс и Нехорошевой с Романовой, но близкой дружбы между ними не было.
Самая молодая v Ольга Невская v из города Волжского, после школы не поступила в медучилище, с 1996 года тусовалась в экологическом движении, перебивалась случайными заработками, жила «на вписках» у знакомых, ходила на рок-концерты. На одном из концертов познакомилась с Романовой. К Ракс как-то заходила помыться.
*****
Сегодня результаты работы ФСБ, прокуратуры, суда вызывают сплошные сомнения. После ареста девушек Сергей Кравцов, руководитель пресс-службы УФСБ по Москве, заявил: «Мы не думаем, что [НРА] многочисленная организация. Порядка цифр, наверное, сотня. Придерживается анархистских взглядов». Для ФСБ это, может, и немного, но для левых v число запредельное. Правда, тогда же со ссылкой на неназвавшегося следователя ФСБ сообщалось, что, возможно, НРА v «скорее вывеска, которой пользуются экстремисты». Динозавр оказался из озера Лох-Несс v никто его не видел, и это в «подпольной» среде, где все всё «по секрету» знают, а имя нередко заменяет суть (чего стоит название одной организации v ФАК, Федерация анархистов Кубани).
Но только из четырех арестованных организация не клеится. Во-первых, до «посадки» они были мало знакомы друг с другом v хотя совсем избежать общения в этом «узком кругу» невозможно. А если бы и познакомились поближе, тоже ничего хорошего: из двух комсомолок и одной анархистки партячейку не создашь v здесь и меньшие различия во взглядах становились поводом для раскола.
Статья уголовного кодекса понимает «организацию» строже: важны не взгляды, а совместные действия, и здесь тоже не все сходится. Во время первого взрыва в Москве отсутствовала Невская v она была в «свадебном путешествии» с будущем мужем. Во время последнего взрыва отсутствовала Романова, которой следствие отвело роль идеолога и организатора. Она уже несколько месяцев находилась в СИЗО ФСБ в Краснодаре v по упомянутому обвинению в подготовке покушения на тамошнего губернатора Кондратенко. Интересно, руководство московским взрывом осуществлялось из камеры, телепатически- или же из кабинета следователя, по ведомственной спецсвязи?
А где остальные члены НРА v «порядка сотни»? ФСБ «нашло» только двоих. Александра Бирюкова судили отдельно и определили на лечение в психбольницу. На показаниях другого, состоящего на диспансерном психиатрическом учете А.С., построено практически все уголовное дело. А.С., репортер телепрограммы «Скандалы недели», оказывается, был чуть ли не продюсером и пиар-менеджером проекта. Он выезжал вместе с «террористками» на рекогносцировку, а после взрывов рассылал воззвания НРА v единственные свидетельства существования организации. Сам он объясняет это журналистской работой v материал искал, и ФСБ, похоже, с ним согласна: от ответственности за активное сотрудничество он освобожден. Все это очень похоже на совместную постановку.
Без показаний А.С. версия следствия разваливается. Из четырех девушек в ходе предварительного следствия показания дала одна v Невская. Ее и Нехорошеву (у той в СИЗО обострилась эпилепсия) освобождают под подписку о невыезде и тут же переквалифицируют обвинение с тяжелой второй на тягчайшую третью часть 205-й статьи. И две девушки v половина «террористической организации», сами не подозревая о своей «особой опасности», находясь на воле, исправно участвуют в следственных действиях. Потом, на суде, Невская отказывается от показаний, рассказывает о психологическом давлении следователя v и прокурор запрашивает для нее максимальное наказание. Нехорошева, наоборот, дает на суде признательные показания, и получает срок условный.
Суд был, разумеется, закрытым v «защита свидетелей». Правда, никаких новых анонимных свидетелей не заслушивали, а про показания А.С. знала уже давно вся левая «тусовка», а тем более v освобожденные из-под стражи «террористки». Так кто кого и от кого «защищал»?
Какая, наконец, «особая опасность», когда у Нехорошевой v припадки, у Романовой v двое маленьких детей, а у Невской и Ракс v очки немыслимых диоптрий?
Вопросов и сомнений много. Быть может, в них смог бы разобраться квалифицированный адвокат, но об этом следствие позаботилось заранее. Так, чуть ли не единственного защитника, профессионально работавшего на тот момент с 205-й статьей кодекса, задержали, доставили и допросили в качестве свидетеля. Он, конечно, сообщить ничего не смог v зато лишился возможности войти в дело в качестве адвоката.
*****
Третья часть 205-й статьи предполагает тяжкие последствия, гибель людей. Следствие пострадавших искало, но не нашло: взрывы намеренно проводились в безлюдных местах и в неурочное время.
Само понятие «террор» (буквально: «ужас») предполагает воздействие на общество и давление на власть. Общество же левых радикалов как не замечало, так и не замечает. Следствие предположило, что действия мифической НРА должны были привлечь внимание к уже сидящим радикалам. Чье внимание? Надо полагать, левых политиков и избирателей. Солидарности от «статусных левых» не дождались - если к ним и апеллировали, то безуспешно. Наша левая «оппозиция Его величества» v дама догадливая.
То, что за девушек не замолвил слово Геннадий Зюганов, понятно: «трусоват наш дон Тамэо, да и политик известный». Свое завидное политическое чутье он показал еще в октябре 1993-го, заранее отмежевавшись от массовых выступлений и тем самым обеспечив участие (и успех!) на думских выборах. И думский enfant terrible Василий Шандыбин ни слова не сказал. Если они что и увидели в случившемся, то очередную провокацию «определенных сил» против них, хороших v с тем, чтобы помешать их суровой борьбе в стенах парламента.
Общего отклика не было и среди самих левых радикалов v из-за их раздробленности. Попытки организовать что-то вроде «Политического Красного Креста» за пределами совсем уж узкого круга друзей и единомышленников успеха не имели: подобные сходки быстро превращались в комсомольские собрания по разбору «политического лица» сидельцев. Хотя человеческая солидарность требовалась: условия в тюрьме были отнюдь не курортные v девушек, случалось, били. Об этом было известно из опубликованных писем Ларисы Романовой v у нее, находившейся в СИЗО с грудным ребенком, после такого «конфликта» с администрацией пропало молоко.
Единственный депутатский отклик, которого удалось добиться v удивившее «левых» посещение следственного изолятора Сергеем Адамовичем Ковалевым. Речь, разумеется, шла не о политической солидарности v старого правозащитника и зэка озаботили условия содержания девушек и соблюдение следствием процессуальных норм.
*****
12 мая 2003 года террорист-смертник подорвал грузовик с тонной взрывчатки в чеченском селе Знаменское, шестьдесят человек погибли.
14 мая судья Комарова приговорила Невскую v к шести годам, Ракс v к девяти, Романову v к шести с половиной, и только Нехорошевой дала запрошенное прокурором.
Кроме того, суд не признал наличие организации v соответственно, третья часть статьи 205 в приговоре сменилась: но не на первую, а почему-то на вторую.
Хотя дали меньше, чем запрашивал прокурор, но по сегодняшней шкале войны и террора приговор необъяснимо суров.
Можно ли говорить о торжестве справедливости? Вряд ли таковою является компромисс между шизофренической точкой зрения ностальгирующих по Сталину старушек, будто «дело сфабриковано, чтобы запугать нашу красную молодежь», и параноидальной идеей ФСБ о том, что сие есть страшный терроризм, который надлежит выжигать каленым железом. Приговор нельзя назвать ни справедливым v с учетом российского законодательства, ни гуманным v «с учетом личности обвиняемых».
А если взглянуть с другой стороны?
Значимость инкриминируемых девушкам деяний, может быть, и уменьшилась. Но «для галочки» приговор по 205-й статье необходим. Руководители чеченских боевиков неуловимы. Предъявленные карачаевским ваххабитам обвинения во взрывах жилых домов в Москве тихо рассыпались и в Ставрополе на суде уже не фигурировали. Но ведь общественность интересуется, да и начальство требует!
А тут уже есть «рояль в кустах» v нужно только все правильно написать.
Таксидермисты из ФСБ и прокуратуры создают муляж НРА, переквалифицируют гипсового царя в жертв террора, а пострадавшую в витринах одежду «от кутюр» v в особо тяжкие последствия-
И от террора, и от такой борьбы с террором страдают «маленькие люди».
И никого не волнует, что с Ларисой Романовой в тюрьме находился маленький ребенок, родившийся в неволе. Теперь с мамой «на зону» отправился и одиннадцатимесячный сын Ольги Невской. Но все это v в никому не интересной реальной жизни.
Зато в соответствующей клеточке годового отчета появится «галочка»: ликвидирована террористическая организация. Как будто здесь и сейчас этот приговор мог остановить очередных «камикадзе» на грузовиках со взрывчаткой или с «поясами шахидов». За лето жертвами террора стали сотни человек.
А тем временем в Мосгорсуде четыре месяца готовили протоколы слушаний для передачи в Суд Верховный, адвокаты с боем прорывались к подзащитным- Теперь им должны вынести окончательный приговор.
Апеллировать больше не к кому v сказано же, что у нас исполнительная власть на суды влиять не может. Впрочем, однажды дело НРА получило оценку на высшем уровне v 25 декабря 2000 года в ходе беседы на «Радио России» Владимир Путин заметил: «... судя по тому, что происходит иногда, мы знаем о таких событиях, как взрыв памятника Николаю Второму, вещи аналогичного порядка v можно сказать, что нелегальная часть оппозиции существует. Хотя не думаю, что у них есть хоть какой-то шанс добиться своей цели подобными средствами в сегодняшней России. Думаю, что это абсолютно невозможно».