Егор Холмогоров. Выборы за отмену выборов

Выборы за отмену выборов
Егор Холмогоров

Дата публикации: 13 Марта 2004

Е сли говорить коротко и не боясь видимых парадоксов, то главной задачей власти, которая получит свою легитимацию на воскресных президентских выборах, должно стать устранение условий, приведших к тому, что эти выборы состоялись, должны были состояться, не могли не состояться...

В общем, все или почти все прекрасно понимали, что без тягомотной и ни к чему хорошему не приведшей процедуры вполне можно было бы обойтись. От нее пострадали и репутации всех без исключения участников этой кампании, и некоторый наметившийся после 7 декабря консенсус вокруг общих национальных задач, и даже пресловутый "рейтинг", у которого к марту не критически, но вполне заметно понизилась температура... Выборы имели бы какой-то политический смысл, если бы была реализована модель конкуренции политических альтернатив в форме борьбы за второе место. Но этого не произошло - любое политическое содержание, любая альтернативность, любой элемент выбора были в ходе администрирования кампании самым тщательным образом вычищены.

На протяжении трех предвыборных месяцев это "администрирование" неуклонно двигалось ко все более и более полной реализации плебисцитарной модели выборов как народного волеизъявления о доверии и поддержке действующей власти. Однако до конца "плебисцитарный" путь так и не был пройден - вместо вопроса о доверии действующему президенту будет стоять несколько формально равноправных кандидатур. И именно эта мнимая альтернативность при действительной плебисцитарности в гораздо большей степени порождает апатию избирателей, чем это было бы при отсутствии всякой альтернативности. В СССР не было "абсентизма" избирателей совсем не только потому, что строгие дяди и тети из избиркомов гонялись за людьми по домам и ловили их с урнами в темных подворотнях. При самом "либеральном" подходе явка все равно была бы очень высокой - советские граждане знали, что участвуют в ритуале гражданской религии Советского Союза, в торжестве единства народа и власти, коммунистов и беспартийных, в процедуре, которая и делала страну Советским Союзом. И если бы вопрос сегодня был поставлен так, то пресловутый "рейтинг" автоматически трансформировался бы в явку и голоса, о чем, фактически, так просил действующий президент в прошедший четверг.

Однако трудно рассчитывать на понимание, когда вам предлагают принять участие в церковном молебне и при этом вручают входной билет на представление водевиля. Плебисцитарность исключает любую альтернативность, кроме "Да будет слово ваше: да , да ; и нет, нет". И внедрение "альтернативы" (про которую было наглядно и жестко показано, что она - мнимая) в плебесцит тем более унизительно и для самого плебисцита, и для его участников, что все прекрасно понимают причину - причем весьма постыдную. Выборы в России не могут быть не "альтернативными" в силу ограниченности цивилизационного, культурного и политического суверенитета России. Электоральная процедура обязана проходить по той же модели, как и в странах "развитой демократии", и отступление от этой модели будет чревато серьезными внешнеполитическими последствиями. Даже обладая полным контролем над ситуацией в стране и возможностями провести (или навязать) свою волю в любой ситуации, наша власть оказывается скована форматом чуждой природе этой власти процедуры. Ей приходится создавать довольно вычурные технологии "управляемой демократии", для того чтобы обезопасить сложившуюся в современной России реальную политическую культуру от разрушающего влияния формальных демократических процедур.

Организационно-технически это существование российской власти в демократическом "псевдоморфозе" не слишком для нее обременительно. Расплачиваться приходится другим, нарастанием культурно-политического напряжения, обострением культурной шизофрении, случающимся у общества всякий раз, когда оно сталкивается с противоречием между более-менее национальным содержанием политической культуры и чуждостью, заимствованностью ее формы ... "Демократическая процедура", особенно на общегосударственном уровне, меньше всего воспринимается в современной России как "народное завоевание", - напротив, она выглядит как трофей завоевателя на нашей земле, пусть и сооруженный без внешнего вторжения. Подобным образом афиняне оставляли после себя демократии всюду, куда они вторгались в ходе Пелопоннесской войны . И непременная связанность западной демократической процедурой - это один из наиболее видных и оскорбительных признаков ограниченности нашего суверенитета. Представьте себе нормальную семью, нормальных людей, которые живут себе живут - и вдруг, раз в четыре года, по заклятию некоего волшебника, устраивают многомесячные бега наперегонки за титул самого главного в семье. Постепенно, конечно, семья адаптируется, и главный приз раз за разом достается папе, но сам факт пробежек, припрыжек, подтягиваний и отжиманий не по своей воле так и остается унижением... И невозможность установить для себя государство в любой наиболее удобной и естественной форме - будь то власть советов или земская монархия, вечевая демократия или военная диктатура - является для России и ее граждан исключительно неприятным унижением.

Ожидать, что участвовать в действе, подтверждающем это унижение, будут с веселыми лицами, интересом и увлеченностью, было бы в высшей степени странно. Собственно, можно было бы ожидать известного веселья в одном единственном случае - если бы все выборное действо воспринималось нацией как веселый обман западных покровителей: "Хотите выборы - ну мы вам сейчас устроим". Более того - состав "масок" российской политической сцены дозволял бы сделать этот спектакль по-настоящему веселым. Но мы боимся раскрыть обман даже перед самими собой, и от нас требуют идти на выборы с пафосом, который не вполне был бы уместен и при "нормальных" выборах, с пафосом Дела Государственной Важности... А насколько иной раз бывает приятно веселое и насмешливое лицемерие, настолько коробило, коробит и будет коробить от лицемерия пафосного и угрюмого...

Несомненно, все пройдет "как надо", коль скоро наш добрый народ это "надо" прекрасно умеет понимать и просчитывать даже тогда, когда говорящий "надо" начальник ведет себя по-скотски и так и подмывает поступить ему "назло". Не будет никаких сбоев ни с явкой, ни с результатами. Но одной из мысленных оговорок, которую сделает нация, когда поступит "как надо", будет требование к власти наконец-то покончить с ситуацией, в которой для ее легитимации нужны такие выборы , наконец-то освободиться от ограничений, несправедливо и без нашего на то согласия наложенных на наш политический и культурный суверенитет.

Власть должна освободить нас от необходимости делать вид , что мы ее избираем. А уж как она это сделает - реформировав выборную систему и создав на месте управляемой демократии демократию органическую , то есть действующую там, где демократическая альтернативность действительно уместна, а не там, где она ставит страну раз в четыре года на край пропасти, или упразднив вовсе электоральную бутафорию, или сохранив нынешнюю систему, но наполнив ее политически суверенным, небутафорским содержанием, - дело десятое. Суверенитет первичен по отношению к любым форматам его реализации.

Однажды человечество попыталось устроить "войну за прекращение всех войн", пусть и безуспешно. Сегодня в России не мешало бы устроить выборы за отмену всех выборов. И если выборы 14 марта 2004 года таковыми станут, то в истории России они останутся, причем не с самой худшей аттестацией.