Original Material
Нет предела нашей последовательности!
Согласитесь, шума и разговоров о русском марше 4 ноября было много, само же утреннее мероприятие на Девичьем поле завершилось, скорее, пшиком. Пришли туда – если усреднить оценки разных наблюдателей – тысячи полторы человек. Кроме того, имели место акции, параллельные действу, – в "День народного единства" таковое не наблюдалось даже среди профессиональных патриотов, воспринявших праздник близко к сердцу.
"Перпендикулярный" же митинг антифашистов на Болотной площади в два часа дня 4 ноября собрал народу раза в два поменьше, чем сходка на Девичьем, – оценки разнятся от шести сотен до тысячи человек. Неисправимые оптимисты, правда, говорили о двух тысячах, но мы-то с вами понимаем: если даже романтики в своих мечтах воспаряют до таких чисел, то дело – швах...
Собрание на Болотной, в свою очередь, представляло собою расширенный состав митинга, состоявшегося на Лубянке, у Соловецкого Камня, 30 октября в шесть пополудни, – там было человек примерно четыреста. 30 октября – день со сложным названием "Памяти жертв политических репрессий" – тоже ознаменовался "народным единством": у того же камня митинговали ещё и в полдень, так что не все журналисты могли загодя разобраться и понять разницу. Как отметил Андрей Колесников, не прижилась дата...
Наконец, другая дата, глубоко укоренённая, всем памятная, но от этого не менее странная, – "Октябрьская революция, которую эти загадочные русские почему-то отмечают 7 ноября" – также была ознаменована митингованием коммунистов...
*****
Что было общего у всех этих народных собраний и гуляний? Все они, так сказать, выпали из информационного пространства, будучи отражены лишь столь же второ- и третьестепенными медиа…
Так что, повторюсь, уличная активность на самом деле была "невиданная" – большинство наших соотечественников её так и не увидели.
А всё потому, что "не идущие вместе" члены ряда теперь принято объявлять "ничтожно малыми" и на этом основании отбрасывать. Наше "текущее состояние" – то ли "управляемая", то ли "суверенная" демократия – сводится к моде на упрощённое видение всего и вся, к отбрасыванию всего "второстепенного", будь то члены ряда или члены предложения. Остаётся желаемое, искомое – константа, сиречь стабильность.
"Подлежащее – камень, сказуемое – не течёт".
Однако дьявол – или возможность перемен? – как всегда, кроется в деталях. В малом. В отброшенном...
Объяснение, впрочем, соблазнительное для любых маргиналов: "Нас старательно не замечают – значит, опасаются, значит, мы сила, сила, сила!.."
Кто прав – или неправы все?
Что-либо понять можно, обратившись к тому самому "малому", отброшенному и пропущенному. Не рискуя претендовать на правоту, тем более – на полноту, ограничусь несколькими замечаниями.
*****
Зачем вообще замышлялся День народного единства? Странный вопрос – для этого самого единства и замышлялся. Чтобы, значить, объединить все члены ряда вместе, в первый член, в константу, а остальное отбросить...
Получилось, на первый взгляд, нечто непонятное. Не то, чего хотели.
Праздник, изначально объявленный днём изгнания поляков из Москвы, объединить мог только тех, кто хотел бы кого-нибудь поизгонять.
Ну и получили прошлогодний "правый марш" со вскинутыми в нацистских приветствиях руками, с соответствующими речами и призывами. Получили и в этом году – намерение повторить...
А вообще-то возведение Польши в главные исторические антагонисты России ставит саму же нынешнюю российскую власть в странное положение: "Скажи мне, кто твой враг, – и я скажу, кто ты..."
Если (как заметил Александр Даниэль) выводить нашу современность прямиком из периода "до 25 декабря 1917 года" – так сказать, "минуя социализм", – то объявление нашим супостатом и супротивником бывшей составной части Российской Империи выглядит странно и немного местечково.
Впрочем, ещё более странно смотрятся нынешние пляски вокруг костра с заклинаниями в адрес другой части Империи – Грузии. Но прошлогодние избиения поляков в Москве – когда "неизвестные хулиганы" отловили и по отдельности отдубасили ровно столько журналистов, сколько было в Польше единовременно побито русских подростков, детей наших дипломатов, – стоят "сезона охоты" на грузин...
Если же, по последней моде, всё-таки считать Советский Союз продолжением Российской Империи, то опять-таки странно назначать врагом бывшего члена Варшавского договора. Тут, скорее, мы отдаляемся к 30-м годам, когда Польша была "вероятным противником" Красной Армии. То есть отсылка идёт не к послевоенным годам, а к веку "довеликодержавному", отнюдь не золотому и не классическому... Зачем?
Тогда, кстати, особенная нелюбовь советского генералитета и Политбюро к Посполитой объяснялась во многом памятью о позорном поражении 1920 года. Теперь у ностальгирующих по СССР тоже есть пара претензий к полякам – "Солидарность" и Катынь. Но зачем это выпячивать? Ведь тем самым светлый образ великой державы и "великой эпохи" сводится к палачеству и кровопийству. Что, в общем, правда... Но зачем же вот так, самим признаваться?
В общем, провозглашение праздником 4 ноября указало на то, какое место в современном мире отводят России её нынешние "вожди"...
*****
Но это – лишь следствие изначального замысла: положить в основу "новой русской идеи" "негативную идентичность" (да простят меня Гудков и Дубин за неточное употребление этого понятия!), плюс, за неимением лучшего, построить политику как "историю, опрокинутую вперёд".
На этом пути, если даже мы вернёмся в своих исканиях в наши нынешние границы, то любые победы прошлого, в которых обозначен конкретный противник (будь то Куликовская битва, взятие Казани, сибирский поход Ермака или завоевание Кавказа), будучи названы в качестве повода к народному единению, с неизбежностью вызовут две трудности.
Найдутся те, кто воздержится от объединения по предложенному поводу – татаре ли, черкесы, Бог знает кто... Они, того гляди, учинят свой не совсем русский марш, что уж точно противоречит изначальной идее светлого праздника... или, наоборот, – к несчастью, из неё проистекает.
*****
Найдутся и другие – кто разберёт по косточкам укладываемую в основание прожекта историческую кончепцию... И что же он в этих косточках обнаружит, даже не будучи Кювье?
Князь Дмитрий Иванович, представитель прези... то есть хана в Западном федеральном улусе, выступив против узурпатора Мамая и восстанавливая в ходе битвы меж Доном и Непрядвой конституционный порядок в Орде, – полагал ли он, что от ига оной Орды освобождается? Считал ли он свою победу – победой Руси? Скорее уж – Москвы, ведь Русью тогда не реже называли земли, находившиеся не под Ордой, а под Литвою...
А победа Ермака – носителя не только власти Руси, но и русской культуры – над дикими ордами Кучума? Тут-то писания и телевизионные постановки последних лет не оставили места для сомнений! Увы, хотя отряд казаков-наёмников полевого командира Ермака Тимофеевича и вынудил Кучума откочевать на Восток, но его переписка с царём Борисом длилась много лет: Годунов звал к себе, обещал отдать в княжение Рязань или что получше... А Кучуму, воспитанному в Хиве и Бухаре и до старости оставшемуся "книжным мальчиком", власть была не нужна. Он писал: "Мол, казаки твои пограбили караван, где для меня были книги и очки, – так вот книги они небось пожгли, но хоть очки пускай вернут, мне, старому человеку, без очков тяжело!"
События же 1613 года до меня все уже разобрали: чего уж тут повторять?..
Так что с "историей, опрокинутой вперёд", лучше бы поосторожней.
*****
А с "негативной идентичностью" – тем более.
Не мною сказано, что главный вопрос для России сегодня – это вопрос о "других".
Мы никак не можем определить себя иначе, как по отношению к этим "другим", – это, к сожалению, данность или почти что данность...
Остаётся второй вопрос: как именно мы себя по отношению к ним определяем?
"Другие" – кто они?
"Чужие", враждебные, "объект атаки" – или всё-таки "иные", объект доброжелательного интереса и субъект диалога?
Пока на этот вопрос даётся очевидный, казалось бы, ответ: "Другие" – это "чужие".
Со всеми вытекающими последствиями. К сожалению, отнюдь не продуктивными.
А недобры молодцы с фашистским салютом – это лишь одно из этих закономерных следствий...
*****
Впрочем, эти последствия идут по разряду идеологии и стратегии. Каковы же практические и тактические результаты учреждения год назад Дня народного единства?
Продолжение следует