СБОРНАЯ ТТ

СПОРТ

Раз в четыре года для звезд мирового футбола настает судный час, и называется он — чемпионат мира. В эти дни на гламурных персонажей — таких, как Дэвид Бекхэм, играющий в голубых бутсах с английскими флажками на язычках, или Андрей...

Раз в четыре года для звезд мирового футбола настает судный час, и называется он — чемпионат мира. В эти дни на гламурных персонажей — таких, как Дэвид Бекхэм, играющий в голубых бутсах с английскими флажками на язычках, или Андрей Шевченко, умудрившийся в игре против Испании не растрепать своего стильного пробора, — из джунглей мирового футбола грозно надвигается толпа новых героев, пахнущих не рекламным дезодорантом Spice, а настоящим спортивным потом.

Лица этих людей только что были не известны никому, кроме жен и друзей. Об их подвигах на провинциальных стадиончиках с деревянными скамейками не писали в газетах. Они бились за очки в чемпионатах, которые не освещает канал «Евроспорт». И вот вдруг на них направлены камеры ТВ, и три миллиарда людей смотрят на их рывки и финты, и особы королевской крови, сидящие на трибунах, аплодируют им. Среди игроков из Кот-д'Ивуара, Того и Эквадора, выходящих сейчас на арены Германии, каждый волен выбирать себе нового героя по вкусу. Я же выбираю сборную Тринидада и Тобаго. Я болею за них. Я восхищен ими.

Эти люди, в своем первом матче вышедшие играть против статусной сборной Швеции, по меркам мирового футбола были в тот миг никто. Знатоки, искушенные в спорте, не знали их фамилий: кто такие Сид Грей из клуба «Сан-Хуан Джаблотех», кто такой Эвери Джон из клуба «Нью-Ингланд Революшн»? Их имена и фамилии отдавали чем-то ненастоящим, словно они не люди из плоти и крови, а персонажи пиратского романа Стивенсона. Сборной Тринидада и Тобаго во всемирном футбольном театре предназначалась роль курьеза, который вызовет мимолетную улыбку на устах пресыщенной зрелищами публики. В строго определенных рамках мифа они должны были стать коллективным агнцем, которого отдают на заклание суровым викингам и мощным бритам.

Шведы верили в это, выходя на поле. На лицах европейских королей Ларссона, Ибрагимовича и Юнгберга была написана уверенность в незыблемости мирового футбольного порядка, а также в законах Дарвина, в соответствии с которыми сильные во имя эволюции обязаны пожирать слабых. Но постепенно выражение их лиц менялось. Каждый, кто смотрел этот матч, видел, что в конце концов на лицах респектабельных шведов появилась злость. Зол был знаменитый полузащитник Юнгберг, играющий в породистой английской премьер-лиге: он не мог справиться с защитниками, которые все вместе за всю свою жизнь не заработают столько, сколько он за один сезон. Зол был громила Ибрагимович, вдруг узнавший, что пластичные чернокожие парни с далеких островов умеют делать с мячом то, чего не умеет он. Раздражение было и на лице Ларссона, который недавно раздавал элегантные пасы в финале Лиги чемпионов, а тут вдруг никак не мог справиться с детьми.

Да, с детьми. По всем футбольным меркам сборная Тринидада и Тобаго, пусть даже в ней есть игрок ростом за два метра, — дети. Они неопытны, как дети. Они старательны, как дети. После игры со шведами они бегали по полю и кричали, как дети. В игре против англичан, 80 минут удерживая счет 0:0, они смеялись, как дети, которым удалось посадить в лужу многоопытных взрослых. Улыбки, появлявшиеся на их залитых потом лицах, были прекрасны: в них было такое непосредственное удовольствие от игры в мяч, такая веселая и несколько мстительная радость оттого, что они выставили дураком мужа Бритни Спирс в его модных голубых бутсах!

Игра, которую показал Тринидад и Тобаго, лежит вне футбольного канона, предписывающего быстрый переход от обороны к атаке. Этот канон возник в больших городах, одержимых быстрым переходом из грязи в князи; он утвердился в мегаполисах, где все всегда бегут по делам и даже любовью занимаются наспех. Но на островах Тринидад и Тобаго так не живут! Чернокожие парни никуда не торопятся: они берегут мяч, как драгоценную игрушку, с которой приятно повозиться. Так можно вертеть в руках большую розовую раковину, в которой слышен глухой шум океана, так можно катать по пляжу резиновый мяч — приятно, бесцельно.

Сборная Тринидада и Тобаго! В самом этом названии есть предвкушение приключения и другой жизни. Этот кораблик под пестрым флагом, вступив в бой с британским дредноутом, не посрамил чести потомков пиратов и рабов. В их мелком пасе разума было больше, чем в сотне рывков потерявшего дар остроты Оуэна. Они не пытались отбойным молотком сокрушить полузащиту противника, потому что, я подозреваю, отбойные молотки — вообще не их жанр; они обволакивали шведов и англичан своими перемещениями, словно затягивая их в мягкий растаманский дурман. В мир футбола, где уже есть итальянский бетон, голландское движение и германская воля, посланцы Тринидада и Тобаго ввели новый материал — карибскую смолу, вязкую, тягучую и золотистую.

Это не строительный вар, черный и густой, которым в нашем холодном климате замазывают щели. Карибская смола течет, не затвердевая. Она содержит в себе элементы, из которых состоят далекие сказочные острова: желтое солнце, синяя вода, белый песок, немножко счастья, немножко удачи. Пусть даже они и не выйдут в следующий круг — их радостный и терпеливый детский футбол все равно не забыть.