Борис Долгин: Когда уйдет Лукашенко?

Борис Долгин

Есть житейская мудрость: уходить надо тогда, когда еще просят остаться. К политике она применима не в меньшей степени. Дело не только в судьбе Чаушеску или Милошевича. Смерть от старости на своем посту может избавить от неприятностей самого правителя, но редко щадит его детей и внуков. Вряд ли многие желают своим потомкам судьбы Светланы Алилуевой или Галины Брежневой. Опыта же длительного бессменного правления современных немонархических политических династий история относительно развитых стран не знает.

В это воскресенье в Белоруссии состоится референдум по вопросу о третьем сроке для Александра Лукашенко. Опросы вроде бы показывают, что идея эта не особенно популярна. Проблема, однако, в том, что никто особенно не сомневается, что избирательные комиссии в современной Белоруссии все посчитают как нужно – технология отработана неоднократно. Кроме того, статья 112 Избирательного кодекса Белоруссии однозначно запрещает выносить на референдум вопросы, “связанные с избранием и освобождением президента”. Но если кто-то и решится судиться с президентом, результат вполне известен.

Когда сенатор Джон Маккейн сообщал о намерении освободить Белоруссию “от тирании”, он специально подчеркнул, что речь не идет о военных операциях, но лишь о политическом давлении. Часть этих политических мер уже принята: Евросоюз и США одновременно запретили выдавать визы ряду официальных лиц Белоруссии, подозреваемых в причастности к “исчезновениям” противников режима из числа политиков и журналистов, Палата представителей США приняла “Акт о демократии в Белоруссии”, предусматривающий экономические санкции против этой страны, началось расследование в отношении сомнительных сделок банка, близкого Лукашенко.

Все это, конечно, несет мало приятного режиму в Минске: ни на Олимпиаду съездить, ни России пригрозить поворотом к Западу. Но ничем катастрофическим все это пока, похоже, не грозит, а реальной социальной базы для массового протестного движения в стране нет и просто так в ближайшее время не возникнет.

Как вообще можно представить себе близкую смену власти в Белоруссии? Если дороги России и Запада начнут расходиться все активнее, то практически никак – разве что Лукашенко вдруг утратит свои навыки игры на противоречиях и начнет слишком активно ущемлять российские интересы. Еще один вариант – радикально ухудшившаяся для Белоруссии экономическая конъюнктура, при которой просто исчезнет возможность как следует подкармливать силовиков и держать на относительно сносном уровне социальное обеспечение.

В случае продолжения и расширения сотрудничества России хотя бы с США перспективы Лукашенко выглядят более сомнительно. Особенно если значимые отряды оппозиции перехватят у власти лозунги интеграции с Россией – в иных условиях реальной поддержки в Москве им все равно не окажут. Но и здесь вопрос во многом будет в том, удастся ли перетянуть на свою сторону или хотя бы нейтрализовать часть силовых структур.

Лукашенко и другим его коллегам нередко приводят в пример тех кто отказался от власти добровольно. Но Леонид Кравчук уступил свое место, а Михаил Горбачев не стал вести реальной борьбы за то, чтобы оно вообще сохранилось, не только и не столько в силу личных достоинств. Просто, за Горбачевым уже мало что стояло, а украинская система на момент 1994 года еще не успела сложиться до такой степени, чтобы жестко контролировать результаты выборов.

Еще в меньшей степени можно ставить уступку власти в заслугу Станиславу Шушкевичу – у него как у руководителя Верховного Совета Белоруссии было куда меньше полномочий, да и те оказались куда более условными, чем у коллег Шушкевича по Беловежью.

Своего рода примером добровольной передачи власти некоторые считают Бориса Ельцина, но он, как и ныне Леонид Кучма, оказался готов это сделать только в руки определенного преемника. Ни того, ни другого случайный выбор народа явно бы не устроил.

В ситуации откровенно подступающей крови с совершенно неочевидным итогом уступил свою власть Эдуард Шеварднадзе. Его предшественник был просто свергнут. Относительно добровольно сдал свой вполне реальный пост лидеру победившего Карабаха первый президент Армении Левон Тер-Петросян. Нет уверенности в том, что его примеру последует и Роберт Кочарян.

Достаточно мирно (особенно если вспомнить о бурном начале 1990-х) происходит смена власти в Молдове. Залогом стабильности этой ситуации служит то, что произошло уже несколько смен власти – после Мирчи Снегура вполне мирно пришел Петр Лучинский, а после него не менее мирно нынешний президент – Владимир Воронин.

Несмотря на то, что страны Балтии пока не выдержали экзамена на взвешенное отношение к прошлому (чествования экс-эсэсовцев, порой недостаточно гибкая политика в части интеграции неграждан, попытки требовать какие-то компенсации от России и т.п.), там не только уменьшается роль радикалов, но и торжествуют вполне демократические принципы и процедуры. Ни одна из партий, ни один из президентов не создавал проблем, связанных с необходимостью передачи власти.

Другой полюс представляют собой государства Центральной Азии и отчасти примыкающий к ним в этом смысле Азербайджан. Тенденция проста: сохранение личной власти любой ценой с возможностью передачи ее по фактически по наследству. Отсюда переход власти в чужие руки может произойти только в результате гражданской войны или переворота (отставку Аяза Муталибова в ситуации, когда депутаты парламента фактически находились в заложниках у вооруженной оппозиции, вряд ли можно назвать вполне добровольной).

Что будет в 2007 - 2008 году в России? Представить себе Владимира Путина просто отошедшим от дел практически невозможно. Перешедшим на какой-то другой пост, в другой статус – пожалуй.

Андрей Пионтковский полагает: “… все, что делает сегодня Путин в сфере внутриполитической, наводит на мысль, что логическим продолжением его действий станет и его третий срок. Поэтому было бы странным, если бы Москва выступала против Лукашенко”.

Я здесь ничего странного бы не увидел – в конце концов, "двойные стандарты" постоянное блюдо в рельаной политике, а Лукашенко давно уже не нужен России. Другой вопрос, что лично Путин вряд ли намеревается соврать, когда говорит, что не пойдет на изменение конституции в части третьего срока или увеличения срока собственных полномочий. Правда, в политике мы имеем дело не физическим лицом, а с неким “коллективным Путиным”, который так просто власть, похоже не оставит, если не появится гарантий передачи ее очередному “преемнику” (а Путин однозначно дал еще перед выборами понять, что назовет некое лицо).

При этом надо понимать, что этому “преемнику” так просто, с благословением, рейтинг не передашь. Иначе не было бы такого скачка популярности между президентом и поставленными им же чиновниками. А как эту популярность заработать?

Есть панические голоса тех, кто полагает, что выборов вообще в обозримом будущем не будет. Мне такой сценарий представляется маловероятным. Более реалистичной выглядят информация о возможном досрочном роспуске Думы – с разведением по времени выборов президентских и парламентских. Хотя и это немного напоминает бурю в стакане воды.

При этом можно понять опасения тех, кто ждет накануне следующего выборного цикла принципиального обострения ситуации – и для создания положения, в котором рейтинг наследника сможет обрести приличные размеры, и для случая, если эти усилия окажутся тщетными.

Что такое неумение кремлевских чиновников проигрывать мы отчасти видим сейчас в Абхазии. Вероятно, некоторые аналитики сейчас будут внимательно наблюдать за поведением Ардзинбы как за некоторой опережающей моделью поведения “коллективного Путина” в 2008 году, если операция “преемник” не удастся.

Опыт уже более чем десятилетия показывает что именно процесс мирной смены власти оказывается одним из главных испытаний для большинства постсоветских правящих режимов.