«ОНА ПОГИБЛА, ЧТОБЫ МЫ ЗНАЛИ ПРАВДУ»

Отдельный разговор

Досадная случайность, пробка из-за какой-то аварии на автостраде А3 перед парижским «перифериком», задержала у въезда в город. Когда я из подземной парковки поднялся на лифте на площадь Нотр-Дам, митинг памяти Анны Политковской уже шел. C...

Досадная случайность, пробка из-за какой-то аварии на автостраде А3 перед парижским «перифериком», задержала у въезда в город. Когда я из подземной парковки поднялся на лифте на площадь Нотр-Дам, митинг памяти Анны Политковской уже шел. C импровизированной невысокой трибуны Катрин Денёв читала отрывки из Аниной книги. Окруженные плотной толпой, ее слушали мэр Парижа Бертран Деланое и бывший министр иностранных дел Франции Мишель Барнье. Они не выступали, но выступавшие каждый раз обращались к ним как к главным участникам митинга.

К трибуне подходили один за другим французские коллеги и друзья Анны, говорили, в общем-то, одни и те же слова скорби, возмущения и любви. «Анна погибла ради нас, чтобы мы знали правду, но также и из-за нас, потому что мы ее почти не слушали, а наши представители были непроницаемо благодушны», — взволнованно восклицал мэтр французской интеллектуальной элиты философ Андре Глюксман. Он лично знал Аню.

Но большинство людей, заполнивших площадь перед собором Парижской Богоматери (а их, по оценкам полиции, было около тысячи), — это, говоря по-французски, «анонимы», то есть рядовые граждане. Их объединила любовь к России, по меньшей мере, небезразличие к тому, что происходит в великой стране, которая так много дала европейской культуре. Сопереживали, выражали, как могли, свои симпатии нашему народу. Умные лица: журналисты, писатели, деятели культуры, студенты… Те, кто читает и умеет думать.

На площади — десятки портретов Политковской, лозунги с требованием справедливого расследования убийства и наказания преступников.

«Нельзя ограничиваться эмоциями. Здесь и сейчас начинается долгий марафон к свершению правосудия», — сказал генеральный секретарь организации «Репортеры без границ» Робер Менар.

Митинг закончился, на Париж спускались сумерки, и уже вспыхивали огни на вывесках ресторанов и кафе левого берега Сены у Латинского квартала. А люди под музыку Шопена, звучавшую из больших черных колонок, подходили к портретам Ани. Метровые цветные фото на брусчатке мостовой, увеличенная первая полоса траурного выпуска «Новой» — у памятника Карлу Великому… Горящие свечи, белые розы и красные маки… И очередь к книге соболезнований.

Заметив в толпе высокую сутуловатую фигуру, подхожу к Андре Глюксману, который не спешит уходить.

— Что в эти минуты вы могли бы пожелать журналистам и читателям «Новой газеты»?

— Смелости, смелости и смелости… Когда Анна уезжала в Москву, я ей сказал «до свидания». Но мы оба не были уверены, что свидимся. Помню, она еще сказала, что не хочет, чтобы молодые журналисты ездили вместо нее в Чечню: «Я лучше знаю положение там, знаю, как вести себя, и не хочу, чтобы их смерть осталась на моей совести». И второе: то, чем она занималась, делало честь России. Она была патриоткой, потому что любила Чехова, Пушкина, любила правду…

— В России на самом высоком уровне заявлено, что она не оказывала заметного влияния на российскую политику, была известна лишь в узком кругу журналистов и правозащитников, да еще на Западе, поэтому ее смерть повредила действующей власти больше, чем ее статьи.

— Человек, который практически полностью контролирует российские СМИ, который купил все телевидение, почти все газеты, говорит: в моей прессе (а это действительно его пресса) не было ни видно, ни слышно Анны. Достойный образчик лицемерия. Но Путин также расписался в определенной политике. Когда вы заключаете журналиста в прокрустово ложе цензуры или самоцензуры, вы приговариваете его к смерти, потому что его профессия, душа, ум подчинены тому, чтобы говорить правду. Если вы ему мешаете, то приговариваете его к духовной смерти. Между ней и физической смертью — лишь незаметная грань. У меня нет оснований подозревать его в преступлении, но своим высказыванием он признался в создании декораций театра, в которых такое преступление не только возможно, но и предсказуемо.

— До какой степени может дойти мобилизация французской общественности и что реально она может сделать?

— Я не люблю слова мобилизация. Оно отдает тоталитаризмом. Здесь можно говорить о митинге, инициативе, порыве гнева… Для кого что. Бернар-Анри Леви в своем выступлении предложил назвать улицы, где расположены посольства и консульства России, именем Анны Политковской. А еще он говорил, что нельзя позволять российским официальным лицам спокойно передвигаться по Европе и необходимо неустанно спрашивать у них о ходе расследования. Есть предложение создать международную следственную комиссию. Думаю, это вполне здравая идея. Убийство журналистки, которая рассказывала о преступлениях в России, достойно международного расследования не меньше, чем гибель бывшего премьер-министра Ливана. ООН должна взять на себя расследование убийства Политковской, как взялась расследовать убийство ливанского премьера Харири. Для современной России она была больше чем журналисткой. Она воплощала совесть, чистоту, объективность, некоррумпированность, смелость. Никому из властных и богатых не служила, не стояла заведомо на чьей-то стороне.

К нашей беседе присоединился философ, писатель, кинематографист, репортер и телеведущий Бернар-Анри Леви, выступление которого на митинге было, пожалуй, одним из самых острых и пассионарных.

— А вы что скажете редакции и читателям «Новой газеты»?

— Что во Франции общественность очень взволнована происшедшим, соболезнует, солидарна. Что у Анны Политковской и у вашей газеты огромное множество друзей в нашей стране. Они не допустят, чтобы о подлом убийстве просто так забыли, как это часто бывает. Они хотят знать правду. Пока этого не будет, они не оставят в покое Владимира Путина. Главы государств и правительств великих демократий должны неотступно, всякий раз при встрече с ним ставить вопрос: что удалось выяснить, на какой стадии расследование убийства Политковской?

— Но европейские лидеры приняли российского президента в свой клуб, всегда радушно встречают его.

— Это не может больше продолжаться. Я, выступая на митинге, предложил лишить Путина высшей награды Франции — Большого креста ордена Почетного легиона, который был недавно ему вручен. Эта награда стала плевком не только в лицо Политковской, но и в лицо каждого француза, который верит в демократию и права человека. Если этого не удастся добиться, то я предложу всем кавалерам ордена Почетного легиона сдать награду, как поступали в свое время с американскими орденами многие ветераны вьетнамской войны.

— Вы что, способны повлиять на французское государство, чтобы оно проявило такую жесткость в отношении президента России?

— Общественное мнение, естественно, окажет давление на государственную дипломатию. Франция — великая страна, она может повлиять на своих европейских партнеров и друзей. Она имеет мощный голос, авторитет. У нас есть президент Жак Ширак, который по другим проблемам был на высоте, и я не исключаю, что, выразив возмущение убийством Анны Политковской и глубокие симпатии к ней, и сейчас проявит себя таким же образом…

Многие из тех, кто слышал наш разговор и узнал, что я собкор «Новой», подходили и интересовались деталями. Как прошли похороны, кто на них был, какие есть версии? И главное: «Чем мы можем помочь газете, читателям?». Кто-то говорил по-русски чисто, кто-то с акцентом. Французы, русские, армяне, чеченцы и другие. Невольно пришли на память строки, спетые Булатом Окуджавой на последнем перед смертью концерте в Париже: «Когда пройдет пора за жизнь свою бояться, тогда мои друзья с прогулки возвратятся. И расцветет Москва от погребов до крыш. Тогда опустеет Париж...».

Акции

Российское посольство в Швеции отказалось предоставить бизнес-визы фотографу и репортеру крупнейшей шведской газеты «Афтонбладет». Журналисты хотели присутствовать на похоронах Анны Политковской и подготовить материал о том, какую реакцию вызвало ее убийство в российском обществе.

Визу дали только информационному директору «Афтонбладет» Олофу Брундину, и то туристическую, особо подчеркнув, что ему не разрешается работать (то есть делать какие-либо репортажи) во время поездки.

— Российское посольство в Стокгольме не предоставило нашим журналистам бизнес-визы. Сказали, что требуется как минимум пять дней на их оформление, — сообщил нам Олоф Брундин. — Тогда я как информационный директор «Афтонбладет» попросил визу, чтобы представлять «Афтонбладет» на похоронах. Мне ответили, что я получу двухдневную туристическую «по гуманитарным соображениям».

Когда я забирал документы с визой, в консульстве особо подчеркивали: «Это туристическая виза, мистер Брундин. Это значит, что вам не разрешается выполнять работу во время пребывания в России».

Конечно, я делал фотографии и дал несколько интервью своей и другим газетам. Но не написал ни единого слова.

В посольстве РФ в Швеции «Новой» сказали, что бизнес-виза оформляется в течение определенного времени, такова процедура, и никаких исключений, как правило, не делается, «если только король не попросит» или если в семье человека не произошло чего-то чрезвычайного.

В Лондоне 13 октября британские и российские журналисты, политики и общественные деятели собрались во дворе Вестминстерского аббатства, чтобы почтить память Анны Политковской. Участники акции возложили цветы в честь Анны Политковской к мемориалу жертвам войны, насилия и угнетения.

Перед собравшимися выступила британская актриса Ванесса Редгрэйв, которая сейчас принимает участие в съемках документального фильма о Политковской. После этого в здании палаты лордов прошел траурный митинг.

Также 14 октября Национальный союз журналистов Великобритании провел перед зданием российского диппредставительства митинг солидарности.

11 октября в Варшаве, в костеле Св. Анны (Университетском костеле), прошла заупокойная месса по Анне Политковской. На мессу собрались журналисты, сотрудники Центра восточных исследований, бывший премьер Польши Тадеуш Мазовецкий и многие простые варшавяне. Ксендз Дунин-Борковский, который вел богослужение, сказал, что путь к Богу ведет через защиту своих убеждений.

В Воронеже, Кирове, Иркутске прошли пикеты в память Анны Политковской. В Грозном, Назрани и Омске пикеты назначены на 16 октября. Митинг в Санкт-Петербурге, приуроченный к девятому дню после убийства журналистки, запрещен властями. Причина отказа — «по федеральному закону о проведении подобных мероприятий надо сообщать за 10 дней».

Анне Политковской посмертно присуждена премия Артема Боровика «За мужество». Ранее Анна Политковская уже становилась лауреатом этой премии.

На шестом благотворительном международном фестивале ArsLonga, который пройдет в конце октября в Москве, прозвучат композиции, посвященные Анне Политковской. Концерт в память Анны пройдет 22 октября и будет называться «Любовь и жизнь женщины».