Н. Борисов

Готовясь к размещению, чиновники и представители “Роснефти” высказывали много идей, в том числе продажи крупного пакета стратегическому инвестору. Но Богданчиков предлагает “стратегам” становиться в общую очередь. “Если кто-то из мейджоров или крупных компаний Юго-Восточной Азии [интерес высказывали индийская ONGC и китайские CNPC и Sinopec] захочет купить – пусть покупает в ходе IPO, – говорит он. – Такая возможность у них остается. Они могут купить акции, но на общих условиях”. Если спрос превысит предложение, “Роснефтегаз” и “Роснефть” смогут выбирать, кому и сколько продать. “Наша [менеджеров] позиция заключается в следующем: больше 1,5–2% акций в одни руки не давать”, – заявил Богданчиков “Ведомостям”. Он считает, что “Роснефти” не нужен стратегический инвестор “в том классическом понимании этого слова”, так как “Роснефть” уже сама по себе крупная компания “и многое может”. А среди стратегических инвесторов “нет ни одной компании, которая развивалась бы такими же темпами, как и “Роснефть”, прирост добычи которой превышает 7% в год.

“Я точно буду покупать акции”

Президент “Роснефти” Сергей Богданчиков хочет участвовать в IPO, чтобы стать совладельцем компании. “Да, я точно буду покупать акции “Роснефти”, если совет директоров разрешит”, – рассказал он “Ведомостям”, добавив, что готов потратить на это примерно 30% всех сбережений. “Я рассматриваю это как долговременную инвестицию... Я не потрачу все деньги, но 30% – довольно много, если учесть, что у меня есть семья, сыновья”, – рассказывает Богданчиков. Оценить состояние Богданчикова сложно. Сам он об этом говорить не желает, а в списки богатейших людей, составленные журналами Forbes и “Финанс”, не входит. Польский журнал Wprost в 2005 г. приписывал ему $700 млн.

Менеджеры обязаны раскрывать свою долю в компании. У менеджеров “Газпрома” 0,02% монополии, из которых у предправления Алексея Миллера – 0,00000027%, у менеджеров РАО “ЕЭС России” – 0,002%, предправления Анатолия Чубайса – 0,00195%.

Богданчиков уже был совладельцем компании, которой руководил, – “дочки” “Роснефти” “Сахалинморнефтегаза”. “У меня был довольно приличный пакет <...>, который я получил при первичной приватизации, – рассказывает он. – Это был 1994 год, тогда для топ-менеджеров при приватизации полагалось 5%... Я купил больше 1% – меньше $1 за акцию”. По его словам, в 1997 г. он продал часть пакета, когда цена поднялась до $10–12 за акцию, оставшиеся бумаги он продал по $5–7 до дефолта 1998 г.: “Они начали дешеветь, и я боялся, что совсем потеряю”. С тех пор, по словам Богданчикова, у него нет и акций “дочек” “Роснефти”. Он вкладывает деньги в акции других российских компаний (назвать их он отказался), но это не основной заработок. Собственного бизнеса, по словам Богданчикова, у него нет: “Когда им заниматься?”

Намерение Богданчикова купить акции на IPO – хороший сигнал для рынка, считает управляющий директор “Центринвеста” Дэн Раппопорт, это значит, что он будет относиться к миноритариям так же, как и к себе. Как правило, менеджеры не покупают акции через биржу, а получают их благодаря опционам. В конце 2005 г. в “Роснефти” обсуждалась идея направить порядка 2% на опционы сотрудникам. По словам Богданчикова, в итоге “менеджеры решили не инициировать такую операцию в ходе IPO”. Сотрудники “Роснефти” смогут приобрести акции в ходе размещения на общих условиях, руководство – с разрешения совета директоров.

“Больше 1,5–2% в одни руки не давать”

“Стратег” может попытаться диктовать условия менеджменту “Роснефти”, объясняет эту позицию Раппопорт. А если “стратеги” все-таки захотят увеличить долю, это будет иметь положительный эффект: они будут скупать акции на вторичном рынке, и это поднимет цену акций.

Сколько стоит “Роснефть”

Точный размер пакета акций “Роснефти”, который будет предложен инвесторам, до сих пор не назван – параметры IPO утвердят советы директоров “Роснефти” и “Роснефтегаза” 23 июня. Богданчиков считает, что после IPO у государства останется более 75% акций компании. А после того как компания перейдет на единую акцию со своими “дочками” в октябре, государству будет принадлежать больше 50%, добавляет он. Сама компания может разместить до 400 млн дополнительных акций (4,4% уставного капитала).

Минимальная цена, за которую государство может продать “Роснефть”, – $45 млрд или около того. Если исходить из предположения Богданчикова, что при IPO государство не расстанется более чем с 25% минус 1 акция “Роснефти”. Ведь известно, что “Роснефтегазу” нужно привлечь около $9 млрд – чтобы погасить кредит западных банков с процентами (около $8 млрд) и заплатить налоги (около $1 млрд). Сам “Роснефтегаз” будет продавать примерно 20% акций (еще 4,4% разместит сама “Роснефть”).

При оценке компании в $45 млрд за акциями “Роснефти” выстроились бы очереди, считает Раппопорт. Начальник аналитического отдела “Брокеркредитсервиса” Максим Шеин будет рекомендовать клиентам покупать бумаги на IPO, если они будут размещаться исходя из цены $50 млрд и ниже за всю “Роснефть”. Аналитики банков – организаторов IPO посчитали справедливой стоимость компании в $63–120 млрд.

“Роснефти” придется размещать акции на падающем рынке. 6 мая индекс РТС взлетел до исторического максимума в 1765 пунктов, “Газпром” в тот день стоил $303 млрд, “Лукойл” – $80,6 млрд. Вчера индекс РТС составил 1344 пункта, капитализация “Газпрома” – $222 млрд, “Лукойла” – $58,8 млрд. Это не самое удачное время для размещения, говорит Шеин. Богданчиков не считает нужным откладывать IPO, ведь ни один фундаментальный показатель ни в стране, ни в компании не ухудшился. Но компания уже задумывается о будущей капитализации. “IPO – это только одномоментный акт. Вот он произошел – и все, через две недели, в лучшем случае – через три месяца все забудут, что оно было, а дальше все будут смотреть на капитализацию”, – объясняет Богданчиков. В среднесрочной перспективе он хочет довести стоимость “Роснефти” до $150–200 млрд. К началу июля “Роснефть” подготовит программу роста капитализации, обещает он (подробнее см. врезку).

Богданчиков купит “Роснефть”