Мигрант с потребительской философией

Пришлый медведь с дурной наследственностью терроризирует Баварию

Всего один нелегальный мигрант, регулярно пробирающийся на территорию Германии то из Италии, то из Австрии, уже не только вызвал бурные дебаты между либеральными «зелеными» и консерваторами, но и перепугал сельское население целой федеральной земли. Пришельцем, из-за которого переполошилось полстраны, стал бурый медведь, впервые за последние 170 лет объявившийся в баварских Альпах.

Поначалу появление косолапого вызвало восторг «зеленых», увидевших в этом событии торжество их природоохранных идей. Очарованные трогательным медвежьим доверием, гостеприимные баварцы даже нарекли поселенца человечьим именем Бруно. Но политико-зоологическая идиллия продолжалась недолго -- ровно столько времени, сколько потребовалось Бруно, чтобы утолить свой медвежий голод. В одно прекрасное утро на крестьянском дворе в баварской деревушке близ границы с Австрией была обнаружена дюжина задранных овец и несколько забитых кур. Подозрения сразу же пали на медведя. Из числа местных крестьян-добровольцев была образована группа возмездия. Крестьяне простодушно решили, что, проголодавшись в очередной раз, Бруно непременно снова воспользуется протоптанной им накануне тропой к знакомому хлеву. Там они и предполагали встретить зверя своим "оружием устрашения" -- пластиковыми пулями да рождественскими петардами. То и другое безопасно для медвежьего здоровья, но, как прикинули местные знатоки, шумовая атака сможет крепко пощекотать медведю нервы и заставит его навсегда забыть дорогу к человеческому жилью.

Как бы не так! Уже вскоре Бруно снова утолил свой аппетит точно таким же нецивилизованным образом, что и накануне. Только теперь в совсем другой баварской деревне -- в десятках километров от того места, где ему была устроена засада. Более того, ночные пиршества хищника-гурмана продолжались и дальше -- и каждый раз в новом месте. Многие крестьяне начали опасаться ходить в близлежащие леса. Неожиданной проблемой безопасности населения перед лицом угрозы 200-килограммового мохнатого зверя озаботились баварские власти и эксперты по дикой природе. Последние утверждали в СМИ, что у безоружного человека, вставшего на пути Бруно к крестьянском хлеву, не будет ни малейшего шанса выйти победителем. С вооруженным противоборством в Баварии тоже не все так просто. Необходима лицензия не только на отстрел, но даже и отлов медведя. А без этого гарантированы походы по судам.

Одновременно с разработкой мер обеспечения безопасности сельчан проводились и криминалистические мероприятия по установлению личности пришельца. Генетический анализ его шерсти, оставленной на крестьянских дворах, позволил вычислить не только его регистрационный код, но и родословную, подтвердившую предположения о дурной наследственности зверя.

Медведь Бруно, он же JJ1, оказался пришельцем из прежде австрийской, а ныне итальянской провинции Южный Тироль. Он является прямым потомком медведей, завезенных несколько лет назад в природный парк Адамелло Бренто в рамках финансируемого Евросоюзом проекта. Как теперь признают эксперты по крупным хищникам, с медведицей -- матерью Бруно по имени Юрка -- была допущена принципиальная ошибка: ей в свое время не вживили чип с микропередатчиком, постоянно сообщающем о местонахождении животного. Поэтому экологам из парка и не удались попытки привить Юрке сколько-нибудь цивилизованные манеры. Медведица подалась на "вольные хлеба" -- а именно в крестьянские дворы, обитатели которых, видимо, казались ей невероятно легкой по сравнению с охотой на дикой природе добычей. Такую же потребительскую жизненную философию медведица привила и обоим своим детям, которых родила от медведя по кличке Хосе. По начальным буквам кличек родителей оба медведя-брата и были зарегистрированы в учетных документах -- JJ1 (Бруно) и его близнец JJ2. «Дикие звери мыслят крайне экономично, -- утверждает эксперт по лесной фауне из технического университета баварского Фрайзинга Андреас Кениг. -- Гнаться за дикой козой медведю существенно хлопотнее, чем загрызть барана на пастбище».

Юрка воспитывала медвежат первые 15 месяцев и научила их, например, никогда не возвращаться на место своего "пиршества" на пастбище или в курятнике. Дело в том, что однажды крестьяне проучили медведей пластиковыми пулями. С тех пор они навсегда усвоили: в первый визит бывает жирная добыча, в повторный -- крупные неприятности. С этой жизненной философией они и путешествовали по Альпам. JJ2 в последний раз видели где-то в Швейцарии прошлой осенью, и, судя по всему, привычка питаться на крестьянских подворьях его сгубила. Считается, что он пал жертвой несанкционированного отстрела. Бруно же перебрался в Германию, где после своих первых выходок едва не попал под пули уже на законных основаниях -- баварские власти выдали разрешение на отстрел медведя-потрошителя. Но, видимо, чутье у этого медведя воистину сверхъестественное -- сразу после этого он исчез и вернулся в Баварию лишь после того, как на его защиту поднялись все природоохранные организации этой земли. Зоозащитники организовали несколько акций в поддержку животного. И хотя лицензию на отстрел официально никто не отменял, уже ясно, что теперь никто не допустит пролития медвежьей крови.

"Проблемный медведь", как назвал Бруно в одном из своих выступлений премьер-министр Баварии Эдмунд Штойбер, снова вернулся в Германию в минувшие выходные. И безнаказанно "подкрепился" на пастбище заблудшими овечками. Впрочем, и дальше наносить урон крестьянам ему не позволят. Баварские власти пригласили из Финляндии специалистов по поимке медведей со специально натасканными собаками. В свою очередь природозащитники уже разработали план мероприятий по адаптации медведя к дикой жизни. Предполагается, что после поимки косолапый гурман сперва будет помещен в специальный загон, где его будут обучать охоте на дичь. Затем натренированного Бруно выпустят на все четыре стороны. Правда, противники такого «перевоспитания» предлагают поселить Бруно от греха подальше куда-нибудь в мюнхенский зоопарк. Чему не научился маленький Ганс, резонно приводят они старую немецкую крестьянскую мудрость, Ганс большой уже не научится никогда.

Юрий ШПАКОВ, Берлин