Юлия Идлис: Дорогой дневник

"Открывая эту книгу, испытываешь странное чувство" - так хочется написать про каждую вторую книгу, приобретенную на Международной ярмарке интеллектуальной литературы Non/fiction. Но про первый том трилогии Михаила Козырева "Мой Rock-n-Roll" (издательство "Livebook Гаятри") особенно хочется так написать.

Трилогия, состоящая из "черной", "белой" и "красной" книг, задумана то ли как профессиональная исповедь, то ли как персональная история рока и радио в России конца XX века. Козыреву - создателю фестивалей "Максидром" и "Нашествие", автору звездного формата "Радио Максимум", "Нашего Радио", "Ультры", устроителю "Неголубых огоньков" и "Первых ночей с Олегом Меньшиковым", лауреату "Триумфа", "Тэфи", "Овации" и т.д. - конечно, есть что рассказать. Но он почему-то этого не делает.

Несоответствие огромного замаха книги и ее "междусобойного" исполнения и вызывает то самое странное чувство. Презентации первого тома начались 25 и 26 ноября в концертном зале "Мир", где Козырев, Мумий Тролль, Агата Кристи, Brainstorm и другие со сцены травили байки про Максидром и "Наше Радио", лениво пели и говорили о политике - точь-в-точь диссидентская кухня двадцатилетней давности. А презентацию книги на ярмарке Non/fiction и вовсе провели четыре человекообразных кролика с ушами, неловко торчавшими из-под микрофонных стоек. На вопрос, не жарко ли ему быть кроликом, и.о. Козырева в сером синтетическом меху ответил: "Достоинства пребывания серьезно преувеличивают недостатки".

Эта фраза, приведенная здесь дословно исключительно ради правды жизни, вполне соответствует тому, что читатель находит внутри красиво изданного черно-красно-белого тома. Как будто радио-мэн отечественного рока написал книгу только для того, чтобы соответствовать взятому на себя имиджу диссидента и вершителя современной общественно-политической жизни. А почему-то все подобные личности (от Фридриха Энгельса до Валерия Панюшкина) неизменно пишут книги. Ну вот, значит, надо написать книгу. Сказано - сделано.

В предисловии Козырев пишет, что задумал эту книгу очень давно, но работа над ней затянулась. Этот пятилетний перерыв оказался губительным: почти все, что написано в первом томе трилогии, потеряло смысл. "В общественно-политической и музыкальной жизни закончилась определенная эпоха, - говорил на пресс-конференции Козырев. - Мы живем в стране, в которой невозможно создание "Нашего Радио" или голубых огоньков, какие они были". Так ведь мы в ней живем уже почти шесть лет, и за это время вышла трилогия Сергея Кузнецова о бизнесе, нарко-культуре и музыке 1990-х, два романа Юлия Дубова о Березовском 1990-х и даже книга Панюшкина о Ходорковском 1990-х и 2000-х.

Настойчивое ассоциирование русского рока начала 1990-х с нынешней либеральной оппозицией круга Березовского вызывает недоумение. Где были все эти Агаты Кристи, Кинчевы, Бутусовы, Шнуры и им подобные творцы общественного мнения, какими они изображены в книге "Мой Rock-n-Roll", в те пять лет, что прошли со времен изгнания опального олигарха? "Надо закрыть какие-то старые счета и отправиться дальше, в другое время, в другую страну", - говорил Козырев. Но именно закрыть и отправиться как-то не получается.

Среди главных героев первого тома Бродский и Березовский - два главных постсоветских мифа на букву "б" - выглядят странно, хотя в контексте русского рока вообще они более чем органичны: один - как альтернативное "наше все", другой - как владелец "Нашего Радио". Но и о них не сказано ничего особенно, а только - "Бродский холодный", "Березовский хороший". Ничего существенного, помимо того, что Козырев пил с Березовским и Патаркацишвили, здоровался за руку с Бродским и посылал менеджера "Мумий Тролля" на х*й, из текста вынести не удается; а это и так все знают.

В результате от книги остается такое же чувство, как от концерта рок-кумира далекой юности: ностальгия по давно ушедшему времени и смутная мысль "а что же это он так постарел". Остается только надеяться, что в следующих книгах речь пойдет уже не о политике и общественной жизни, а, наконец, о музыке и радиостанциях, в которых автор много понимает. Тем более что в "Красной книге", обещанной к 15 января, будут главы "13 радиостанций" и "13 фестивалей", посвященные непосредственно производственной деятельности М. Козырева.

А пока читатель остается с "Черной книгой", которая читается как "дорогой дневник" с картинками, множеством восклицательных знаков, разными шрифтами и приложением из звездных черновиков, обведенных фломастерами. И единственным более или менее современным и важным моментом в этом "дневничке" становится истерическая подростковая констатация того, что "мы можем влиять на политику, можем, если хотим!" - именно так, без каких-либо конструктивных предложений. Это бессильное желание перемен и не менее бессильное сожаление о потерянном времени - то самое чувство, которое делает козыревский "дневничок" таким дорогим. Во всех смыслах.

Читайте также:

Юлия Идлис. Люди, кролики, книги и евреи. О 8 Международной Ярмарке интеллектуальной литературы Non/fiction