Translated material
Is there a future in Russia with Afghan refugees
The last Soviet troops left the territory of Afghanistan on February 15, 1989. After that, the pro -Soviet regime lasted only three years. The fall of Najibullah in April 1992 turned out to be a tragedy for the Afghans who served this regime, fought against the Mujahideen, studied at civil and military universities in the Soviet Union. Many were forced to leave their country. Tens of thousands of Afghans - our allies - arrived in Russia, which was considered “their friend, ally and support in difficult times,” in the hope of obtaining political asylum. In addition, those Afghans who studied and worked here did not want to return to their homeland, where the Taliban brutally dealt with all the supporters of Shuravi (Soviet - Afg.).
Russia, after the collapse of the USSR, which declared itself as its successor, undoubtedly, in debt to these Afghans and carries moral obligations to accept them, grant legal status and arrangement. There are many examples when political decisions based on moral obligations were made in such situations. So, “Charles de Gaulle took responsibility and granted French citizenship to all supporters of the colonial regime. The United States provided asylum to the Vietnamese, who were at risk after concluding peace between South and North Vietnam " [1] . However, Russia has not yet followed these examples and has not yet realized its responsibility for the fate of the Afghans - allies of the war, who were not out of their own free will to escape from their home in the hope that they would find it in Russia.
The influx of Afghans to Russia began almost immediately after the withdrawal of Soviet troops from Afghanistan. With the fall of the Najibullah regime, he intensified, and, according to polls, he acquired the mass character in August 1992 and continued until 1994. However, the Afghans were not conducted official accounting for Russia, and therefore it is quite difficult to accurately establish the scale of their presence in Russia. According to experts and leaders of Afghan communities, this is 100-150 thousand people.
The assessments of the number of Afghans in Russia remain almost unchanged over the past seven years. This indicates that the new massive influx of migrants from Afghanistan does not occur. According to the majority of experts we interviewed [2] , even the tragic events in the United States September 11, 2001 and the military operations of Americans in Afghanistan did not provoke a sharp increase in migration from Afghanistan to Russia.
Our studies conducted in different years also showed that the influx of Afghans to Russia almost ceased. If this were not so, then in the massifs of the respondents, the share of newly arrived should have increased, and it constantly decreases (from 39 percent in 1994 to two percent in 2003). But the share of the Afghans who live in Russia for five years or more, on the contrary, is constantly increasing (from eight percent in 1994 to 71 percent in 2003), including the share of Afghans who lived in Russia for more than 10 years (from 13 percent in 1998 to 20 percent in 2003). The above assessments of the Afghan presence indicate that there are few of them. And it is not the case that our allies live in Russia in an illegal situation with all the ensuing consequences.
Afghans living in Russia are an elite, an intellectual layer of Afghan society. Among them are many doctors of various specialties, teachers, lawyers, economists, university teachers, former military, engineering and technical workers, heads of government departments, enterprises, diplomatic workers, science and culture figures, and public leaders. Many of them graduated from civil and military universities in the Soviet Union, know the Russian language. Most of those who did not know the Russian language, during the time that they live in Russia, managed to learn it. More than a third of the Afghans have a higher and incomplete higher education. There are very few illiterate and having primary education.
Afghan refugees are mostly family and came to Russia immediately with the family. Families, as a rule, are large - three or more children with two parents. Children make up half of the Afghan contingent. Many of them were born already in Russia. Among adults, the main part is the persons of active working ages up to 40 years (more than half). There are very few persons of pre -retirement and retirement age.
Thus, the demographic and labor potential of the Afghans is very high. This allows us to consider Afghans present in Russia as a possible and full -fledged source of replenishment of the Russian labor market. In addition, Afghan households have high labor potential in the future, since their composition is very large. Many children will now study, receive education in Russia and can become specialists in whom Russia will need in the near future. Despite the fact that soon “labor will become one of the most scarce, if not the most scarce resource” [3] , there are no reasons to ignore the actually existing labor potential, already adapted to the conditions of the country.
The problem of legalization
Refugees from Afghanistan are still extremely difficult to legalize in Russia, although there are seemingly all conditions for this. In 1992, Russia joined the 1951 UN Convention on refugee status and the 1967 protocol in full. In the same year, an agreement on the opening of a regional representative office in Moscow was signed between the Russian government and the Office of the Supreme Commissioner of the UN Refugees (VOBB). Both of these documents entered into force in 1993. In the same year, the Law on Refugees was adopted, which, as T. M. Regent noted in 1997 (at that time the head of the FMS of Russia), “unfortunately, did not lead to stabilization of the situation, but rather, on the contrary, only aggravated the problems of foreign migrants” [4] .
However, as one could hope for stabilizing the situation, if by the end of 1995 the territorial bodies of the FMS of Russia were not authorized to carry out a legal procedure to determine the legal status of a refugee under this law. This is due to the fact that the priority area of migration policy was the determination of the legal status of a forced migrant migrants from the CIS countries.
Subsequently, this law “On Refugees” was revised and adopted in 1997 in the new edition, in which such a norm of the legal status of foreigners in Russia was introduced as “temporary asylum”. This status allows a stay in the country and guarantees a lack of raffle to those persons who have grounds for recognition as a refugee, but is limited to a request for temporary stay, and those who do not have such grounds, but cannot be expelled for humane reasons. In the Russian law “On refugees” of 1997, the definition of “refugee” is in full compliance with the 1951 UN Convention. By virtue of this, persons who can claim the status of refugees entered the circle of "refugees on the spot." This is the name of those who were caused by changes in their country in the territory of another state and returning to their homeland has become dangerous for their life.
Thus, in Russia, at the legislative level, legal norms have been created that allow us to resolve the position of the Afghans by providing them with a “refugee status” or “temporary asylum”. At one time, the leadership of the FMS of Russia had high hopes for the law “On refugees” of 1997, which “in the conditions of the presence of a large number of foreign citizens and stateless persons looking for asylum in Russia, is an effective tool for solving their problem” [5] . Now, with all the obviously, it can be said that the practice of implementing legal norms and this law did not solve their problems, and they continue to be in Russia as illegal migrants from Afghanistan.
The Afghans made up the vast majority of people who arrived from the third world countries who addressed the refugee to recognize the territorial bodies of the former FMS of Russia. In total, from January 1, 1997 to January 1, 2002, about 15 thousand people submitted petitions, of which 6,483 people went through the application for consideration of the petition, but received refusal to refugee status, and cases of 8,262 people were in the process of consideration.
At the Center for Reception of Refugees of the Representative Office of the UN Supreme Commissioner for Refugees in Moscow since 1992, 38.2 thousand people were registered as persons looking for asylum in Russia, 27.5 thousand were Afghans [6] . However, most of the petitions from them are still not considered or were rejected.
Only a few Afghans managed to legalize their position in Russia. Refugee status from the beginning of registration (from March 2, 1993) until January 1, 2002 received 491 people [7] , the legal status of the rest is not settled, and the authorities consider these seekers of the Afghans asylum as illegal migrants.
The practice of providing “temporary asylum”, which the Afghans had high hopes for, could become one of the possible solutions to the Afghan problem in Russia. Moreover, this type of patronage does not require significant costs from the state related to the arrangement, social payments and benefits, which are laid for the laws recognized by refugees under the legislation. However, according to the FMS of the Ministry of Internal Affairs of Russia, only 1,200 people received it, of which 1,147 - Afghans. Modest successes are due to the fact that it took more than four years to develop and approval the procedure for providing “temporary asylum”.
The position of “refugees on the spot”, especially Afghan children, who in the second half of the 80s arrived at training at boarding schools in the Republic of the Soviet Union in the second half of the 80s. In total, 1,850 children arrived; Complete orphans were 257 people, the rest either had one parent or were from large families. The RSFSR studied 700–750, the rest - in Belarus, Tajikistan, Turkmenistan, Uzbekistan, Kyrgyzstan. Several hundreds of these children are still in Russia [8] . They grew up in our country, many of them received special and higher education, most do not know their native language. Nevertheless, the authorities consider them as foreigners, while complaining to the legislative framework, which allegedly limits the possibilities of legalization: the status of a refugee cannot be given to them, since they were not persecuted in their country, and citizenship cannot be given, because they are people without citizenship.
In Russia, there are a number of barriers that limit the possibilities of migrants to petition for refugee status. One of these obstacles is the lack of temporary registration in Russia. Although the Law “On Refugees” does not have such a norm that would provide for registration at the place of residence when applying for refugee status. Moreover, the law provides that the petition can be submitted to the diplomatic or consular institution even outside the borders of the Russian Federation.
Another restraining barrier is the issuance of pre-store numbers (more than a third of the Afghans surveyed in 2002 and three quarters in 2003 received them). In practice, this means that they received only the queue number and should wait for them to be invited to an interview, on which it depends on whether the refugee recognition as a refugee will begin with respect to their procedure. Most have to wait for an invitation to an interview for more than one year, and all this time they are outside the field of legal and social protection. As our survey of 2002 showed, they began to issue invitations to the interviews to those who received a pre-operating number two or three years ago.
The face recognition procedure is quite complicated and consists of two stages [9] .
The first stage - a preliminary consideration of the application - includes: acceptance of the application (petition); its preliminary consideration; the decision on the issuance of a certificate of consideration of the application on the merits or on the refusal to consider the application; issuance of a certificate or notification of refusal to consider the application on the merits. The duration of the first stage according to the law is: five days when applying with a statement (petition) in the Russian Federation; One month when applying to a diplomatic mission or consular institution outside the borders of the Russian Federation [10] .
The second stage includes: consideration of the application (statement) on the merits; decision -making on recognition by refugee or refusal to recognize; Issues of a refugee certificate or notification of refusal to recognize as a refugee. The duration of the second stage is three months. This period can be extended, but by law no more than three months.
Thus, neither the first nor the second stages provide for the issuance of a “priority number”. This also goes beyond the legislative framework and is a gross violation of the Law "On Refugees".
The authorities explain a small number of legalized Afghans by the lack of money to ensure those guarantees that the state must under the law provide refugees. But, for example, Ukraine, where the economic situation is worse than in Russia, granted a refugee status 3 101 people, of which 2,357 were Afghans [11] .
We tried to find out from experts how the bulk of migrants from Afghanistan manages to live in Russia and avoid control by law enforcement agencies. The experts were unanimous: “No one can avoid control: men pay money, and Afghan women go out into the street with children, since children for the police are a kind of pass”; Some experts noted that "Afghans pay law enforcement agencies a second salary."
This was confirmed by Afghans surveys. The vast majority of them due to the lack of legal status and registration pays fines (89 percent). When charging, the police, as a rule, “does not write out the receipt” (62 percent of the respondents complained). They were checked by documents: very rarely - 18 percent; several times a month - 26 percent; several times a week - 27 percent; every day - 16 percent; Several times a day - nine percent, and only four percent escaped such a fate. The amounts of fines were varied: from 50 to 100 rubles in 22 percent of cases; from 100 to 250 rubles - at 23 percent; from 200 to 250 rubles - at 20 percent; from 500 rubles and above - 23 percent; The rest are "everything that is in your pocket." Indeed, you will believe the experts that the Afghans pay the police a second and “main” salary. Afghans experience not only financial pressure from the police, but are subjected to moral humiliation and even physical insult: two of the three were taken to the police department due to the lack of money for the payment of a fine and insulted; Every third was taken away from the documents and the same amount suffered from bullying, beatings or threats.
Our studies have shown that a significant part of the Afghans themselves are ready to pay the costs of granting status and do not claim to be material assistance to the state (for various research, this is from a third to half of the Afghans). The leaders of Afghan public organizations have repeatedly declared the readiness to take on the necessary expenses.
In April 1999, the Afghan Business Center sent the Moscow City Hall and the Ministry of City Hall and the Ministry of Defense, National and Migration Policy, which stated that “50 thousand Afghans living in Moscow are ready to pay $ 10 million a year ($ 200 each) each for a residence permit for a period of one year with a possible extension of its possible conditions until“ the situation in the situation is “situation in the situation in the situation Afghanistan normalizes "" " [12] . However, this initiative was not implemented by the authorities, and the detainees of the Afghans are fined again and again. When journalists multiplied the amount of the average bribe by the Moscow policeman-100 rubles (three dollars) by 50 thousand Afghans without a residence permit, it turned out that 10 million dollars of real “live” money of the Money Service of the Central Internal Affairs Directorate can collect for 67 calendar days (in the assumption that every Afghan is going out into the street daily). In a year, the amount of requisitions can be reached in this way almost 55 million dollars, that is, five times surpasses the amount that the Afghans are ready to offer the Russian federal and metropolitan authorities “to the White”. Evil languages argue that this is precisely by this, and not by the lack of financial capabilities, the state, in all likelihood, can explain the reluctance of law enforcement agencies constructively engaged in solving the Afghan problem.
Among the employees of the Federal Migration Service, the point of view is widespread that "most Afghans consider Russia as a country of transit to move to the West" [13] And, they say, so they themselves do not want to legalize their position. This is cunning. Studies show that the proportion of the Afghans who arrived in Russia with the purpose of transit to the West is small (12 percent in 1994, there were no five percent in 1998 in 1996). True, in 2002 and 2003, the intention to move further to the West expressed 30 percent of the respondents, but this goal of most Afghans was still a subordinate main goal - “search for asylum”, and “pure” “transitors” were about 10 percent.
The Afghans are very pronounced by the desire to legalize their position in Russia (73 percent in 1996, 94 percent in 1999, 80 percent in 2002). Но большинству тех, кто обратился за определением своего правового положения, отказали в рассмотрении ходатайства по существу. Мотивы отказа: не подходит под определение «беженец», поздно обратились, приехали незаконно. Однако, как отмечает А.Ю. Ястребова, не следует забывать о том, что лица, ищущие убежища, в силу возникших обстоятельств могут въехать в страну нелегально. Поэтому незаконный въезд не всегда должен служить основанием для отказа в рассмотрении ходатайства о статусе беженца по существу (п. 6 с. 5 закона «О беженцах») [14] .
Проблема легализации афганцев обсуждалась на встрече Президента России с Комиссией по правам человека в декабре 2002 года. На этой встрече С. А. Ганнушкина, руководитель юридической сети «Миграция и право» правозащитного центра «Мемориал», отметила, что «положение афганцев недопустимо, возвращаться им некуда, сейчас к власти пришли силы, от которых они в свое время бежали, это наши афганцы, и то, что из них всего 500 человек имеют статус беженца, это просто позор. А их 150 тысяч». Президент согласился, что «это недопустимо, если это правда» [15] .
По итогам этой встречи Президент России поручил «Межведомственной рабочей группе по совершенствованию миграционного законодательства подготовить предложения по урегулированию правового статуса иммигрантов из Исламского государства Афганистан, прибывших на территорию СССР с целью получения политического убежища в связи с прекращением существования Демократической Республики Афганистан и проживающих в настоящее время на территории РФ (отв. Иванов В. П. Срок — до 7 апреля 2003 года)» [16] . Однако поручение президента пока так и осталось поручением, как в свое время остались невостребованными предложения, разработанные Межведомственной рабочей группой по решению афганской проблемы и одобренные в марте 1998 года Комитетом Госдумы по международным делам.
Афганцы не смогут легализоваться в России даже по новому закону «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации». Согласно этому закону, чтобы получить разрешение на временное пребывание в России, сначала надо выехать на родину, получить визу в Россию, вернуться сюда, а затем уже хлопотать о выдаче разрешения на временное пребывание. В случае положительного решения через год можно ходатайствовать о предоставлении вида на жительство. Эта процедура для подавляющей части афганцев просто невыполнима из-за опасности для них въезда в свою страну.
Житейские проблемы
В силу неурегулированности правового положения трудовая деятельность афганцев в России носит незаконный характер. Примерно две трети занято в неформальном секторе, из них каждый пятый имеет собственный, в основном торговый, бизнес, а остальные заняты на рынках или в сфере услуг у своих знакомых (в 1996 году — 43 процента, после августовского дефолта 1998 года доля занятых в неформальном секторе упала до 30 процентов). Произошли позитивные изменения в занятости афганцев: увеличилась доля работающих по контракту (как правило, в афганских частных фирмах) с 11 процентов в 1996 году до 21 процента в 2002 году, а также сократилась доля безработных с 40 процентов в 1996 году до 12 процентов в 2002 году.
Афганцы, которые имеют собственный бизнес, из-за отсутствия правового статуса не могут получить лицензию, но неофициальные «налоги», которые они исправно платят милиции и директорам рынков, дают им возможность заниматься своим делом (каждый третий платит ежедневно милиции, а две трети с той же частотой платят официально и неофициально директорам рынков). Государству было бы гораздо выгоднее легализовать их правовое положение и бизнес и получать с них официальные налоги в казну, а не сетовать на то, что они не платят налоги. Они их платят, правда, не в тот карман.
По нашему опросу (2002 год) только двум афганцам удалось получить лицензию, и то хитростью: у одного бизнес был оформлен на земляка, женатого на русской, а у другого на родственника, который в России признан беженцем. Однако даже наличие лицензии не спасает «наших афганцев» от уплаты неофициальных налогов.
Кроме того, афганцы обладают высокой потенциальной предпринимательской активностью. Многие афганцы хотели бы открыть магазин, кафе, ресторан, парикмахерскую, швейную, ювелирную или автомобильную мастерскую. По данным нашим опросов, доля желающих иметь свое дело составила среди них более половины.
Таким образом, проблемы, связанные с трудоустройством, в значительной степени могут быть решены за счет реальной и высокой предпринимательской активности афганцев, и государству, если оно сейчас не в состоянии им помочь, выгодно расширить их права в этой области, чтобы они превращались в реальных налогоплательщиков.
Трудоустройство по специальности — практически недостижимая цель для той части афганской молодежи, которая получила профессиональную подготовку уже в России по швейному и парикмахерскому делу, а также по программе «Пользователь компьютера». Готовят таких специалистов по линии образовательных программ для детей беженцев и ищущих убежища лиц. Эти программы в России реализует и финансово обеспечивает Региональное представительство УВКБ ООН. Однако подготовленных в рамках этих программ специалистов на работу не берут из-за отсутствия у них правового статуса.
В адрес афганцев часто высказываются обвинения в криминальной деятельности. Экспертный опрос не подтвердил эти обвинения. Вот пример типичного высказывания экспертов по этому поводу: «Деятельность афганцев носит теневой характер вынужденно, так как у них нет возможности легализоваться и легализовать свою коммерческую деятельность, но это не их вина, а вина государст ва. О криминальном характере их деятельности больше надумано, чем это есть на самом деле». Экспертам ничего не известно об афганских преступных группировках в России, а также о постепенном расширении сферы их криминальной деятельности.
Большинство афганцев (более 90 процентов) не удовлетворены жизнью в России, 87 процентов опрошенных проблему легализации назвали своей главной проблемой. Из интервью: «Живу в России с 1992 года вместе со своей семьей, нас шесть человек, въехал в Россию легально, но прошло 10 лет, а наше дело находится в миграционной службе без ответа. Занимаюсь торговлей, за большие деньги купил лицензию, сейчас коплю деньги, может, удастся купить статус, как поступили некоторые мои соотечественники. Без статуса очень плохо, так как постоянно приходится платить милиции».
Не менее важной по значимости проблемой для афганцев является плохое материальное положение, которое они тоже связывают с неурегулированностью правового статуса: «Власти к нам относятся враждебно, милиция постоянно задерживает, приходится откупаться штрафами. На оплату штрафов уходит больше денег, чем остается на жизнь. Везде плачу — содержу не только свою семью, но и милицию. Очень тяжело, иногда прихожу домой после работы без денег, а семью кормить надо. У меня жена и четверо детей, младшие сын и дочь родились в России».
На третьем месте стоит проблема жилья: трудно найти, аренда очень дорога и в ней часто отказывают. Типичное жилье афганской семьи — комната в коммунальной квартире или общежитии. Снимают и отдельные квартиры, иногда несколько семей в складчину. Бывают случаи, когда в одной квартире проживает до 18 человек — это, как правило, многопоколенные семьи.
Медицинское обслуживание по степени важности занимает четвертую позицию: «Меня очень волнует здоровье младшего сына, он болен астмой, у нас нет медицинской страховки и не всегда бывают деньги, чтобы заплатить за лекарство и медицинское обслуживание, так как деньги, которые можно было бы заплатить за лечение, приходится платить милиции».
Такие же проблемы, как отсутствие нормальной работы, безопасность, доступность школьного образования для детей афганцев, занимают более скромные позиции. Если говорить о работе, то это связано с тем, что афганцы отлично понимают, что в условиях переходной экономики и отсутствия у них правового статуса очень сложно обрести постоянную работу по специальности. Поэтому нишу, которую нашли себе многие афганцы (челночный и околочелночный бизнес), их в определенной степени устраивает.
В последнее время для афганцев актуальной стала проблема безопасности. Каждый пятый афганец отметил, что усилилась агрессия по отношению к ним со стороны местного населения: хулиганы, скинхеды преследуют не только взрослых, но и детей, говорили они и о случаях избиения, чего раньше вообще не было.
Если до недавнего времени очень сложно было определить детей в школу, так как на территории России постоянно нарушалось право детей беженцев и ищущих убежища лиц на образование, то сейчас острота этой проблемы в основном снята, и дети афганцев получили доступ к школьному образованию и охотно учатся в наших школах.
Несмотря на низкую степень удовлетворенности условиями жизни в России, все же более четверти афганцев связывают свои надежды в решении самых насущных проблем с государственными структурами. Однако основная часть афганцев испытывает сильное разочарование и уже не рассчитывает на помощь государства, считая, что решить их проблемы смогут только международные организации (60 процентов). Остальные надеются и на государственные структуры, и на международные организации.
Миграционные намерения
Для основной части «наших» афганцев конечной целью миграции была именно Россия, где они надеялись получить защиту. Однако невозможность урегулировать свое правовое положение, безразличное и негативное отношение властей, безусловно, сильно подточили былые надежды. Желающих остаться в России теперь немного — 15 процентов. Это гораздо меньше, чем раньше: в 1994 году — 44 процента, в 1996-м — 49 процентов и в 1998 году — 55 процентов.
Как видим, доля желающих уехать из России резко увеличилась. По мнению самих афганцев, «это связано с нежеланием властей легализовать наше положение, сколько можно жить в постоянном страхе, не имея ни правовой, ни социальной защиты».
Большинство афганцев, для которых Россия была конечной целью миграции, сейчас рассматривают ее как страну временного пребывания: «Моя семья раньше и не думала уезжать из России. Однако сейчас думаем уехать на Запад, так как с 1993 года живем без статуса, без документов»; «Хотим уехать в Западную Европу, так как уже нет сил и никаких надежд, что решится наша судьба и мы сможем жить спокойно». А вот высказывание бывшего афганского генерала: «В Россию, к сожалению, не верю и сильно разочарован, думал, что мы здесь найдем вторую родину».
Однако реально уехать из России смогут очень немногие. Возвращение на родину (по опросу 2002 года собирались выехать на родину около 27 процентов) всецело зависит от стабилизации политической и экономической ситуации в Афганистане. Прогнозы афганцев на сей счет довольно пессимистичны: «Не верим, что американцы смогут стабилизировать военную, политическую и экономическую ситуацию в Афганистане — это миф»; «Может, это и произойдет, но очень не скоро, у власти уже сейчас должны быть умные и образованные люди, которых в стране нет»; «Столько натерпелись, когда шла война, что и сейчас не верим, что наступит мир и люди перестанут друг друга убивать». И мнение остальных по этому поводу в таком же ключе. Если и уедут на родину, то пока очень немногие.
Большие трудности ожидают и тех, кто собирается уехать в Западную Европу. Около 60 процентов участников опроса 2002 года хотели бы уехать на Запад. Типичная мотивировка: «Хотим уехать в любую страну Западной Европы. На процедуре определения статуса стояли в России шесть лет, в статусе отказали. Уже устали жить в страхе и нет сил работать в России на штрафы, однако у меня большая семья (семь человек), и надо много денег на переезд, а их у нас нет».
Можно предположить, что реализовать свои намерения смогут те, кто хочет воссоединиться со своими родственниками на Западе. Но родственники на Западе есть только у незначительной части «наших» афганцев: по нашим опросам, семь-десять процентов.
Учитывая все трудности выезда как домой, так и на Запад, можно заключить, что выезд будет иметь значительно более скромные размеры и большинство афганцев останется в России. Лидер одной из афганских общин в Москве (получил образование в СССР, просил его не называть) сказал: «Власти нас просто не замечают, мы для них попрошайки, нелегалы и лишние люди. По всей вероятности, они надеются на то, что мы все уедем из России, а куда нам ехать? Да, мы просим, но только одно — дайте нам правовой статус, мы сами в состоянии обеспечить свои семьи, платить налоги государству, а не милиции в карман, поднимать экономику России. Однако Россия давно забыла о своих обязательствах и интернациональном долге».
Хочется верить, что политическое решение по защите и легализации афганцев, наших бывших союзников, все-таки будет принято. Тем самым афганцы будут освобождены из ловушки, в которую они попали в России не по своей воле. Вот только сколько лет им еще придется ждать этого?
[1] Пушкина Н. Российское законодательство: отказ в поддержке беженцам из третьих стран // Беженцы из дальнего зарубежья в России. М., 2001. С. 7.
[2] В качестве экспертов выступали: ответственные работники территориальных миграционных служб МВД России, ученые, правоведы, адвокаты, руководители общественных благотворительных организаций, социальные работники, журналисты. Всего было опрошено 30 экспертов, 18 из них полагают, что поток из Афганистана в Россию после трагедии 11 сентября не увеличился, три эксперта полагают, что приток даже уменьшился, но девять человек все же сказали, что приток незначительно, но увеличился.
[3] Зайончковская Ж. Трудовая миграция // Отечественные записки. 2003. № 3. С. 178.
[4] Регент Т. М. Иммиграция в Россию. М., 1997. С. 5.
[5] Там же. С. 21.
[6] Вестник УВКБ ООН. Деятельность УВКБ ООН в Российской Федерации и Республике Беларусь. Издание Регионального отделения УВКБ ООН в Москве. Апрель-декабрь 1999 г.
[7] Численность и миграция населения Российской Федерации в 2001 году: Статистический бюллетень / Госкомстат России. М., 2002. С. 107.
[8] Теличева Е. Командировка без конца: История детей-сирот из Афганистана // Беженцы из дальнего зарубежья в России. М., 2001. С. 20.
[9] Закон РФ «О беженцах» от 28 июня 1997 г. № 95-ФЗ (ст. 3).
[10] Очень часто на практике предварительное рассмотрение ходатайства может занять несколько месяцев или даже несколько лет, и все это время правоохранительные органы рассматривают этих лиц как «незаконно пребывающих в стране иностранцев», т. к. документы, подтверждающие, что их ходатайства о предоставлении статуса беженца находятся в процессе рассмотрения, они получат после прохождения первого этапа процедуры. В отличие от России, в европейских странах лица, ищущие убежища, обеспечиваются документами с момента подачи своих ходатайств об убежище и им разрешается оставаться в стране на законных основаниях, пока не будет вынесено окончательное решение.
[11] Правовые и социальные условия для лиц, ищущих убежище, и беженцев в Центрально- и Восточно-европейских странах / Ред. Фабрис Лебо. Копенгаген, 1999. С. 241.
[12] Качуровская А., Мамедов М., Фоменко Е., Петухов С. Ограниченный контингент в Москве // Аналитический еженедельник «Коммерсантъ-Власть». 20.11.221. № 46 [448]. С. 16.
[13] Волох В. Деятельность ФМС России по информационному обеспечению миграционного процесса // Миграция и информация / Ред. Ж. А. Зайончковская. М., 2000. С. 183.
[14] Ястребова А. Ю. Россия и Европейский союз: правовые подходы к регулированию приема и легализации беженцев // Вынужденные мигранты и государство / Отв. Ed. В. А. Тишков. М., 1998. С. 81.
[15] См.: Встреча с Президентом России Комиссии по правам человека (стенографическая запись рассказа С. А. Ганнушкиной сделана по свежим впечатлениям 10.12.2002) // Вестник Форума. 2003. № 1–2, январь-февраль. С. 9.
[16] Встреча с Президентом России Комиссии по правам человека (стенографическая запись…). С. 11.