ТЕАТР 60-Й ПАРАЛЛЕЛИ

ТЕАТРАЛЬНЫЙ БИНОКЛЬ

Сургутскому театру всего четыре года. Однако стоит увидеть хотя бы два-три спектакля, чтобы понять: дитя-то — вундеркинд. И есть все основания полагать, что очень скоро, окончательно встав на ноги, составит конкуренцию бородатым...

Сургутскому театру всего четыре года. Однако стоит увидеть хотя бы два-три спектакля, чтобы понять: дитя-то — вундеркинд. И есть все основания полагать, что очень скоро, окончательно встав на ноги, составит конкуренцию бородатым мэтрам.

Ничего удивительного: место его рождения не похоже на обычную российскую провинцию.

Ветреный мистер Сургут

Ветреный город — вообще-то прозвище Чикаго. У Сургута, нефтяной столицы России, много общего с американским мегаполисом. Оба начались с болот, кишащих комарами. Чикаго (от индейского — «большая гиблая вода») 300 с лишним лет назад, потеснив индейские племена, построили переселенцы из Ирландии. Сургут (от хантыйского — «рыбная пойма») четыре века назад на землях финноугорских племен основали служилые люди, раздвигавшие границы Российского государства. Небольшая крепость с церковью, тюрьмой, пороховым погребом и пожарной каланчой стала одним из центров колонизации Сибири, форпостом торговли с Востоком.

В энциклопедии Брокгауза и Ефрона Сургут, всего лишь столетней давности, описан так: «Улиц немного, они не замощены, летом прорастают травой, жителей 1130 человек. Городу принадлежат 4 лавки. Ремесленников 20 человек, фабрик и заводов нет. Главное занятие жителей — рыболовство, сбор ягод, торговля и заготовка дров для обских пароходов».

Первые триста лет все так и шло: пушнина, рыба, лес… С 1935 года начали искать здесь нефть. В 60-е все-таки нашли — тут уж поселок, получивший наконец-то статус города, начал развиваться сродни американскому собрату — стремительными прыжками. Население выросло с семнадцати тысяч до почти трехсот. Сейчас здесь строят и современные многоэтажки, и хорошие дороги, с симпатичной самоиронией называя лучшие участки «15 минут Америки». В городе 20 библиотек. Центральная, напичканная суперсовременной техникой и весьма любимая народом (десять тысяч читателей!), — архитектурное диво, оригинальностью превосходящее даже здание компании «Сургутнефтегаз», прозванное в народе Титаником.

А еще здесь — единственная в мире ГРЭС, работающая на попутном газе, вантовый мост через Обь с уникальным полуторакилометровым пролетом, не имеющий аналогов железнодорожный вокзал…

Только вот климат тут тяжелый и непредсказуемый. Девять месяцев зимы с крутыми ветрами и морозами до минус 56, короткое северное лето. И вечный недостаток кислорода. И жестокий июньский «отзимок», срывающий с деревьев первую листву. И уличная клумба как дорогостоящая роскошь и предмет особой гордости:

60-я параллель. (На ней же, между прочим, стоит и Санкт-Петербург. Но здесь, в Сибири, она совсем другая.)

Гельман, Шекспир, Достоевский: версии молодых

Большая часть жителей Сургута — приезжие из промышленных центров. Культурная среда для них — атрибут нормальной жизни. Здесь, на Севере, все дается трудно, через преодоление. Люди работают много и тяжело, и для них очень важно ощущать себя не в захолустном местечке, а в живой среде обитания. Условием ее поддержания является театр — как надежная прививка против местечковой замкнутости, самодовольства и бескультурья.

Выбрали путь трудоемкий и дерзкий. Прямо на месте, в Сургуте, был создан курс Российской академии театрального искусства (РАТИ), который возглавил известный столичный режиссер Борис Голубовский. Студенты — местные ребята, набранные по газетным объявлениям, так что никакой протекции. Преподаватели — именитые профессора. Обучение — не заочное, наездами, а самое настоящее, стационарное.

После четырех лет обучения двадцать актеров-«голубовцев» стали труппой Сургутского музыкально-драматического театра. Через год к ним присоединились выпускники курса Олега Кудряшова. Так появился уникальный коллектив актеров, самому старшему из которых было на тот момент всего 25 лет. Им предстояло создать театр, интересный каждому жителю города.

Город помог приобрести световое и звуковое оборудование, технические средства, компьютеры для работы театральных служб. В первый же сезон удалось выпустить девять спектаклей и проехать с гастролями по Тюменской области. Заработали первые деньги. Молодых актеров начали узнавать на улицах города.

Играли на разных площадках. В заглавной роли «Ричарда III» (постановка Гарольда Стрелкова) блеснул 22-летний Иван Косичкин, самый молодой Ричард в истории мирового театра, — вопреки московским скептикам, недоуменно пожимавшим плечами: «Шекспир для бурильщиков?». Бурильщики приняли авангардную версию на «ура».

Подрос и собственный режиссер — тоже выпускник сургутского курса РАТИ Владимир Матийченко (ныне — главреж театра). Для первой своей постановки взял рассчитанную, как правило, на «звездную» антрепризу «Скамейку» Александра Гельмана. Придумал смелую сценографию (столб с репродуктором в качестве третьего персонажа) и световую партитуру, напоминающую искусство авангардистов начала ХХ века, добился идеального сценического партнерства Елены Семко и Ивана Косичкина — и попал в народные хиты сезона.

Сейчас в репертуаре театра уже 23 спектакля, а на знамени — любимый слоган: «Версия молодых». Это значит — брать качественную драматургию и с помощью классики говорить на современные темы. О трагедии невостребованного ума и таланта («Ричард Ш»), о верности себе и своей мечте («Золотая цепь» А. Грина в постановке В. Матийченко), о том, что нельзя служить одновременно красоте и власти («Гори, гори, моя звезда», реж. Г. Стрелков). О всеохватном эгоизме и гибельном равнодушии в эпоху власти денег («Униженные и оскорбленные») — задник из мятой бумаги, резонирующий с разорванным сознанием героя (то помпезно-золотой, то мертвяще-синий), стал композиционным центром постановки.

Ломая стереотипы, соединяя жанры, используя весь синтетический потенциал поющих, танцующих, пластически экспрессивных актеров, — кстати, возрастные роли здесь играют без «старческого» грима, играют походкой, мимикой, душой, и зритель верит — театр занят настоящим человековедением.

В ноябре 2003 года спектакль «Униженные и оскорбленные» в постановке Стрелкова стал победителем VII Международного фестиваля спектаклей по произведениям Достоевского сразу в трех номинациях из пяти.

— Мне очень нравится прогресс в развитии нашего театра, — сказал после премьеры «Униженных...» мэр Сургута Александр Сидоров. — Раньше в спектакли обязательно вводили артиста с именем, который «вытащит» спектакль, если вдруг что-то не заладится. Сегодня в этом нет необходимости. Мы прекрасно помним, как приезжали московские театры: люди нередко шли по принципу «я могу себе это позволить» или «мы обязаны пойти, чтобы сказать: а я вчера был на спектакле». Сегодняшняя публика любит театр, ждет открытия сезона или премьеры спектакля.

Театр без крыши

Тамара Лычкатая много лет руководила центром культуры и досуга «Камертон» и могла бы сидеть в престижном учреждении под патронажем «Сургутгазпрома» и дальше. Но соблазн театра вырвал ее, режиссера по образованию, из уютного кресла. И заставил принять на себя руководство новорожденным театром. Организовать театральный процесс в ситуации, когда репетиционные помещения, костюмерные, декорации разбросаны по всему городу.

Именно она набирала курс, с режиссерской зоркостью выхватывая из толпы потенциальных звезд. Она возила своих студентов на Московскую театральную олимпиаду. Она «добывает» лучших режиссеров и приглашает для своих ребят известного педагога по сценической речи, доцента РАТИ Елену Проскурякову. Теперь в городе, где смешались самые невообразимые говоры и акценты, чистейшая литературная речь слышна именно на сцене.

При этом снобизмом не страдают в сургутском театре даже молодые звезды. В театральной среде бытует мнение, что это верный признак успешности театра. Пусть он пока без стен и крыши.

На летних фестивалях в Париже и Сен-Мало Сургутский музыкально-драматический принимали искушенные европейские зрители. В начале будущего сезона — не сможет не заметить и Москва.