Политики 90-х — пора на выход

Совершенно неважно: распустится Комитет-2008 или не распустится. Уже неважно: сольются в одну политическую партию «Яблоко» и СПС или будут жить по своим квартирам. В ту самую минуту, как Борис Немцов объявил, что принял пост советника президента Украины (пусть и на общественных началах), стало очевидно: политиков ельцинского призыва можно списывать в утиль. Точнее, они сами себя списали, и их виртуальное присутствие в качестве говорящих голов под названием «российские либералы» лишь мешает тем, кто должен придти и придет.

Борис Немцов не мог не понимать, что, принимая пост советника главы пусть и близкого, но все же иностранного государства, он вычеркивает себя из российской публичной политики. В любой стране, при любом режиме решение политика принять политический пост в другой стране (а должность советника всенародно избранного президента — должность однозначно политическая) — это не что иное, как декларация нелояльности своему избирателю. Двойных лояльностей в политике не бывает.

Пишу это отнюдь не в осуждение Немцова: смысл жизни любого человека — в обретении счастья, и если этот выбор сделает Бориса Ефимовича счастливее (а, собственно, зачем иначе он на этот рискованный со всех точек зрения шаг пошел?), значит, этот выбор правилен и оправдан.

Почему Немцов согласился на предложение Виктора Ющенко — не стоило бы обсуждать, будь он частным человеком, обычным гражданином Российской Федерации. Ведь не задавались же мы таким вопросом, когда бизнесмен Каха Бендукидзе вошел в правительство грузинского президента Михаила Саакашвили. Ну обидно было, конечно: людей с интеллектом Бендукидзе в стране два с половиной человека. Почему Каха стал министром экономики, а потом и вице-премьером правительства страны, в которой кремлевские тупоголовые ястребы усматривают чуть ли не второго после США врага России? Почему? Да захотелось — и весь ответ.

Борис Немцов в отличие от Бендукдзе — лицо не частное, хотя формально ни партийного, ни государственного поста в Отечестве не занимает, а председательствует в совете директоров банка «Нефтяной». Однако Немцов представляет целую генерацию российских политиков, которые пришли в публичную сферу в начале эпохи «бури и натиска», пришли на волне романтики перестройки и были движимы не столько прагматическими, сколько вполне идейными соображениями. Они представляли собой антитезу советской номенклатуре, советскому бюрократическому классу, который заменял собой класс политический, и тем были прежде всего ценны. И Немцов, и Чубайс, и Хакамада были классическими «self-made people», то есть людьми, которые сами себя сделали, чего в прежней советской (и нынешней путинской) закрытой иерархии быть по определению не могло — и уже поэтому только получили право и стали лидерами.

Закат эпохи политиков этой генерации наступил с уходом на пенсию Бориса Ельцина. Наступил не потому, что сменился президент, а потому, что они подписались на проект «российского Пиночета» — поддержали Путина, который и ментально, и по своим убеждениям, и по своему человеческому и профессиональному опыту представлял все то, от чего они отталкивались, что стремились разрушить, когда сами шли в политику в начале девяностых. Такой конформизм, как бы его ни обосновывать, какими бы прагматическими подушками не обкладывать, неизбежно разрушителен — разрушителен и для самой личности, и для имиджа политика, который в умах избирателей складывался не год и не два. Публично поддержав и поспособствовав уничтожению НТВ, согласившись на рождение политического уродца под названием «управляемая демократия», политики либерального толка поставили на себе крест. Как бы избиратель ни радовался топтанию на теле олигархов, он, избиратель, не любит тех, кто поступается принципами. Какой смысл за таких демократов голосовать, когда рациональнее — за тех, кто представляет власть и силу? В 2003 году и не проголосовали.

Уход Немцова из публичной политики – логическое завершение этого процесса. Во-первых, оппозиционная политика не приносит денег, а менять мантию принца на обмотки нищего – на то надо иметь очень серьезные убеждения. Я как-то спросила одного из коллег Немцова, который уже давно работает в большой частной компании, почему он не возвращается в политику, хотя очевидно, что работа в бизнесе его скорее тяготит. Он ответил честно и очень правильно: "Нельзя жить на Рублевке и звать других на баррикады". Нельзя. Во-вторых, либералы девяностых разочаровались в народе, для которого они мечтали построить демократический рай. Народ оказался какой-то не такой, его захотелось переселить на Луну, коли нельзя народ – на Луну, тогда сами – в бизнес или на Украину…

Короче, эпоха политиков ельцинского призыва закончилось – это уже, как говорится, факт. Важно, чтобы вслед за Борисом Немцовым это поняли и другие. Из публичной сферы им надо уйти. Их роль – в политическом закулисье. Роль, лишенная цветов, брызг шампанского и фанфар, но роль необыкновенно важная – если, конечно, им все еще не безразлично будущее страны.

Впрочем, есть и прагматический резон – собственное выживание. Интеллектуальное, душевное – в том числе.