Underground in Western Ukraine

Communist regime and nationalist underground in Western Ukraine in the light of archival documents

Having survived the dramatic events related to the end of World War II, in June 1945, Ukraine became a member of the UN. This happened at the insistence and under the personal control of Stalin. He not only needed votes to the UN. Supporting Ukraine in the diplomatic arena, the Moscow leadership hoped that this would somehow soften the problems that arose in Western Ukraine, which turned into the center of armed resistance to the communist regime.

For members of the anti -Hitler coalition, Ukraine’s exit to the diplomatic arena was not a surprise, this was due to the Yalta Conference (February 4-11, 1945), where the leaders of the United States, Great Britain and the USSR resolved issues related to the end of the war and the post -war procedure. Another decision of the conference not only attracted the attention of the world to Ukraine, but also stimulated a kind of “war after the war”. We are talking about an agreement to draw the boundaries of Poland in the east, behind the "line of Kerzon." For Western Ukraine, this marked the final joining the Ukrainian SSR. Thus, Stalin and his environment created decisive prerequisites for the attack on the Ukrainian rebel movement in these territories.

Back in July 1944, in the context of conspiracy, representatives of various political forces (at the initiative of the OUN faction under the leadership of Stepan Bandera [1] ) created the Ukrainian Main Liberation Rada (UGR). Its tasks were formulated as follows:

"1. To combine and coordinate the actions of all national liberation forces of the Ukrainian people on the lands of Ukraine and its borders in order to fight enemies of the Ukrainian people, in particular, the Moscow-Bolshevik and German Hitler imperialists, for the creation of a Ukrainian independent conciliar state [2] of the state.

2. To determine the ideological directions of the liberation struggle of the Ukrainian people.

3. To manage the national liberation struggle of the Ukrainian people until the receipt of statehood and the creation of independent state authorities in Ukraine.

4. As the Supreme All -Ukrainian Center, to represent the modern political forces of the Ukrainian people in Ukraine and abroad.

5. Create the first Ukrainian government and call the first popular representation ” [3] .

The very fact of creating coal has become an important political and ideological factor. According to the chief ideologist of the Ukrainian rebel army Peter Poltava (Feduna), “in 1944, from the moment of the new occupation of Ukraine, the Bolsheviks, the question faced the question: voluntarily submit to the invader, give him all the conquests of the Ukrainian independent movement and bury the idea of ​​independent Ukraine or defend himself by all means, defending the case of independent Ukraine ... The Ukrainian people elected the second The path, well aware that this path is extremely difficult, that it will require victims. And, despite this, tens of thousands of the best Ukrainians went to the UPA, went underground ” [4] .

After the surrender of Germany, the Stalinist leadership was able to significantly strengthen the opposition of the organization of Ukrainian nationalists (OUN) and the Ukrainian rebel army (UPA), turning Western Ukraine into a real theater of military operations.

There is a fairly extensive literature dedicated to the history of the OUN and UPA, from which the book “Organization of Ukrainian Nationalists and the Ukrainian Insurgent Army can be distinguished. Historical essays ” [5] . This monograph is the result of many years of research of a group of historians created at the Government Commission on the study of the activities of the OUN and UPA [6] . The publication sums up a result of many years of acute discussions in Ukrainian society about what these organizations actually were and what role they played in the history of Ukraine.

The author of this publication set himself the task, based on previously inaccessible documents from the Central State Archive of Public Organizations of Ukraine (TsGAOOU) [7] , the State Archive of the Security Service of Ukraine (HABU), the Central Archive of the Internal Troops of the Russian Federation (CA BB of the Russian Federation), to show the essence of the mentioned confrontation and its consequences. For the author, there is no doubt that none of the parties deserves glorification. However, the duty of researchers is to understand the motivation, the arguments of the parties, the methods of their actions. This will destroy stereotypes and myths that interfere with the understanding of not so distant and very significant events.

"Sovietization" of Western Ukraine. Agitation and propaganda

All fundamental decisions on counteracting the OUN and UPA were made not in Kyiv, but in Moscow, where there were central party and state bodies. At the same time, a lot of hard initiatives came out of the bowels of the Central Committee of the Communist Party (b). So, on November 15, 1944, N. Khrushchev [8] sent a letter to Stalin in which he emphasized that the party organizations of Western Ukraine and the NKVD and NKGB [9] set the task to carefully check the device, especially the composition of technical workers from the local population. At the same time, he proposed to introduce military courts at the NKVD troops: “In order to intimidate the bandits by sentences of these military-field courts, not to shoot to death, but to hang. Courts must be carried out openly with the involvement of the local population. The results of the ships in the press cannot be covered ” [10] .

Another proposal of Khrushchev was to temporarily introduce special “Troika” by the regional departments of the NKVD of the Western regions of the Ukrainian SSR as part of the Secretary of the Party Regional Committee, the head of the regional department of the NKVD and the regional prosecutor and grant them the right to consider the cases of nationalists, as well as the right to apply an execution with immediate fulfillment of the verdict [11] .

The initiative did not find support in Moscow, as evidenced by the letter of the People's Commissar of the Interior of the USSR Lavrenty Beria to Nikita Khrushchev of December 2, 1944. In order to accelerate the consideration of the cases of persons related to the nationalist underground, the Western regions of the Ukrainian SSR decided to dispose of two exit sessions of the Military Collegium of the Supreme Court of the USSR [12] . That is, repressive actions took place, but they were not drawn up in the same way as Khrushchev proposed.

The "Sovietization" of the West Ukrainian lands took place under the control of the central Moscow bodies. As early as the fall of 1943, organizational groups were formed in the regional committees of the party, which included, first of all, those who worked in the western regions before the war. In April 1944, Volynsky, Rivne, Ternopol and Chernivtsi regional committees of the Communist Party (B.) of Ukraine were restored. Since 1947, a special decision of the Central Committee of the All -Union Communist Party of Bolsheviks was allowed to accept former members of the Communist Party of Western Ukraine.

Under the control of the Central Committee of the CPSU (b), the number of party organizations in the western regions quickly grew. If at the beginning of 1947 there were 4 thousand of them and they united over 60 thousand party members, then at the beginning of 1953 there were already 8 thousand of them, and more than 85 thousand people entered them [13] . The proportion of party members from the local population was insignificant. The influx of personnel was provided mainly at the expense of visitors from the central and eastern regions of Ukraine and other republics of the USSR. So, in June 1946, 86,749 party, Soviet and Komsomol workers, as well as specialists in the field of industry, agriculture, education, healthcare, and culture arrived here [14] . The vast majority of these people not only did not know the language, customs, traditions, but did not try to adapt to local conditions. It was their forces that was carried out by what official propaganda called the "socialist restructuring of the region." One of the most noticeable phenomena of this “perestroika” was the destruction in 1946 by the Ukrainian Greekatolic Church (UGCC). In 1949, under the pressure of power, the Mukachevsky diocese decided to terminate the activities of the Uniate Church [15] .

These and other actions were opposed by OUN and UPA. In order to discredit members of these organizations, communist propaganda invented the formula “Ukrainian-German nationalists”, which is often found in the documents of the Central Committee of the Communist Party (b). For example, in the decision of the CENTRU OF CCC of February 7, 1945, there is such a point: “To allow the Lviv Militical Communist Party (b) to issue a collection of materials of the atrocities of the German-fascist invaders and Ukrainian-German nationalists in the Lviv region” [16] .

This approach was encouraged by one of the most active organizers of the anti -nationalist campaigns, a member of the Politburo of the Central Committee of the Communist Party (b) at Dmitry Manuilsky. According to the Manuilian, it turned out that “Ukrainian nationalism was never national” [17] , the internal struggle in the OUN arose as “the struggle of foreign intelligence”, the nationalists never passed underground-“the Germans sent them underground to form their agency network in the rear of the Red Army” [18] , and Stepan Bandera was arrested only to “create Oreol named after him. "Martyr" " [19] .

In August 1947, the Deputy Head of the Department of 2 of the NKGB of the Ukrainian SSR Pastelnyak compiled a "orientation on the criminal activity of Ukrainian-German nationalists in the western regions of the Ukrainian SSR." Describing the arrest of S. Bandera in 1941, he makes the following remark: “Due to the circumstances, the Nazis faced the threat that ordinary Ounovites and the population capable of carrying weapons, would go to partisan detachments and would wage armed struggle in their rear ... The exit was found. The Germans transferred all the OUN organizations (“Bandera”) to an illegal position [20] , allowed the OUN to create a UPA (“Ukrainian rebel army”) and this false maneuver not only took away the masses of the masses, but also created a force to combat anti -German strata of the population, as well as with partisans and the Red Army ” [21] .

It turned out that the creation of the UPA was authorized by the Nazis [22] . And the fact that the UPA waged a struggle with them was explained as follows: “Only after the UPA, due to necessity, was disarmed, and the OUN leadership was not able to control all the small detachments, individual UPA units attacked the Germans on their own initiative” [23] .

Propaganda was supposed to sow doubt on the possibility of successful resistance to the regime, distrust of the OUN and UPA. To this end, appeals to the fighters of the UPA and the population of Western Ukrainian lands were used. The text of the first appeal on behalf of the Presidium of the Supreme Council and the Council of People's Commissars of the Ukrainian SSR was approved by the Decree of the Politburo of the Central Committee in February 1944 [24] . In this and the following appeals, the UPA soldiers were promised “the complete forgiveness of their difficult mistake, their past guilt before the Motherland”, if they voluntarily go over to the authorities, “renounce any struggle and enemy performances against the Red Army” [25] . Those who believed these calls hit the camps, and those who agreed to cooperate with the authorities were used as provocateurs.

At the same time, the state of political and propaganda work in Western Ukraine (as, by the way, in Ukraine in general) did not cause special optimism in Moscow. Back in September 1944, the Central Committee of the All -Union Communist Party of Bolsheviks adopted a special resolution “On the shortcomings in political work among the population of the Western regions of the Ukrainian SSR”. On November 22-24 of the same year, the Plenum of the Central Committee of the Communist Party (b) U was held, which noted that the work on the implementation of the resolution “is slowly unfolding” [26] .

Strategy and tactics of the fight against the UPA

However, the party leadership of Ukraine was not limited to agitation and propaganda. On January 19, 1945, the Politburo of the Central Committee of the Communist Party of the Communist Party (b) approved the draft order of the NKVD of the Ukrainian SSR “On the registration of the population in the western regions of Ukraine” [27] . On March 24, the Politburo of the Central Committee of the Communist Party of the Communist Party (B.) Returns to this issue and adopts a decree “On the registration of workers and employees at industry, transport and in Soviet institutions of the Western regions of the Ukrainian SSR”. Party organizations, NKVD and NKGB bodies are charged with “taking decisive measures to uproach enemy elements and closing access to enterprises and institutions” [28] .

As a result of these shares, it was possible to detain and arrest almost 14 thousand people [29] . From the beginning of 1945 to January 1, 1946, measures were held for the accounting of rural residents of Western Ukraine from 15 years and older. On January 10, 1945, the Politburo of the Central Committee of the Communist Party of the Communist Party (b) adopted a decree "On strengthening the struggle against Ukrainian-German nationalists in the western regions of Ukraine." Its main goal was to establish the exact location of every citizen. Persons whose whereabouts could not be established were considered participants in anti -Soviet gangs, and their relatives were applied to arrest and expulsion to Siberia [30] . In the villages, those responsible for the plots were assigned to the “ten -Katsky” (representatives of 10 huts), who were supposed to monitor who and where to go from the village, who gives shelters to the UPA fighters, supplies them with food or provides other services.

In 1943-1944, the Armed Forces of the UPA were serious force. Data on the total number of UPA during this period vary. So, historian Peter Mirchuk writes that “in the wake of the arrival of the Bolsheviks on the West Ukrainian lands, the number of UPA fighters reached 80 thousand Ukrainians and 20 thousand representatives of other nationalities” [31] . Ivan Bilas believes that at the beginning of 1944, when the number of the UPA was the largest, about 45 thousand people consisted in its detachments [32] . According to German data, in November 1944, the UPA consisted of 60 thousand fighters [33] .

The UPA detachments to one degree or another controlled the territory with an area of ​​about 150 thousand km, on which 15 million people lived. They carried out combat operations both against the German troops and the police, and against the Soviet partisans. That is why the first references to the UPA are contained in party instructions for the commanders of the Soviet partisan detachments. They were the task of destroying the UPA detachments, sending their people into the rebel formation in order to expand them from the inside, as well as anti -nationalist agitation among the local population. Given the experience of the struggle of the Red Partisans with the UPA detachments, in August 1944 the Politburo of the Central Committee of the Communist Party of the Communist Party (b) U decides to transfer the partisan division named after Sidora Kovpak in the maintenance of the NKVD “for the completion of further service, using it primarily for the speedy elimination of nationalist gangs” [34] .

By the way, it was from 1944 that the notorious special groups have been conducted by their chronicle, who acted and repaired violence under the guise of Ukrainian rebels. At first, these groups included mainly partisan detachments, but over time, they began to include recruited members of the UPA, as well as former representatives of the Security Service (SB) of the OUN [35] . On June 20, 1945, in the western regions of Ukraine, under the guise of Bandera, 156 special groups acted, in which there were 1,783 people [36] .

The following figures testify to the scope of the confrontation during this period: from 1944 to June 1945, 93,610 “bandits” were captured, 40,395 were guilty [37] . Since the second half of 1945, at the direction of the Central leadership of the UPA, large units were reorganized into smaller, well -cohesive and armed, with deployment in forests. In rural areas there was a network of underground formations (“god”) of 10-15 people.

All this was a serious danger to the regime, which began to create a system of opposition to the UPA and the OUN. The same resolution of the Politburo of the Central Committee of the Communist Party of the Communist Party (b) of the “Strengthening the fight against Ukrainian-German nationalists in the western regions of Ukraine” dated January 10, 1945 contains a plan for the activation of the antinationalist struggle. In particular, he obliged the Lviv, Volynsky, Stanislavsky, Ternopol, Drohobych, Rivne and Chernivtsi regions of the Communist Party of the Communist Party of the Communist Party of the NKVD and the NKGB, the chiefs of the internal and border NKVD border and the NKVD border, to use the nationalists to use the winter period for the final defeat and liquidation of the SPA and the UPA and the underground. The authorities demanded to intensify the work on the creation and distribution of the network of Soviet agents: “To achieve in the near future such a position that our agents would be in every village” [38] . The task of a wide involvement of local residents, proven and devoted to Soviet power, as well as persons from among the former participants of the OUN organizations, was set. The attention of agents should be directed, first of all, “to identify the organized OUN centers, the location of gangs and their plans” [39] .

Peasants could leave in the house at night to outsiders only with the permission of the village council. Self -defense groups were created in the villages. With the onset of darkness, they had to detain visitors and deliver them to the village council. For every two villages, a district policeman was appointed, who was supposed to control the holding of these measures. All the preparation and conduct of such operations should have been kept secret, “not to bypass a single case of gang services without repression in response, to strengthen the expulsion of the families of bandits and fists, which provide any help to the bandits” [40] . In each district center, and if possible, in large villages, it was supposed to create fighter battalions from the local population. Кроме того, в каждом населенном пункте планировалось создать группы содействия истребительным батальонам. Кстати, на 1 апреля 1946 года в семи западных областях УССР насчитывалось 3 593 истребительных батальонов общей численностью 63 тыс. человек [41] .

В феврале 1945 года ЦК КП(б)У принимает постановление о деятельности спецгрупп, в котором, в частности, говорится: «С целью уничтожения отдельных мелких бандитских групп, так называемой СБ и оуновских главарей, по примеру Волынской области, создать группу специального назначения из бандитов, которые явились с повинной и изъявили желание бороться с бандитизмом» [42] .

Это были те самые спецгруппы, которые замучили тысячи мирных жителей и чьи злодеяния коммунистическая пропаганда приписала «бандеровским бандитам».

В июле 1945 года Политбюро ЦК КП(б)У дает указание начальникам областных управлений НКВД, а также командующим пограничными и внутренними войсками НКВД: создать специальные воинские группы, которые должны преследовать отряды УПА независимо от того, в какие районы и области те будут двигаться, вплоть до полной их ликвидации. Командиры воинских групп были предупреждены: если они пропустят воинов УПА, то будут сурово наказаны и переданы суду.

В ноябре того же года Политбюро утверждает еще одно постановление, важное с точки зрения разработки тактики борьбы против отрядов УПА и подполья ОУН, — «О дополнительных мерах борьбы с украинско-немецкими националистами в западных областях Украины». Ввиду того что подпольщики усилили борьбу с агентурой органов НКВД и НКГБ, секретарям обкомов и райкомов, начальникам управлений НКВД и НКГБ было предложено применить практику вызовов жителей населенных пунктов для бесед. На протяжении одного-двух дней предполагалось вызывать до 50 человек. В первую очередь тех, кого подозревали в связях с подпольем [43] . Так власть рассчитывала сохранить свою агентуру, дезориентировать подпольщиков и направить террористические акты повстанцев против своих. Партийные руководители надеялись и на то, что теракты против мирного населения позволят вовлечь в борьбу с отрядами УПА большое количество местных жителей.

Второй пункт февральского постановления посвящен методике организации засад. Отделам НКВД и НКГБ предлагалось применять тактику «ложных приманок» [44] . Учитывая то, что повстанцы нападали на партийно-государственных руководителей, магазины и машины с грузами, в тех районах, где есть отряды УПА, ЦК предлагал практиковать «специальные выезды районных работников с ночевкой на селе под прикрытием наших засад» [45] . Рекомендовалось также завозить в сельские магазины товары, в которых нуждаются бойцы УПА (зимняя одежда, обувь), создавать на дорогах и в селах видимость вынужденных остановок машин, груженных продовольствием и медикаментами. У местных жителей должно было сложиться впечатление, что эта машина или этот районный руководитель едут без охраны и только в силу обстоятельств вынуждены остаться на ночь в селе. Все эти «приманки» должны были обеспечиваться хорошо замаскированными «чекистско-военными засадами».

Третий пункт постановления гласил, что на протяжении декабря 1945 года от повстанцев будут очищены населенные пункты в радиусе не менее 15 км от промышленных предприятий и городов, а также в 10-километровой зоне от железных дорог и автомобильных путей. Всех, кто имеет отношение к подполью, надлежало срочно арестовать, а их семьи вывезти в отдаленные районы СССР В населенных пунктах следовало создать сеть агентов НКВД и НКГБ и усилить истребительные батальоны и группы самообороны [46] .

То есть речь шла не об общих политических указаниях, а о конкретных действиях органов безопасности и военных. Подобные постановления принимались и в последующие годы [47] .

К вопросу о борьбе против УПА и подполья ОУН ЦК КП(б)У обращался и во время проведения избирательных кампаний. Так, в январе 1946 года Политбюро ЦК КП(б)У принимает постановление «О ходе подготовки к выборам в Верховный Совет СССР во Львовской области», где дается анализ развития событий в области в конце 1945-го — начале 1946 года. В частности, утверждается, что в январе 1946 года в Львовской области действовало приблизительно 90 отрядов УПА. С 1 ноября 1945-го по 1 января 1946 года против них было проведено 2 204 «чекистско-военных операций», 1 529 из которых были безрезультатными. Причинами провала многих операций авторы документа считают плохую подготовку, а также то, что люди, ответственные за их проведение, «проявляют нерешительность, страх и уклоняются от встречи с бандами» [48] .

Выборы в Верховный Совет СССР были назначены на 10 февраля 1946 года. Накануне, 6 февраля, Политбюро ЦК КП(б)У принимает очередное постановление «О повышении внимания и усилении борьбы с украинско-немецкими националистами в западных областях УССР в связи с выборами в Верховный Совет СССР». В нем содержалось требование усилить охрану линий связи, мостов, железных и шоссейных дорог, помещений избирательных участков и сельсоветов, промышленных и транспортных предприятий, чтобы повстанцы не смогли помешать «успешному проведению выборов» [49] .

По инициативе партийных органов с 1 декабря 1945-го по 10 февраля 1946 года против ОУН и УПА было проведено 15 562 операций, в ходе которых было уничтожено свыше 4,2 тыс. повстанцев и подпольщиков, захвачено в плен и задержано свыше 9,4 тыс. причастных к ОУН и УПА, ликвидировано 130 вооруженных формирований [50] . Но и эти действия, впоследствии получившие название «большая блокада», не дали желаемых результатов.

Статистика противостояния

Как известно, в СССР все подлежало централизованному планированию, в том числе и борьба против «украинско-немецких националистов». Так, 10 января 1945 года под давлением Н. Хрущева перед секретарями обкомов западных областей Украины была поставлена задача ликвидировать отряды УПА и подпольные организации ОУН до 15 мая 1945 года. Обкомы должны были ежедневно отчитываться перед ЦК, сколько воинов и подпольщиков убито и арестовано. Однако противодействие ОУН и УПА коммунистическому режиму, как известно, затянулось. Именно после «большой блокады», для оправдания невозможности побороть повстанческое движение одним ударом, в партийных документах появляется словосочетание «остатки украинско-немецких националистов в западных областях УССР».

Политбюро ЦК КП(б)У 4 октября 1946 года утверждает постановление «О состоянии борьбы с остатками украинско-немецких националистов в западных областях УССР». В нем снова подвергаются критике действия органов МВД и МГБ. В частности, подчеркивается, что в августе 1946 года во всех западных областях Украины против отрядов УПА и подпольных организаций ОУН было проведено 7 079 операций, из которых только 738 дали положительные результаты [51] . Постановление требовало усилить конспирацию, улучшить подготовку операций и работу с агентурой, направить усилия, прежде всего, на ликвидацию руководителей районных, окружных и краевых ОУН, а также членов их центрального руководства. Об «остатках банд украинско-немецких националистов в западных областях УССР» идет речь и в других постановлениях ЦК КП(б)У/КПУ, появившихся в 1947—1953 годах. Если это действительно были «остатки» повстанческого движения, то почему столь мощная система все эти годы не могла их побороть?

Очевидно, что конкретные сроки ликвидации в партийных решениях имели мобилизационное значение. Не случайно устанавливались они не только местными, но и центральными партийными органами. Так, в приказе № 00207 МГБ СССР от февраля 1948 года, а также в директиве № 8 МГБ УССР от 28 февраля 1948 года содержится требование «окончательной ликвидации» оуновского подполья в Тернопольской области. А 30 декабря 1952 года ЦК КПСС обязал МВД СССР «окончательно ликвидировать» националистическое подполье и «вооруженные банды» в западных областях УССР и БССР, Литве, Латвии и Эстонии.

Выполнять подобные решения было очень непросто, и это провоцировало агрессию власти. Так, выступая 14 февраля 1946 года во Львове на совещании секретарей обкомов, начальников областных управлений НКВД, НКГБ и командующих военными округами, Н. Хрущев настаивал на максимально полном использовании военной силы в Западной Украине, с помощью которой предлагалось «в каждом селе создать свой опорный пункт» [52] .

В уже упомянутой «Ориентировке о преступной деяльности украинско-немецких националистов в западных областях Украинской ССР», составленной в августе 1947 года заместителем начальника Управления 2 НКГБ УССР Пастельняком, говорилось, что в 1944—1945 годах органами и войсками МГБ-МВД все крупные и средние банды УПА «были целиком разгромлены, и УПА, как таковая, прекратила существование», остались лишь «мелкие группки бандитов», продолжающие свои действия [53] .

Тем не менее, по данным МВД, на 1 апреля 1946 года существовало 479 боевых единиц ОУН и УПА и 3 735 бойцов. По данным МГБ, на 1 января 1947 года в вооруженном подполье числилось 530 боевых единиц и 4 456 бойцов [54] . На 3 марта 1948 года в западных областях Украины было 647 нелегальных организаций численностью 3 176 человек, 188 «бандгрупп» численностью 1 229 лиц и 2 019 «бандитов-одиночек», всего 6 424 человека [55] . К 17 апреля 1952 года действовал 71 провод [56] ОУН (160 человек), 84 боевые группы ОУН (252 человек), а также отдельные боевики (647 человек) [57] . На 21 ноября 1953 года в западных областях Украины продолжали действовать 15 проводов ОУН (40 человек), 32 подпольные организации и группы (164 человек), 106 отдельных боевиков, всего 310 человек. Кроме того, на оперативном учете находились 794 нелегала, из которых 372 ранее состояли в ОУН и УПА [58] . На 17 марта 1955 года в западных областях Украины числилось 11 разрозненных боевых групп численностью 32 человека, 17 отдельных боевиков, шел поиск 500 нелегалов [59] .

Такова «статистическая» картина противостояния.

«Чекистско-военные операции»

Когда во время горбачевской «перестройки» появились упоминания о том, что борьбу с ОУН и УПА вели внутренние и погранвойска, один из наиболее активных критиков «украинского национализма» изобрел такое объяснение: «Привлечение отдельных военных частей к ликвидации банд ОУН-УПА совсем не означало, что истребительные батальоны и группы самозащиты вместе с органами Советской власти не могли сами покончить с бандитизмом... Речь шла о другом. Участие военных подразделений в обезвреживании оуновских банд имело целью прекратить дальнейшее кровопролитие, защитить сельских тружеников от бандитского террора...» [60]

Ясно, что все было наоборот. Режим делал ставку именно на военную силу. Конкретные операции, в частности, использование внутренних войск НКВД и МГБ Украинского округа или сил внутренней охраны МВД УССР, акции контрразведывательных органов и милиции планировались в военных штабах, а также руководителями НКГБ-МГБ. Партийное руководство принимало участие в определении стратегических направлений этой борьбы.

Важная роль отводилась «чекистско-военным операциям», имевшим целью поиск и уничтожение вооруженных подразделений УПА. Если «объект операции» был известен, применялся метод окружения, если нет — поиск в блокированном или неблокированном районе.

Разведывательно-поисковые группы (РПГ) обыскивали населенные пункты, выставляли секреты на путях вероятного передвижения частей УПА, разыскивали их следы на полях и в лесных массивах. За выявленными «бандгруппами» закреплялись оперативно-военные группы (ОВГ). Например, на одном только участке 62-й стрелковой дивизии ВВ МГБ Украинского округа по состоянию на 22 апреля 1948 года было создано 28 ОВГ [61] . Руководили группами армейские офицеры и оперработники районных отделений МГБ. Для усиления борьбы с УПА в областях, «наиболее пораженных бандитизмом», создавались оперативные чекистско-военные группы (ОВЧГ).

О масштабе операций можно составить представление по уцелевшим отчетам. Так, в одной только Львовской области части 88-го стрелкового полка 11-го отряда внутренних войск охраны МГБ-МВД СССР в 1946—1954 годах осуществили 511 операций [62] . В Дрогобычской области 13-й отряд 7-го дивизиона ВВ МВД-ВО МВД СССР осуществил: в 1946 году — 28, в 1947 — 20, в 1948 — 14, в 1949 — 15, в 1950 — 17, в 1951 — 15, в 1952 — 32, в 1953 — 17 операций [63] .

Впечатляет и количество задействованных при этом войск. Так, 5—6 ноября 1953 года была проведена операция в лесном массиве на границе Олеского, Подкаменского и Заболотцевского районов Львовской области с целью выявления оуновского руководителя. В ней участвовали два отряда внутренней охраны МВД УССР общей численностью 1 500 человек [64] . Тогда же, при проведении операции по «ликвидации оуновских бандглаварей» в Львовской области, был задействован сводный отряд численностью 2 050 человек [65] . Заметим, что это был 1953 год, когда, по оценкам чекистов, «бандгруппы» состояли из двух-трех человек.

Любопытно, что проведение подобных операций детально фиксировалось с целью дальнейшего изучения и использования приобретенного опыта. Создавались многочисленные методические разработки: «Осуществление дивизионом военно-чекистской операции поиска и ликвидации бандитов в лесу», «Группа поиска и ликвидации бандитов в убежище в лесу», «О характерных признаках, по которым военные наряды обнаруживали бандитские убежища в зимних условиях» и т. п.

В начале 1950-х появился ряд директивных документов, в которых речь шла об усовершенствовании тактики проведения «чекистско-военных операций». Так, в директиве № 111 от 9 сентября 1953 года МВД СССР требовал от начальников органов МВД тщательно изучать информацию о разыскиваемых, район и условия проведения операций. В приказе № 001071 МВД СССР одной из главных задач на 1954 год было введение в практику полевой военной подготовки войск, особенно ночной подготовки [66] .

Фиксировался и анализировался не только положительный, но и отрицательный опыт. В военных частях сохранились многочисленные «Журналы учета неумелых действий служебных нарядов» [67] .

Организаторы военных или военно-чекистских операций никогда не забывали об их политическом обеспечении. Например, с 30 января по 7 февраля 1945 года, по приказу начальника войск НКВД Украинского военного округа была проведена широкомасштабная операция в Морочанском и Высоцком районах Ровенской области. Проводилась она силами 16-й отдельной стрелковой бригады ВВ НКВД Украинского военного округа совместно с органами НКВД, НКГБ, местным советским и партийным активом. В отчете начальник политотдела описывал, как политорганы готовили к операции бойцов, в частности, разъясняли им решение ЦК КП(б)У о ликвидации «немецко-украинских банд в западных областях Украины» . По его мнению, «конкретная, целенаправленная работа Политотдела, политаппаратов, партийных и комсомольских организаций содействовала тому, что, в отличие от предыдущих операций, личный состав со всей серьезностью подошел к выполнению поставленного задания, проявляя чекистскую бдительность, дисциплина личного состава была значительно подтянута, а итогом стали лучшие результаты операции» [68] .

«Лучшие результаты» были следующими: убиты — 205 чел., захвачены в плен — 61 чел., сдались добровольно 49 чел., поймано «бандпособников» — 112 чел., поймано тех, кто уклонялся от призыва в Красную Армию, — 230 чел., поймано дезертиров — 131 чел., задержаны без документов — 5 чел., выселено «бандсемей» — 116 чел., явились с повинной — 203 чел. [69] . А вот отчет о захваченных трофеях:

"1. Ручных пулеметов — 5 шт. 2. Автоматов — 10 шт. 3. Винтовок — 59 шт. 4. Револьверов "Наган" — 5 шт. 5. Ручных гранат — 27 шт. 6. Патронов — 4 265» [70] .

Обратим внимание, как много было убито «бандитов» и как мало захвачено оружия. Это наводит на мысль о том, что убивали безоружных людей. Впоследствии спектр жертв значительно расширился: уничтожали не только тех, кто действительно оказывал вооруженное сопротивление, но и мирных жителей, которых объявляли «бандитами» или «бандпособниками».

Нарушения «социалистической законности»

Значительная часть документов, доступ к которым открылся в последние годы, посвящена явлению, которое коммунистическая пропаганда называла «нарушениями советской (или социалистической) законности». Фактически речь шла о своеволии и насилии, совершаемом партийно-государственными и чекистскими органами, пограничными и внутренними войсками, истребительными батальонами. Первый из найденных нами документов датирован февралем 1945 года, последний — апрелем 1954-го. В документах содержатся многочисленные факты самочинных убийств местных жителей представителями коммунистической власти и военными, а также необоснованных арестов, избиения арестованных, садизма, поджогов, изъятия имущества, фальсификации следственных дел. В постановлении Политбюро ЦК КП(б)У «О фактах грубых нарушений советской законности в западных областях УССР» от 21 марта 1945 года подчеркивалось, что «во многих случаях этот произвол прикрывается будто бы борьбой с украинско-немецкими националистами» [71] . Это утверждение можно принять с одной оговоркой — не во многих, а практически во всех.

С самого начала стало понятно, что искоренить подобные нарушения будет нелегко. Неслучайно 19 мая 1945 года Политбюро ЦК КП(б)У снова возвращается к этому вопросу и фактически признает свое бессилие. При этом наркому внутренних дел Рясному, наркому госбезопасности Савченко, начальникам погранвойск НКВД Бурмаку и Демшину, начальнику внутренних войск НКВД Украинского округа Марченко, начальникам областных и районных органов НКВД и НКГБ вменялось в обязанность взять дела под личный контроль [72] .

Неэффективность борьбы с «нарушениями советской законности» продемонстрировали следующие события. В постановлении «О недостатках в работе органов МВД, МГБ, суда и прокуратуры по борьбе с нарушителями советской законности в западных областях УССР» от 24 июля 1946 года Оргбюро ЦК КП(б)У констатировало: если за 11 месяцев 1945 года было зафиксировано 237 «нарушений», то за 5 месяцев 1946 года — 965 [73] . В первом квартале 1946 года в райотделах МВД Станиславовской области находилось 3 092 арестованных, из них незаконно задерживались 2 023 человека [74] . Приводится такой пример: в ноябре 1945 года начальник Яблуновского райотдела МГБ Станиславовской области Диденко арестовал 89 молодых людей 1928—1931 года рождения, которые были объявлены членами «запасной молодежной сотни УПА». Полгода юноши провели в тюрьме [75] .

В постановлении Политбюро ЦК КП(б)У от 28 января 1948 года отмечалось, что только на протяжении ноября 1947 года в Закарпатской, Львовской, Тернопольской, Ровенской и Станиславовской областях выявлено 200 случаев противозаконных действий [76] .

Один из наиболее впечатляющих документов был отправлен на имя Н. Хрущева 15 февраля 1949 года. Это докладная записка военного прокурора войск МВД Украинского округа Г. Кошарского «О фактах грубого нарушения советской законности в деятельности т. наз. спецгрупп МГБ». В записке отмечалось, что МГБ УССР и его управлениями в западных областях с целью «выявления вражеского, украинско-националистического подполья, широко применяются т. н. спецгруппы, действующие под видом бандитов "УПА"... Однако, как показывают факты, грубо-провокационная и неумная работа ряда спецгрупп и допускаемые их участниками произвол и насилие над местным населением не только не облегчают борьбу с бандитизмом, но, наоборот, усложняют ее, подрывают авторитет советской законности и, бесспорно, наносят вред делу социалистического строительства в западных областях Украины» [77] . Здесь же приводились многочисленные примеры беззаконий. Г. Кошарский прямо писал, что «действия т. н. спецгрупп МГБ носят ярко выраженный бандитский, антисоветский характер и, разумеется, не могут быть оправданы никакими оперативными соображениями» [78] . Вместе с тем, он справедливо отмечал, что «этот метод работы органов МГБ хорошо известен ОУН-овскому подполью, которое о нем предупреждало и предупреждает своих участников» [79] .

В 1950-е годы ЦК КП(б)У неоднократно принимал специальные постановления о нарушениях «социалистической законности». Однако именно партийные органы, осуждавшие на словах подобные нарушения, на деле несли за них основную ответственность. Причем власть старалась одновременно достичь двух целей: покончить с теми, кто сознательно поддерживал повстанческое движение, и запугать мирное население.

Особое внимание уделялось организации судебных процессов против участников вооруженных формирований УПА и подпольных организаций ОУН. В сентябре 1949 года Политбюро ЦК КП(б)У приняло постановление «О проведении открытых судебных процессов над отдельными участниками бандитско-террористических групп в западных областях УССР». Вести процессы было доверено трибуналу войск МВД Львовского округа, где, по мнению заведующего административным отделом ЦК КП(б)У Г. Дроздова, были собраны наиболее квалифицированные судебные работники западных областей Украины. Политбюро также поручало главе трибунала войск МВД Львовского округа и прокурору войск МВД Украинского округа обеспечить проведение открытых судебных процессов на украинском языке. С этой целью они должны были отобрать для выездных сессий трибунала наиболее квалифицированных работников, владеющих украинским языком, а также прокуроров, принимавших участие в судебных заседаниях в роли государственных обвинителей [80] .

Еще один характерный документ — стенограмма заседания Политбюро ЦК КП(б)У от 22 марта 1950 года. Обсуждался вопрос «О мероприятиях по усилению борьбы с остатками оуновского подполья в Западных областях УССР» . Дмитрий Мануильский предлагал направить работников МГБ во все колхозы западных областей, а тех участников подполья, которые придут с повинной, переселять в восточные области [81] . Не менее решительными были и предложения секретаря ЦК Алексея Кириченко: «Может быть, следует издать новый приказ МГБ и еще раз предупредить тех, кто не вышел из подполья. Определить срок. Необходимо было бы провести ряд открытых процессов во всех областях. Часть осудить к расстрелу» [82] . Этой же идеей проникнуто и выступление секретаря ЦК КП(б)У Демьяна Коротченко: «Нужно проводить открытые процессы, выносить суровые приговоры. Часть бандитов осудить к расстрелу» [83] .

В начале 1950-х ЦК КП(б)У еще несколько раз обращался к теме открытых судебных процессов в западных областях Украины, которым придавалось большое пропагандистское значение. С начала 1950-х годов по сентябрь 1959 года в Ровенской, Львовской, Станиславовской, Волынской и Тернопольской областях было проведено 14 открытых судебных процессов. Из 51 бывшего члена ОУН к смертной казни приговорили 24 [84] .

28 декабря 1949 года Политбюро ЦК КП(б)У принимает постановление «О приказе министра госбезопасности УССР № 312 «О непривлечении к уголовной ответственности участников остатков разгромленных украинских националистических банд в западных областях Украинской ССР, которые добровольно пришли в органы советской власти с повинной». Приказ был напечатан во всех газетах, обкомы западных областей были обязаны ознакомить с его содержанием местное население [85] . По сути, это был сигнал к амнистии, имевший определенный успех.

Однако 9 ноября 1956 года Президиум Верховного Совета УССР принимает указ «О запрете бывшим руководителям и активным участникам украинского националистического подполья, которые отбыли осуждение и наказание, возвращаться в западные области УССР». А 30 ноября 1956 года появляется постановление Политбюро ЦК КПУ «О пересмотре дел некоторых лиц, уволенных из заключения и ссылки».

Дело в том, что к 1 декабря 1956 года в западные области Украины после освобождения возвратилось 60 тыс. лиц, осужденных за участие в повстанческом движении и за другие «контрреволюционные преступления» [86] . Власть начала новое переселение с помощью так называемого оргнабора — людей направляли на работу преимущественно в восточные области.

По сути, эти документы были сигналом для судебных органов: «бандеровцев» рановато освободили, и следует всячески препятствовать их возвращению в Западную Украину [87] . Итак, прошлое никому не забывали и не прощали. Тех, кто все-таки оставался, ставили на учет в органах госбезопасности.

Конец повстанческого движения

Еще в конце 1940-х повстанческое движение ощутило серьезный недостаток оружия, амуниции, продовольствия. После разгрома городской и сельской сети ОУН уменьшилось ее влияние на бойцов УПА, возникли проблемы с координацией действий. Кое-кто из участников украинского освободительного движения поверил призывам правительства УССР явиться с повинной.

С 1947 года началось реформирование подпольных структур. Так, 30 мая Главнокомандующий УПА Роман Шухевич (Тарас Чупрынка) издал инструкцию, полностью уравнивающую членов ОУН и УПА в подпольной системе (ранее в УПА было до 50% членов ОУН). С этого времени ОУН и УПА стали называться вооруженным подпольем. Однако Главное командование УПА расформировано не было. Часть подпольщиков получили задание легализироваться, проникнуть в коммунистические структуры [88] .

Чтобы уменьшить негативные последствия противостояния в западноукраинском регионе, Шухевич пытался установить контакты с властями, начать мирные переговоры. Так, 19 ноября 1944 года его доверенное лицо, львовская художница

Ярослава Музыка, через своего приятеля, заместителя начальника областного управления охраны здоровья Юлиана Кордюка, передала представителям власти предложение Провода ОУН о проведении мирных переговоров. Через несколько дней на квартире Музыки встретились руководитель опергруппы НКГБ в Западной Украине полковник госбезопасности Сергей Карин-Даниленко и член руководства Львовского городского провода ОУН Богдана Свитлик («Светлана»).

Условились, что переговоры будут проходить с гарантиями взаимной безопасности участников. Встреча состоялась в ночь с 28 февраля на 1 марта 1945 года на одном из хуторов Козивского района Тернопольщины. Подполье представляли члены Центрального провода ОУН Дмитрий Маевский и Яков Бусол, власть — С. Карин-Даниленко и офицер госбезопасности А. Хорошун, представившийся сотрудником Львовского облисполкома. Пятичасовые переговоры конкретных результатов не принесли. Известно, что Шухевич информировал об этой встрече С. Бандеру [89] .

Последние предложения о мирных переговорах от Шухевича поступили 10 апреля 1948 года. В этот день Я. Музыка прислала письмо секретарю Львовского обкома КП(б)У Ивану Грушецкому. Но и в этом случае компромисс не был достигнут.

После гибели Р. Шухевича 5 марта 1950 года УПА быстро утратила боеспособность. 24 мая 1954 года МГБ арестовало преемника Шухевича Василия Кука. И хотя отдельные повстанцы продержались до средины 1950-х, как отмечалось в докладной записке Отдела административных органов ЦК Компартии Украины «О состоянии работы органов государственной безопасности Украинской ССР» от 18 сентября 1959 года, уже в начале 1956 года «ликвидация вооруженных банд и организованного подполья украинских буржуазных националистов» была завершена [90] .

Финал исторической драмы был предопределен: военная сила в сочетании с мощью репрессивных органов стали решающим фактором усмирения населения, ликвидации сопротивления ОУН и УПА. Не оправдались надежды руководства этих организаций на советско-американский конфликт, который позволил бы возродить государственность Украины. Не помогли и контакты со спецслужбами США и Великобритании (кстати, Шухевич скептически относился к возможности глобального столкновения США и СССР) [91] .

После смерти Сталина «украинскую карту» в борьбе за власть пытался разыграть Лаврентий Берия. Он поставил перед сотрудниками МГБ задачу: сделать «фотографию» реального положения в западных областях Украины. 16 мая 1953 года Берия подготовил специальную записку о недостатках в работе бывших органов МГБ УССР по борьбе с националистическим подпольем. Речь в ней шла о ситуации в Западной Украине. 26 мая на заседании Президиума ЦК КПСС было принято постановление «Вопрос западных областей Украинской ССР». А через два дня Бюро ЦК КПУ утвердило решение «О постановлении ЦК КПСС от 26 мая 1953 г. "Вопрос западных областей Украинской ССР" и докладная записка тов. Л. П. Берия в Президиум ЦК КПСС». По сути, этим решением были официально признаны серьезные последствия грубых действий режима на западноукраинских землях [92] .

Более того, именно Берия был чуть ли не первым в тогдашнем руководстве, кто считал целесообразным исключить из политического лексикона слово «бандит», которым обычно называли участников повстанческого движения. По его словам, в Украине нет «никаких бандитов, а есть лишь националистически настроенная часть населения» [93] . По приказу Берии через арестованных украинских националистов чекисты пытались выйти на членов подполья, чтобы убедить их в нецелесообразности дальнейшей борьбы. С этой же целью в Москву из сибирской ссылки привезли сестер Бандеры, из Владимирской тюрьмы — президента Украинской головной вызвольной рады Кирилла Осьмака, а также главу Украинской грекокатолической церкви митрополита Йосипа Слипого.

В июне 1953 года пленум ЦК КПУ освободил от должности первого секретаря ЦК КПУ Леонида Мельникова, который в выступлении на пленуме признал «перегибы» в Западной Украине [94] . Однако после ареста Л. Берии 2 июля 1953 года Президиум ЦК КПСС приписал ему содействие «активизации буржуазно-националистических элементов» [95] . На эти новые политические акценты мгновенно отреагировали в Киеве. В решении пленума ЦК КПУ от 30 июля 1953 года отмечалось, что «Берия пытался использовать недостатки в хозяйственном, культурном строительстве, в политической работе среди трудящихся западных областей Украины в интересах своих враждебных планов» [96] .

С падением Берии партийные органы усилили контроль за деятельностью спецслужб, в особенности за их противодействием «украинским буржуазным националистам». 12 марта 1954 года появилось постановление ЦК КПСС «О задачах Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР». Для его выполнения были приняты соответствующие документы в УССР [97] . Формально требовалось сделать все, чтобы «нарушения соцзаконности», имевшие место в Западной Украине в послевоенное время, больше никогда не повторялись [98] .

Эти документы стали своеобразным послесловием к событиям, происходившим на западноукраинских землях в 1950-е годы. Приведем некоторые цифры.

В 1945—1953 годах за разного рода «антисоветские политические преступления» в Украине было арестовано 43 379 человек в возрасте до 25 лет, из них в западных областях Украины 36 340 человек [99] . С 1944 по 1952 год в западных областях Украины репрессиям в разных формах подверглись почти 500 тыс. человек, в том числе арестовано свыше 134 тыс., убито свыше 153 тыс. человек, выслано пожизненно за границы Украины свыше 203 тыс. человек [100] . Изъяты: 1 самолет, 2 бронемашины, 61 артиллерийская пушка, 595 минометов, 77 огнеметов, 358 противотанковых ружей, 844 станковых и 8 327 ручных пулеметов, около 26 тыс. автоматов, свыше 72 тыс. винтовок, 22 тыс. пистолетов, свыше 100 тыс. гранат, 80 тыс. мин и снарядов, свыше 12 млн патронов. Разыскано и изъято более 100 типографий с печатной техникой, свыше 300 радиопередатчиков, 18 автомобилей и мотоциклов, значительное количество пищевых складов и хранилищ националистической литературы [101] . По официальным данным, украинское подполье совершило 14,5 тыс. диверсий и террористических акций, в которых погибло не менее 30 тыс. партийных и советских работников, сотрудников милиции и органов безопасности, военнослужащих, представителей интеллигенции, сотрудничавших с коммунистами, местных жителей» [102] .

Историю противостояния националистического подполья и коммунистического режима в СССР долгие годы «редактировали» официально утвержденные «борцы с украинско-немецким национализмом». Многие документы были недоступны. Сейчас есть возможность их изучить и тем самым сделать еще один шаг на пути к реалистическому осмыслению событий, происходивших в послевоенной Украине.

[1] В феврале 1940 года ОУН раскололась на радикальную фракцию бандеровцев ОУН(б) и фракцию умеренных, которую возглавлял Андрей Мельник — ОУН(м).

[2] «Соборного» в данном случае означает единого.

[3] Лиопис Украшсько! Повстансько! Армц. Льв1в, 1992. Т. 8. Украшська Головна Визвольна Рада. Документа, офщшш публжацц, матер1али. Книга перша, 1944—1945. С. 35—36.

[4] Полтава П. Концепщя самостшно! Украши i основна тендешця полиичного розвитку сучасного свпу// Позицц украшського визвольного руху. Мюнхен, 1948. С. 51—52.

[5] Оргашзащя Украшських Нацюналкспв i Украшська Повстанська Армiя. 1сторичш нариси / Вщповвдальний редактор С. В. Кульчицкий. Кив: Наукова думка, 2005

[6] В рабочую группу входил и автор этих строк.

[7] Бывший архив Института истории партии при ЦК Компартии Украины.

[8] С января 1938 года Хрущев возглавлял ЦК КП(б)У, а с февраля 1944 года занимал еще и должность Председателя Совета Министров УССР.

[9] В феврале 1941 года из НКВД был выделен НКГБ — Народный комиссариат государственной безопасности. В июле 1941 года их объединили в НКВД, а в 1943 году создали НКГБ, который в 1946 году переименовали на МГБ — Министерство государственной безопасности. С 1946 года НКВД переименовали в Министерство внутренних дел.

[10] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1060. Л. 13.

[11] Ibid. Л. 14.

[12] Там же. Д. 926. Л. 92.

[13] 1стор1я Украины / Щд ред. В. А. Смол1я. Кив: Альтернативи, 1997. С. 332.

[14] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 23. Д. 2654. Л. 146.

[15] Подробнее см.: Быас И. Репресивно-каральна система в Украине. 1917—1953. Книга перша. К.: Либвдь-Вшсько УкраГни, 1994. С. 291—334.

[16] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 9. Д. 237. Л. 56.

[17] Манушьський Д. УкраГнсько-шмецыа нацюнаМсти на служб1 у фашистськоГ Н1меччини. КиГв: Полгтвидав УкраГни, 1945. С. 18.

[18] Там же. С. 20.

[19] Там же. С. 21. Речь идет о том, что после попытки ОУН под руководством С. Бандеры провозгласить 30 июня 1941 года во Львове Акт возрождения украинской государственности немцы потребовали прекращения подобных действий, поскольку в их планах не было места независимой Украине. После переговоров в Кракове и Берлине в сентябре 1941 года С. Бандера и его соратник Я. Стецько были арестованы и находились в концлагере до 27 сентября 1944 года. В 1952 году С. Бандера отказался от поста лидера ОУН из-за расхождений с другими руководящими деятелями. В августе 1953 года его избрали руководителем заграничных частей ОУН (Закордонних Частин ОУН). 15 октября 1959 года по заданию руководства СССР С. Бандера был убит в Мюнхене сотрудником КГБ СССР Б. Сташинским (См.: Стахгв В. П. Як вбили Степана Бандеру // Нацюнально-визвольним шляхом. Кив: КУН, 1991. С. 21—40; Кук В. Степан Бандера. 1вано-Франывськ: Лшея-НВ, 1999).

[20] На самом деле первые формирования УПА («Полгська Сч») были созданы Тарасом Бульбой-Боровцем на Полесье еще летом 1941 года. В декабре 1941 года немцы потребовали распустить их, что и было частично сделано. С оставшейся частью формирований Боровец ушел в подполье и создал Украинскую национально-революционную армию. Осенью 1942 года появились военные формирования бандеровцев под руководством С. Качинского и др. Бандеровцы быстрыми темпами создавали УПА, включая в нее, преимущественно с помощью силовых методов, отряды Боровца (См.: Бульба-Боровець Т. Арм1я без держави. Лыав: Поклик сумлшня, 1993).

[21] Центральный архив внутренних войск Российской Федерации, далее — ЦА ВВ РФ. Ф. 488. Оп. 1C. Д. 226. Л. 83; документы в виде микрофильмов хранятся в библиотеке Торонтского университета: «The Peter J. Potichnyj Collection on Insurgency and Counter-Insurgency in Ukraine».

[22] 17—21 февраля 1943 года состоялась III конференция ОУН. На ней были определены силы, которым противостояла УПА: немцы, советские партизаны и вооруженные структуры польского эмигрантского правительства в Западной Украине и Западной Белоруссии. Большинство участников конференции считало, что активно бороться с немцами не нужно, поскольку они и так терпят поражение, а основные силы следует направить на борьбу с советскими партизанами и поляками. Тем не менее в том же феврале сотня УПА атаковала бараки немецкой полиции в городе Володимирец Ровенской области. Начиная с весны 1943 года УПА начала планомерно овладевать северо-западным регионом Украины. Именно тогда немцы, считавшие отряды УПА бандами, начали вести против нее активные действия, обвиняя, в частности, в том, что она стала союзником большевиков (см.: Оргашзащя Украшських Нацюналгспв i Украшська Повстанська Арм1я. 1сторичн нариси / Вщповвдальний редактор С. В. Кульчицький. Кив: Наукова думка, 2005).

[23] ЦА ВВ РФ. Ф. 488. Оп. 1C. Д. 226. Л. 84.

[24] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 757. Лл. 13—14. В это время западные области Украины были еще оккупированы нацистскими войсками, поэтому печатать обращение решили в виде листовок, которые должны были сбрасывать с самолетов. Обращение также передавалось по радио.

[25] Там же. Л. 23.

[26] Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 668. Л. 5.

[27] Там же. OP. 16. Д. 29. Л. 28.

[28] Там же. Л. 199.

[29] Кентй А. В. Очерк борьбы ОУН-УПА в Украине (1946—1956 гг.). Кив: институт кторц УкраГни НАН УкраГни, 1999. С. 10.

[30] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 29 Лл. 5—6.

[31] Мгрчук П. УкраГнська Повстанська Арм1я 1942—1952. ЛьвГв: Просвпа, 1991. С. 51.

[32] Бтас 1. Репресивно-каральна система в УкраГнГ. 1917—1953. Книга перша. Кшв.: Либщь-Вгйско УкраГни, 1994. С. 245.

[33] Косик В. УкраГна i НГмеччина у другш свповш вшн! Париж-Нью-Йорк-ЛьвГв, 1993. С. 445.

[34] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 27. Л. 113.

[35] УПА опиралась на подпольную сеть ОУН, частью которой была Служба безопасности. Структура Службы безопасности в общем повторяла структуру самой ОУН. Три-пять членов ОУН составляли звено, несколько звеньев — станицу. Далее шли подрайоны, районы, повиты (надрайоны), округа, области, края. Начиная с подрайона сетью ОУН управлял соответствующий провод, имевший в своем составе референтуру Службы безопасности. Как правило, референт СБ имел в своем распоряжении боевое подразделение СБ, а также независимую сеть агентов. Высшие структуры Службы безопасности состояли из разведывательного и контрразведывательного отделов. Боевые подразделения СБ также исполняли функции военной полиции для формирований УПА. Подробнее см.: Веденеев Д. В., Биструхт Г. С. Меч i тризуб. Розвщка i контррозввдка руху украшських нацюналгстав та УПА (1920—1945). Кив: Генеза, 2006.

[36] Киричук Ю. Нариси з кгторц украшського нацюнально-визвольного руху 40—50-х роыв ХХ столптя. Львiв: Львiвський нщюнальний унверситет iменi I. Франка, 2000. С. 190.

[37] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 76. Д. 56. Л. 111.

[38] Там же. Ф. 1. Оп. 16. Д. 29. Л. 5.

[39] Там же.

[40] Там же. Л. 8.

[41] Там же. OP. 23. Д. 2966. Л. 51.

[42] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 23. Д. 2966. Л. 147.

[43] Там же. Д. 30. Л. 271.

[44] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 23. Д. 30. Л. 272.

[45] Там же.

[46] Там же. Л. 273.

[47] Например, постановление Оргбюро ЦК КП(б)У «Об усилении политической работы, повышении большевистской внимательности и боевой выучки в истребительных батальонах западных областей УССР» от 18 апреля 1946 года, постановление Оргбюро ЦК КП(б)У «О дополнительных мерах по улучшению деятельности истребительных батальонов» от 23 июля 1946 года, постановление Политбюро ЦК КП(б)У «О мероприятиях по дальнейшему улучшению работы групп охраны общественного порядка в западных областях УССР» от 23 августа 1950 года, постановление Политбюро ЦК КП(б)У «О некоторых фактах провала чекистско-военных операций, которые проводятся органами МГБ» от 24 августа 1951 года, постановление Оргбюро ЦК КП(б)У «О проведении областных совещаний старших групп охраны общественного порядка и участковых уполномоченных милиции в западных областях УССР» от 7 мая 1952 года, постановление Политбюро ЦК КПУ «О состоянии и мероприятиях по дальнейшему улучшению работы органов Комитета государственной безопасности в западных областях Украинской ССР» от 11 апреля 1955 года и др.

[48] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 31. Л. 24.

[49] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 31. Л. 70—73.

[50] Кентпш А. В. Нарис боротьби ОУН-УПА в УкраШ (1946—1956 рр.). С. 13.

[51] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 29. Л. 160.

[52] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 23. Д. 2884. Л. 128.

[53] ЦА ВВ РФ. Ф. 488. Оп. 1C. Д. 226. Л. 102—103.

[54] Кентй А. В. Нарис боротьби ОУН.-УПА в УкраМ (1946—1956 рр.). С. 24, 41.

[55] ЦА ВВ РФ. Ф. 488. Оп. 1C. Д. 226. Л. 27.

[56] Провод — руководящая структура ОУН.

[57] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 72. Л. 46—47.

[58] Там же. Д. 73. Л. 60—61.

[59] Там же. Д. 75. Л. 31—32.

[60] Давиденко В. А. «Украшська повстанча арм1я»: шлях ганьби i злочитйв. Кив: Т-во «Знання», 1989.С. 38.

[61] ЦА ВВ РФ. Ф. 488. Оп. 1C. Д. 300. Л. 37.

[62] Там же. Д. 306. Л. 1—77.

[63] Там же. Д. 205. Л. 1—36.

[64] Там же. Д. 591. Л. 317.

[65] Там же. Л. 310.

[66] ЦА ВВ РФ. Ф. 488. Оп. 1C. Д. 621. Л. 240.

[67] Там же. Л. 208.

[68] Там же. Л. 11об.

[69] Там же.

[70] Там же.

[71] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 29. Л. 189.

[72] Там же. Л. 282.

[73] Там же. Д. 50. Л. 93.

[74] Там же.

[75] Там же. Л. 93—94.

[76] Там же. Ф.1. OP. 6. Д. 1169. Л. 21.

[77] Там же. Ф. 1. Оп. 16. Д. 68. Л. 10

[78] Ц^ОУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 68. Л. 3.

[79] Там же.

[80] Там же. Д. 68. Л. 39—41.

[81] Там же. Ф.1. OP. 6. Д. 1434. Л. 143.

[82] Там же. Л. 145.

[83] Там же. Л. 146.

[84] Там же. Д. 85. Л. 248—249.

[85] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 1317. Л. 19.

[86] Там же. Д. 77. Л. 2.

[87] В той связи следует упомянуть Указ Президиума Верховного Совета УССР от 9 ноября 1956 года «О запрете бывшим руководителям и активным участникам украинского националистического подполья, которые были осуждены и отбыли наказание, возвращаться в западные области Украинской ССР». В начале 1957 года комиссия ЦК Компартии Украины внесла предложение распространить действие этого указа и на тех, кто возвратился в Западную Украину до появления этого документа.

[88] Киричук Ю. Нариси з гсторц украгнського нщюнально-визвольного руху 40—50-х роив ХХ столгття. С. 221.

[89] См.: Д. Веденеев, Ю. Шаповал. Роман Шухевич: таемниця загибел1 // Дзеркало тижня. 2002. № 6. 16 лютого.

[90] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 16. Д. 85. Л. 247—248.

[91] ГА СБУ, Киев. Ф. 11. Д. 32518. Т. 1. Л. 263.

[92] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1125. Л. 6.

[93] Кентй А. В. Нарис боротьби ОУН. УПА в УкраМ (1946—1956 рр.). С. 85—86.

[94] Новым лидером КПУ стал Алексей Кириченко.

[95] Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. Acad. А. Н. Яковлева. Москва., 1999. С. 401.

[96] ЦГАООУ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1147. Л. 2—3.

[97] Среди них постановление Политбюро ЦК КПУ «О состоянии и мероприятиях относительно дальнейшего улучшения работы органов Комитета государственной безопасности в западных областях Украинской ССР» от 11 апреля 1955 года, докладная записка Отдела административных органов ЦК КПУ «О состоянии работы органов государственной безопасности Украинской ССР» от 18 сентября 1959 года, постановление Политбюро ЦК КПУ «О состоянии и мероприятиях по усилению работы органов государственной безопасности Украинской ССР» от 24 ноября 1959 года.

[98] См. там же. Ф. 1. Оп. 16. Д. 85. Л. 243.

[99] Там же. OP. 1. Д. 1120. Л. 228.

[100] Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС и другие документы. С. 47.

[101] ГА СБУ, Киев. Д. 372. Т. 74. Л. 159—160; Т. 100. Л. 73—75.

[102] Коваль М. В. Украша у Другш свгтовш i Великий Вгтчизнянш вшнах (1939—1945 рр.). Спроба сучасного концептуального аналiзу. Кшв: 1нститут юторп украши НАН Украши, 1994. С. 46—47.