прокат кино

В Москве на трех экранах показывают фильм Алексея Федорченко "Первые на Луне", о котором Ъ писал и с фестиваля "Кинотавр" в Сочи (6 июня), и из Венеции (12 сентября). Награжденный призом программы "Горизонты" Венецианского фестиваля, этот фильм мог бы стать культурным событием, а оказался пасынком кинопроката. АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ убедился в этом, влившись в аудиторию одного из сеансов числом аж в четыре зрителя.

Где фильм безусловно прозвучал — так это в профессиональных кулуарах Свердловской киностудии, где он произведен. Можно себе представить, в каких условиях, если вслед за чествованием венецианского победителя тут же стали обсуждать неизбежность сдачи в аренду студии, где в противном случае нечем будет платить за свет. Однако авторы извлекли из бедности свои выгоды. Кино о покорении космоса не выглядит убогим, потому что вписано в чисто советский контекст, который, даже будучи спародирован, сохраняет отблеск имперского величия.

Алексей Федорченко ведет очень тонкую игру с мифом. Он как будто бы разрушает его тотальной иронией, но при этом дает понять, что мифы не умирают и что им свойственно "вечное возвращение", о котором писал Ницше. Этого не было в соц-арте и "параллельном кино": и то и другое охотно выстебывали советский мифологический материал, но вряд ли стремились воскресить миф. Не было таких устремлений и в "Садах Скорпиона" Олега Ковалова — опыте чистой деконструкции советского киномифа. В то же время работа Федорченко имеет мало общего с политической реставрацией советских символов. "Первые на Луне" — это народная утопия, несбыточность которой столь же очевидна, сколь и недостижимость коммунизма к 1980 году в одной отдельно взятой стране.

Фильм замаскирован под документальное кино: одна из причин, по которым мимо него проходят сбитые с толку зрители, не имеющие на этот случай спасительного рекламного слогана. Якобы хроника: в 1938 году в Чили грохнулся с неба метеорит. Якобы реальные кандидаты в довоенные "космолетчики": бывший казанский беспризорник Ханиф Фаттахов и тот, кому в итоге доверили управлять первым межпланетным кораблем,— Иван Харламов. Руководитель и вдохновитель мифической секретной программы — Федор Супрун. Якобы реальный космодром — Нязепетровск. Ракета была якобы запущена и исчезла, руководитель сбежал, а самого Ивана Харламова видели спустя годы в разных странах и ипостасях: он пересек Тихий океан, якшался с японцами в Монголии под Халхин-Голом, сидел в читинской психушке, выступал в ульяновском цирке в образе Александра Невского из фильма Эйзенштейна. Следы героя обретало и теряло всевидящее око спецслужб, благодаря настойчивости которых и остались на радость потомкам все приведенные "документальные свидетельства". Кино недаром пользовалось репутацией важнейшего из искусств. Принцип бдительных звучал так: "Все, что было, должно быть снято, а если снято, значит, было". Значит, раз предъявлены соответствующие кадры, была высадка русского экипажа на Луне. Все действительное — реально, все реальное — действительно.

Эту кинематографическую шутку отличают хороший вкус и обратимость юмора во все стороны: здесь столь же снижены патриотические чувства, сколь и градус благородного негативизма. Россия в фильме — сказочная страна, где возможны чудеса, и как ни старается власть уничтожить своих героев, они непонятным образом возвращаются в новом обличье. Именно этим фильм Федорченко пришелся ко двору на Венецианском фестивале, будучи показан в очень сильной экспериментальной программе "Горизонты". В ней были и радикальная экологическая притча Мэтью Барни, и (что особенно интересно) еще одна космическая мистификация Вернера Херцога. Но именно фильм Федорченко оказался отмечен единственной наградой в категории игрового кино. Специалисты оценили отсутствие швов между настоящей и псевдохроникой, а также стилизацию кадров под энкавэдэшные съемки скрытой камерой, причислив российскую картину к весьма уважаемому в мире жанру поддельной документалистики — mockumentary.

Российская прокатная судьба "Первых на Луне" свидетельствует об усугубляющемся разрыве нашего кинематографа с Западом. Те фильмы, которыми заполнены российские экраны и которым обеспечена колоссальная реклама, в большинстве случаев за рубежом оказываются невостребованными, а то, что получает там высокую профессиональную оценку, здесь не может найти даже скромной арт-хаусной ниши.

Призер Венеции зрителям до Луны