МОСКВА, КОТОРОЙ НЕТ ВООБЩЕ

МОСКОВСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Двадцать лет назад Москва четко разделялась на старую и новую. Старая была оплотом борьбы против советской власти. В бензобаки бульдозеров, сносящих храмы и особнячки, интеллигенты подсыпали сахар, сидя на кухне, пели о Старом Арбате, а...

Двадцать лет назад Москва четко разделялась на старую и новую. Старая была оплотом борьбы против советской власти. В бензобаки бульдозеров, сносящих храмы и особнячки, интеллигенты подсыпали сахар, сидя на кухне, пели о Старом Арбате, а ВООПИК стучал историческими именами и датами о чиновничьи столы.

Нынешние москвичи аполитичны, нерелигиозны, перед авторитетами шапок не ломают, а предпочитают любоваться «средой». А среда — это жизнь, которую нельзя представить ни без новостроек, ни без обывателей, создающих атмосферу, стиль, индивидуальность московского уголка. Такая жизнь — не борьба, а удовольствие, которое требует безмятежности, стабильности, досуга. Прогулки по выходным «Москультпрога», интернет-сайт «Москва, которой нет», альманах «Большой столичный журнал» — все эти проекты живо и заинтересованно общаются с Москвой — многоликой и многоглавой. Не старой, а скорее уходящей. Без возраста, зато с целой китайской пульсовой палитрой — быстрых, медленных, глубоких, вязких ритмов. Выбирай и живи, превращайся на здоровье, как делают это упомянутые проекты.

Взял в руки «БСЖ» — и… вперед, гулять по Остоженке с Рустамом Рахматуллиным. Открыл путеводитель «Москва, которой нет», выпущенный участниками одноименного проекта» — и… погрузился в воспоминания. И вернулся обратно, в «БСЖ», рубрику «100-личный журнал», где опубликованы мемуары известных москвичей. Идешь на москультпрогулку, а попадаешь… на перформанс с поэзией, музыкой, живыми беседами с «аборигенами» — и опять в «БСЖ», к статьям о московских дворах, кино, моде.

Из языка московских реставраторов почти ушли слова «реставрация» и «охраняемый объект». Вместо них все больше звучат «реконструкция» и «предмет охраны». Таким предметом может стать наличник, акустика или вообще «красная линия». Москва стала пейзажем, состоящим из «видов» и «ракурсов», — объектом «чужестранного», удивленного созерцания. Недаром столицей заинтересовались иностранные организации по охране архитектурного наследия (MAPS), а когда участники «МКН» за экскурсию у «Теплых торговых рядов» оказались в милицейском участке, стражи порядка не нашли ничего умнее, чем попрекнуть ребят тем, что они «не местные».

Вместо Москвы старой и новой, вместо «своих» и «чужих» появились приятные люди, путешествующие в приятных местах.

Адриан КРУПЧАНСКИЙ (интервью агентству REGNUM): «Мы хотим делать исторический, культурологический проект. Мы ставим перед собой цель сделать старую Москву модной, сделать так, чтобы интересоваться историей стало престижно… Наша аудитория — очень приятные люди… Самых разных возрастов, совершенно разные по материальному положению, но это интеллигентные, умные люди… Очень приятно видеть такие лица».

Сергей НИКИТИН (интервью тому же агентству): «Я с удовольствием организовал бы москультпрогулку по лужковской Москве, если появится человек, способный рассказать об этом серьезно и корректно с архитектурной и культурологической точки зрения. Есть… очень удачные здания. Пройдитесь хотя бы по Бакунинской улице, здесь у Электрозаводского дворца недавно построили офисное здание в неоклассическом стиле и роскошный гараж… Есть районы, в которых ничего не снесли, а гулять там стало неприятно, и вот, напротив, на Красноармейской, в районе «Аэропорта», нет ни одного признанного шедевра, а как же там хорошо!».

Превратившись в артобъект, Москва утеряла былую связь с заказчиком, стала «зашкаливать» на аукционах и дариться от души.

Вот, например, «Большой столичный журнал» выглядит как шикарный «глянец» для богатых иностранцев. А между тем это ведомственный орган Москомнаследия. Ни грамма рекламы, и даровая раздача в Белых Палатах на Пречистенке.

Сайт «Москва, которой нет» авторы делали на заработанные в коммерческой организации деньги в свободное от работы время. После инцидента с «Теплыми рядами» Москомнаследие в лице своего нового главы Валерия Шевчука пригласило их участвовать в работе общественного совета при ведомстве. Но вот что на это говорит Адриан Крупчанский: «Мы как митьки — мы никого не хотим победить, соответственно, и с нами ничего нельзя сделать. С нами хотят сотрудничать? Отлично! Мы готовы». Один из авторов путеводителя, Александр Можаев, прямо сказал, что это книга о любви. А Макс Фрай в предисловии назвала ее «спиритическим сеансом» со старой Москвой. Путеводитель ведет читателя пока только от Пречистенских до Арбатских ворот, но ребята намерены продолжать проект.

Интереснейший трехтомник Алексея Комеча, искусствоведа и самого известного и непримиримого защитника Москвы, «Архитектурные ландшафты России», замысел которого продолжают все вышеупомянутые издания, вряд ли быстро найдет своего читателя: он стоит около 5000 рублей.

Вокруг новой арт-Москвы вращается масса артпроектов. Это и влюбленная в столицу «Серебряная камера», и возрожденный «Блошиный рынок» на Тишинке, и документальные шедевры о Москве по ночному телевидению, и экспозиция в Пушкинском музее фотографий московского модерна Кати Голицыной, и насквозь театральная юбилейная выставка архитектора Михаила Белова…

Но стоило Москве осознать себя в новом виде среды, атмосферы, игры, выстроить очередную оппозицию моноцентрическому и статичному Питеру, как именно в этом виде она и стала исчезать.

Темпы нынешних сносов крае- веды приравнивают к темпам тридцатых годов: исчезают целые кварталы, набережные, меняется облик бульваров…

В общем количестве жертв тонет то немногое, что удается спасти силами проснувшейся от спячки общественности.

В середине сентября в Музее архитектуры собрался первый форум общественных проектов в сфере охраны культурного наследия Москвы.

Публика увидела новый мартиролог «Хроника исчезновения старой Москвы. 1990—2006», насчитывающий 648 погибших памятников. Книга с тщательностью судебно-медицинского эксперта доводит до сведения место, время и характер совершенного преступления, возлагая ответственность на «хозяев города».

Статья Константина Михайлова «Уроки московского погрома» раскрывает логику и психологию сносов — от революционных «зачисток» до буржуазных «новоделов».

Черно-белый дизайн не вяжется ни с монохромным спиритуализмом «МКН», ни с ретроколлажами «БСЖ». Москва «заигралась». Настолько, что в феерической ее атмосфере чувствуется запах гари.

Федор ФОКИН, «Москва выходит из себя» («БСЖ»):

«Несомненно, политическая природа Москвы препятствует развитию в ней полицентризма. <…> Все более или менее масштабные московские строения стремятся «увидеть» Кремль. Пока сохраняется такая исходная ситуация, никакие инженерные схемы столице не помогут, Москва будет валиться сама в себя, как в яму, строить новые дороги и стоять в пробках…

Нужно строить Москву как город городов, какова она и есть на самом деле. Только в этом случае тотальное давление на центр будет преодолено…

Амбиции новых застройщиков получат новые адреса. У памятников исторической зоны Москвы (тех, что еще уцелели) появится некоторый шанс на спасение».

Константин МИХАЙЛОВ, «Хроника»:

«В старину говорили: «Поскреби русского и увидишь татарина»… Теперь все наоборот: поскреби иной «самобытный» московский памятник, прикидывающийся старинным, увидишь бетон или свеженький кирпич. Подлинность выведена за скобки…».

Алексей КОМЕЧ: «За 70 лет советской власти у нас пропало ощущение подлинности, уважение к документу. Нам достаточно ксерокса. А тут еще капитализм наложился на остатки коммунизма — и во главу угла встал вопрос денег. Реконструкция всегда дороже, чем снос с последующим «воссозданием»… На периферии памятники гибнут из-за бедности, в Москве — из-за денег».

Сергей НИКИТИН (интервью агентству REGNUM): «Нам очевидно, что терпимое — у большинства россиян — отношение к сносу зданий-памятников обусловлено чрезвычайно низкой культурой общества. Пока уважение к старине не будет усваиваться с детства как таблица умножения, мы будем терять наше наследие».

Юлия МЕЗЕНЦЕВА, соавтор книги «Москва, которой нет (в клубе «Билингва» 7 сентября): «Пока мы писали книгу, часть памятников снесли. Так что придется вам самим делать в путеводителе пометки «нет».

Форум еще больше прояснил ситуацию и попытался сформулировать свои ближайшие задачи.

Оказывается, в Москве нет единого списка памятников и власти имеют право исключить из реестра любое здание, не советуясь с экспертами. О всенародной доступности списков не может быть и речи: за ними охотятся строители и девелоперы.

Но кое-что успели собрать сотрудники ВООПИКа и Московского общества охраны архитектурного наследия (MAPS). И эти списки будут опубликованы в интернете. Может быть, это кого-то остановит?

Нет в Москве, как это ни дико, и городской туристической карты. Зато теперь MAPS выпустил ее двойника. «Москва под угрозой» снабжена эпитафией: «На каждой улице в центре столицы есть дом, который скоро исчезнет». На карте уже нет «Военторга», зато еще есть Большой театр и «Детский мир»…

По закону реставрации подлежит «совокупность предметов охраны». Ни объемов, ни пропорций здания можно не сохранять, что уж говорить об окружающей среде или городском ландшафте. Предмет охраны становится объектом манипуляции, не оставляющей камня на камне от памятника, и мотивом для самых смелых реконструкций.

Но была бы в этом надежда на талантливое решение, если бы не обязанность инвестора отдавать государству половину восстановленных площадей. И была бы надежда на сохранение городского облика, если бы тур- агентства патентовали московские маршруты и сопротивлялись строительному разгулу.

В итоге вместо «реставрации» и «реконструкции» все больше звучит чисто московское словечко «воссоздание». То есть памятники клонируют. Включая вполне еще живые. Единственно ради денег «воссоздаются» отнюдь не аварийные, а вполне крепкие здания (как это случилось с «Военторгом» и гостиницей «Москва»).

Из тех же соображений памятник раздувается как мыльный пузырь — вверх, вниз, в стороны, оставляя «некоторое сходство» с оригиналом.

Чистая и умытая новодельная Москва, от которой приходят в восторг обыватели, напоминает физиономию алкаша в утреннем зеркале. Злые языки вспоминают «человека, похожего на генерального прокурора» и телесериал «Не родись красивой».

Охранному законодательству нужны серьезные поправки. Они будут обсуждаться на форуме и передаваться депутатам.

В поисках собственника памятников форум обратился и к православной церкви. Разве не дорог иерархам облик старого города?

Рустам Рахматуллин предложил московским реставраторам совершить ритуал повторного подписания Венецианской хартии реставраторов. Все ли решатся?

Оглянулись и на европейский опыт. Там государство помогает инвесторам, не претендуя ни на какие площади, разрабатывает детские краеведческие программы, дающие не только почувствовать стиль своего района, но и поучаствовать в его восстановлении. А общество защищает свои культурные ценности бизнес-планами по приспособлению памятника к нуждам горожан.

«В центре Эдинбурга вы опускаетесь в подвал — и попадаете в многоэтажный старинный город, бережно раскопанный и сохраняемый. В центре Барселоны можно побродить под землей по остаткам поселения времен Римской империи.

У стен Кремля в Москве — бетонное подземелье Манежа нового, новодельная крыша Манежа исторического, пустыри на месте «Военторга» и гостиницы «Москва», новодел на месте «Теплых рядов» на Ильинке. Почувствуйте, как говорится, разницу» (Константин Михайлов, «Хроника»).

У Адриана Крупчанского есть замечательная идея — сделать компьютерный стереоальбом Москвы начала ХХ века. Если довести ее до абсурда, у нас появится уникальный шанс сыграть в «Москву, которой нет вообще».