ЕСЛИ НА ВАС ПОНАЕХАЛИ...

ПЛАТА ЗА ЖУЛЬЁ

Квартирка у Димы Кочерова была небольшая, однокомнатная, но ему хватало. Пока он не унаследовал эту однушку, раньше жил вместе с бабушкой — инвалидом первой группы — в малогабаритной квартире.Однокомнатную квартиру в доме, где Дмитрий...

Квартирка у Димы Кочерова была небольшая, однокомнатная, но ему хватало. Пока он не унаследовал эту однушку, раньше жил вместе с бабушкой — инвалидом первой группы — в малогабаритной квартире.

Однокомнатную квартиру в доме, где Дмитрий родился и вырос, у метро «Новогиреево», он унаследовал от своего отца. Он оказался не единственным наследником отцовского имущества — квартира досталась на двоих — Дмитрию и его сводному брату Олегу. Брату было где жить, и он никогда не высказывал претензий на свою половину — в свое время уже получил квартиру от отца. Но несколько месяцев назад вместо брата в крохотной однокомнатной квартире появились чужие люди — Игорь Тунякин вместе с женой и пожилой матерью.

Без разделения лицевого счета, без решения суда Тунякины взломали дверь в квартиру, пока дома никого не было. На процедуру взлома они пригласили милицию, «чтобы потом не было претензий». Свое право на заселение именно в эту квартиру они подтвердили договором о покупке половины квартиры, принадлежавшей сводному брату Дмитрия. Каждый из Тунякиных приобрел по 1/6 части, а жилая площадь там всего 19,4 метра.

Тунякины приехали в Москву из Воронежской области. Они купили половину однокомнатной квартиры у брата Дмитрия при посредничестве агентства недвижимости «Московские огни». Самому Дмитрию никто не предлагал выкупить долю, хотя у него, согласно российскому законодательству, на это есть преимущественное право. Агентство утверждает, что предложение о покупке было отправлено Дмитрию телеграммой, но он на него не ответил. Молчание Дмитрия нотариус, сопровождавший сделку, истолковал как отказ от покупки. На уведомлении о доставке телеграммы даже стоит отметка, что Дмитрий получил ее, но сам он утверждает, что никаких сообщений о том, что другая половина квартиры идет с молотка, ему не доставляли.

Вообще остается непонятным, как агентству «Московские огни» удалось продать половину однокомнатной квартиры трем разным лицам. Жилищный кодекс признает объектом сделок только изолированные помещения. Однако Алла Шегаль, юрист агентства, ссылается на 246-ю статью Гражданского кодекса, согласно которой участники долевой собственности вольны распоряжаться своим имуществом как угодно, соблюдая при этом преимущественное право на покупку со стороны совладельцев.

— Гражданский кодекс в данном случае превалирует над Жилищным, — полагает госпожа Шегаль. — ГК первичен, он действует давно. Подтверждением законности сделки может послужить еще и то, что ее зарегистрировали государственные регистрационные органы. Если бы они усмотрели нарушение с нашей стороны, они бы этого делать не стали.

Алла Шегаль, однако, не берет в расчет 10-ю статью Гражданского кодекса, которая запрещает злоупотребление правами. Кроме того, ей как юристу должно быть известно о пленумах Верховного суда, неоднократно запрещавших продажу доли в жилье без изолированного выхода.

— Новые жильцы быстро освоились. С первой минуты повели себя очень активно. Взломали дверь, заменили замки. Я неоднократно обращался в письменной форме в 102-е отделение милиции, Перовскую прокуратуру, но получал только отписки, — рассказывает Дмитрий. — Я общался со специалистами и выяснил, что мой случай — достаточно распространенный. Мошенники покупают доли вместе с проживающими людьми и начинают их «раскручивать». Они нашли лазейку в законе и умело ею пользуются.

Несмотря на то что Тунякины брали квартиру не глядя, даже ни разу не осмотрев ее, она им явно понравилась. Они перевезли туда свои вещи и стали устанавливать свои порядки. Родственников Дмитрия — маму, сестру — подселенцы выгоняли в десять часов вечера под тем предлогом, что они в этой квартире не прописаны.

Дима стал реже бывать в своем доме, перебрался обратно к бабушке. Новые жильцы однажды устроили настоящую драку. Дмитрий зафиксировал травмы, и на соседа даже завели уголовное дело, которое, впрочем, быстро закрыли. Районное отделение милиции не нашло состава преступления в его действиях.

— Эти люди с самого начала заявили, что они здесь хозяева — рассказывает Дмитрий. — Они сказали, что им плевать, станем ли мы с ними судиться. Сказали, что уйдут, только если мы оплатим им отдельную съемную квартиру. Но я в этом доме родился и вырос.

Дима и его родственники спрашивали у новых соседей, зачем те купили жилье, в котором фактически невозможно жить. Соседи смеются в лицо и предлагают Дмитрию перекупить его половину по дешевке. Специалисты говорят, что продажа доли в квартире — с некоторых пор весьма популярный, хотя и сомнительный бизнес.

— Дело в том, что владение долей в квартире никак не привязано к праву пользования метражом в этом помещении, — рассказывает Владислав Будовниц, адвокат Дмитрия Кочерова на предстоящем судебном процессе. — Можно купить одну тысячную долю однокомнатной квартиры, въехать туда со всеми вещами и попросту выжить совладельцев. На такие сделки идут люди, злоупотребляющие своими правами, люди, живущие по принципу «побеждает сильнейший». На формально законных основаниях они занимают квартиру, чтобы потом перекупить ее всю за бесценок.

Российские риелторы давно обращают внимание законодателей на то, что ситуация с продажей долей до сих пор остается неурегулированной.

— Сделки, объектом которых выступает доля в неделимом имуществе, — это больной вопрос нашего жилищного рынка, — считает Константин Апрелев, вице-президент Российской гильдии риелторов. — На мой взгляд, гораздо разумнее организовано, например, немецкое законодательство, которое запрещает продажу доли имущества, которую невозможно выделить в оборот.