СУД ИДЕТ ПО ПАМЯТИ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Именно показания потерпевших на суде, а таковыми признаны более 1000 человек, дают нам возможность увидеть довольно целостную картину происходившего все три страшных дня в захваченной школе*.Понятно, что опираться на показания Нурпаши...

Именно показания потерпевших на суде, а таковыми признаны более 1000 человек, дают нам возможность увидеть довольно целостную картину происходившего все три страшных дня в захваченной школе*.

Понятно, что опираться на показания Нурпаши Кулаева не стоит: он может говорить неправду (используя это как линию защиты) или может говорить то, что ему приказали под давлением. Но, выясняя истину, мы можем точно опираться на те показания потерпевших, которые повторяются из заседания в заседание и совпадают в деталях.

Важно тут понимать и еще одну вещь. Судебный процесс над Нурпашой Кулаевым является делом, как говорит прокуратура, «выделенным из основного дела по расследованию событий в Беслане». То есть прокуратура расследовала и передала в суд только ту часть дела, которая касается вины Кулаева, тогда как потерпевшие считают виноватыми в гибели своих детей не только и не столько Кулаева.

«Основное, большое дело» по расследованию событий в Беслане еще расследуется прокуратурой и в суд не передано. Потерпевшие опасаются, что прокуратура «замылит» дело, оно никогда не дойдет до суда и виновность иных людей не будет расследована и установлена, или же прокуратура ограничится наказанием «стрелочников».

Поэтому фактически потерпевшие свое расследование «большого дела» ведут сами, по крупицам восстанавливая картину произошедшего.

Если выделить только то, что повторяется и подтверждается значительным числом потерпевших, мы можем выделить несколько ключевых тем, по которым версия заложников и версия прокуратуры расходятся.

Основной и главный вопрос — это почему, от чего произошли первых два взрыва в школе, после которых события стали развиваться хаотично, что привело к огромному числу жертв. Версия прокуратуры такова: «3 сентября примерно в 12 часов неустановленные участники банды привели в действие два самодельных взрывных устройства, установленных в помещении спортивного зала» (из обвинительного заключения, стенограмма первого судебного заседания). В то же самое время потерпевшие дают показания, что по спортзалу стреляли извне («Я помню вспышку. Вот как вот что-то, понимаете, залетело, звук, вот этот вот звук. Была яркая вспышка — и все, я теряю сознание» показания потерпевшей на пятом заседании). Практически все, кто находился в зале, свидетельствуют, что взрывы в зале стали неожиданностью для боевиков — они растерялись и не понимали, что происходит. Полковник (руководитель боевиков), в момент взрывов разговаривавший по телефону с Гуцериевым, закричал: «Вы нас что, штурмуете?!» (показания на пятом заседании). Со своей стороны, прокуратура выдвигала версию, что взрывы могли произойти в связи с тем, что боевик, сидевший «на кнопке» к взрывному устройству, просто привел его в действие. Однако заложники дают иные показания: «Вот то, что была кнопка, на которой они сидели, по моему мнению, она просто была муляжом. Я в этом уверен. Я видел, как они менялись, как ноги ставили. Ведь они сидели там час, а потом менялись. Бывали моменты, что они отпускали ногу» (18-е заседание, показания потерпевшего, профессионального сапера).

Важнейшим вопросом, по которому мнение потерпевших и прокуратуры не совпадает, является вопрос о том, было ли в школе спрятано оружие заранее. Многие потерпевшие показывают, что за несколько дней до 1 сентября они видели «незнакомых, подозрительных людей» возле открытой школы. «31 августа я в 8 часов шла с работы и видела: на пороге школы сидели двое мужчин, посторонних мужчин. Дверь в школу была открыта» (4-е заседание).

Также имеются показания о том, что некоторых заложников заставили доставать запрятанное оружие из библиотеки и актового зала школы.

С этим вопросом связаны и показания, в которых потерпевшие указывают, что часть боевиков прекрасно ориентировалась в школе (здание бесланской школы № 1 нестандартное), знала все ходы и выходы.

Важные показания касаются и того, что в последние дни августа педсовет школы № 1 перенес линейку 1 сентября с 10.00 утра (как было в предыдущие годы) на 9.00. То есть боевики были информированы о переносе линейки и были к этому готовы.

Множество вопросов, которые ставят потерпевшие, касаются того, как смогла машина с боевиками проехать к бесланской школе и почему правоохранительные органы не сумели предотвратить теракт. В конце августа по Беслану поползли слухи о том, что в городе боевиками готовится теракт (об этом свидетельствуют некоторые потерпевшие). Сами боевики, со слов потерпевших, рассказывали о том, что милиция содействовала их свободному проезду к бесланской школе:

«— И еще Ходов (один из боевиков) сказал: «Вы нам дешево достались». Ребенок своей маме говорит: «Мам, нас же милиция спасет». Он услышал это и говорит: «Ты кому веришь? Своей милиции, они вас за 20 тысяч долларов продали».

— А кто продал, он не сказал?

— Мне отчет не давали» (18-е заседание).

Подводя итог, укажу еще некоторые разногласия между официальной версией прокуратуры и показаниями заложников.

Многие заложники показывают, что даже после двух взрывов развешанные боевиками в спортзале бомбочки не взорвались. Кроме того, бомбочки, по показаниям потерпевших, были начинены шариками и болтами, а такого рода ранений у заложников нет...

• За ходом суда можно следить практически в режиме реального времени: вы просто заходите в интернет и на сайте www.pravdabeslana.ru читаете полные стенограммы судебных заседаний. Также на сайте — полный текст анализа стенограмм.