Помешательство в Самаре

В Самаре вот-вот должен начаться саммит. Съедутся чиновники из разных стран, проведут переговоры, по завершении которых, надо полагать, выпустят коммюнике и устроят пресс-конференцию. Политкомментаторам опять точить перья, опять разглаживать мозги, опять работать в выходные. Комментаторам, впрочем, не привыкать.

Однако, коммюнике по поводу некоторых событий в Самаре впору выпускать уже сейчас, а также - проводить пресс-конференции. Да и комментаторам - точить перья, морщить мозги и работать ночами.

Самара давно уже не какой-то "городок" из народной песни – город большой, современный, развитой, с многогранной новой и новейшей историей (вспомним для примера, что именно здесь заседал Комуч (Комитет членов Учредительного собрания) в 1918 году – правительство небольшевистской, но и не белой, а вполне себе розовой России, а также IV Всесоюзный съезд КАС (Конфедерации анархо-синдикалистов) в 1991-м). И всё равно, столь важная международная встреча в нашей слишком централизованной, чрезмерно завязанной на Москву стране – событие даже для такого города отнюдь не рядовое. И готовились к нему не только власти, но и общественные организации.

Загодя, учитывая повышенное внимание к событию со стороны российских и зарубежных СМИ, подали на эти дни заявку на демонстрацию в Самаре организаторы очередного "Марша несогласных" и, как сообщали СМИ, – о чудо! – даже получили разрешение. Загодя выбрали себе зал для заседаний правозащитники, экологи и анархисты – организаторы Межгалактического либертарного форума (и, конечно, тоже подали заявку на демонстрацию – и мэрия не запретила шествие, а всего лишь сократила им маршрут).

Казалось, власть перед лицом засобиравшегося к нам в гости Запада начала подавать признаки адекватности (в потере которой её стали подозревать ещё ранней весной и особенно сильно – с середины апреля). Но нет. Это нам, похоже, только лишь пускали пыль в глаза.

Что-то случилось в начале прошлой недели, за 10 дней до открытия саммита, – то ли был дан условный свисток из Москвы, то ли самарские начальники сами взбесились – но, в любом случае, люди, наделённые властью в этом славном волжском городе, стали вдруг вести себя будто кипятком ошпаренные.

Первый удар пришёлся, как водится, по нацболам и смежным структурам "Другой России". В общей сложности были задержаны 11 человек, один из которых уже отбывает полугодичное заключение (он ходил под условным сроком, который суд оперативно перепаял на реальный), второй получил ужесточение условий домашнего отбывания условного срока, а третий вместо зоны скоро отправится топтать армейский плац (захваченного на вокзале активиста привезли на медкомиссию, которая быстро признала его годным к службе, понятно же – военкомату сказали – он выполнил, щёлкнув каблуками).

Далее пришла пора самарских правозащитников и межгалактических либертариев. В четверг 10 мая милиция, явившись в здание ОПЦ (Общественно-политического центра), изъяла компьютер в офисе у Александра Лашманкина, известного в Самаре и во всей... (чуть не сказал – республике, но вовремя осёкся) во всей стране РФ как организатор антипризывных и – шире – антивоенных акций, правозащитник, участник экологического движения, имеющий "порочащие связи" в столице, чей приезд в июле 2006 года на Либертарный форум в Москву и на Социальный форум в Петербург трижды или четырежды предотвращался самарской милицией и ФСБ и таки был предотвращён.

Не прошло и сорока минут, как в ОПЦ, находящийся на муниципальном балансе и являющийся de facto офисным центром для самарских партий, общественных и неправительственных организаций, примчался лично мэр города Тархов со своим заместителем Азаровым. Через 30 секунд после разговора с высоким начальством директриса ОПЦ, ссылаясь на личное распоряжение мэра, объявила о необходимости освободить комнату 11 (где сидел Лашманкин) в 24 часа, а также наложила запрет на использование актового зала целым рядом организаций. Это был удар уже по Межгалактическому либертарному форуму, проведение которого было намечено как раз в зале ОПЦ.

Но Лашманкин – лицо не только опасное для властей (он умеет думать и действовать – у него это и на лбу крупными буквами написано, и практика показывает), но и изворотливое. Дождавшись, пока милиционеры схлынут из комнаты номер 11, он зашёл в соседнюю комнату номер 17, в офис самарского отделения неправительственной ассоциации "Голос" (она занимается независимым мониторингом выборов, скажем, на Украину посылала своих наблюдателей в 2004 году, а также работой по повышению "сознательности избирателей", или, говоря проще, повышением сознательной явки на выборы, причём этим последним – как раз на деньги Евросоюза, который так ждут в Самаре).

Лашманкин закрылся там изнутри, включил компьютер и стал на клавишах что-то этакое калякать. Выкуривать оттуда его пришёл зам. уполномоченного по правам человека Самарской области. Он переговаривался с общественником через дверь и, в конце концов, побудил Александра ее открыть. Вслед за ним в комнату вошли всё те же сотрудники милиции, что побывали недавно в комнате номер 11, и изъяли оба компьютера ассоциации "Голос".

Пока в ОПЦ происходил весь этот кипеж, на огонёк приехало местное телевидение. Съёмочная группа была немедленно задержана и доставлена в ОВД, где и удерживалась несколько часов – журналисты даже не успели приступить к съёмкам. Уже потом, после разгневанных звонков из телекомпании и даже откуда-то из Москвы, милиционеры объяснили, что никакого задержания якобы нет, и что это сами журналисты вроде как пришли в ОВД поговорить по душам, потрещать, так сказать – аккурат вместо съёмок новой серии "лашманианы".

На следующий день, в пятницу 11 мая, удар был нанесён уже прицельно по журналистам. Произошли изъятия компьютеров в самарской редакции "Новой газеты" и в самарском отделении агентства REGNUM. Предлог, как и накануне в ОПЦ – проверка компьютеров на предмет лицензионности используемого на них софта (в знак солидарности с самарскими журналистами и правозащитниками я пишу эти заметки в тетрадку, на коленке, в поезде Москва-Петербург, но набивать и отправлять в редакцию буду всё равно на компьютере, в интернет-кафе).

Продолжилась в пятницу и история с ОПЦ. Здание подверглось срочному осмотру пожарной инспекции, которая вынесла решение о его непригодности и о выселении из него всех офисов. Это очень логично – как известно, два переезда равносильны одному пожару, но и один переезд, зато срочный, да ещё сопряжённый с изъятием компьютерной техники, тоже, вероятно, может быть к пожару приравнен.

В субботу 12-го ОПЦ был закрыт по техническим причинам. В понедельник открыли первый этаж (во вторник – опечатали снова всё здание, выгнали изнутри вахтёров). В понедельник же, 14 мая, самарские общественные активисты заметили за собой слежку, которая особо и не скрывалась. Всюду – на вокзале, где они встречали московских правозащитников, по дороге с вокзала на пресс-конференцию, при расклейке объявлений (о разрешённых мэрией мероприятиях – sic!) они наблюдали за собой кортеж из машин и неотрывных пеших хвостов. Наконец, поздно вечером в понедельник, буквально через пару минут после того, как Александр Лашманкин расстался с друзьями-активистами и остался один уже почти у двора своего дома, он получил сзади удар дубинкой по голове. Падая, выронил мобильный телефон, нападавшие (их было двое) подобрали его и тут же потребовали: "Давай деньги и второй мобильный!" В этой занятной оговорке про второй мобильный – аргумент против версии о банальном криминальном нападении. Откуда обычным бандитам знать про второй телефон Александра? Какую такую особую ценность активист мог представлять для обычных бандитов, чтобы следить за ним, выяснять количество мобильников?

В результате нападения у Александра пробита голова (дыра три на три с половиной сантиметра), большой синяк на лице и следы тяжёлых побоев на руках – очевидцы говорят, что руки Лашманкина выглядят так, будто по ним ходили и прыгали.

Голову Александру врачи залатали, но он, ясное дело, был на время выведен из игры. Во вторник 15 мая пришла очередь ещё двоих активистов «Другой России». Юрий Червинчук и Михаил Меркушин были похищены среди бела дня. На Меркушина надели наручники, затолкали в зелёные "Жигули" и увезли. Эксперт Московской хельсинкской группы Сергей Шимоволос напоминает, что это не первые похищенные в Самаре. К вечеру 15 мая всё ещё не была известна судьба пропавших 8 мая Игоря Щуки из Белоруссии и Евгении Косураевой из Оренбурга. По сообщениям интернет-блогов, позднее выяснилось, что задержание Юрия Червинчука и Михаила Меркушина производили сотрудники ОБЭП и что оба они были позднее отпущены. Тем не менее, есть все основания тревожиться и за них, и за других активистов.

Тревожиться же по поводу соблюдения законов самарскими властями и спецслужбами уже не приходится: правозащитник Шимоволос, приехавший в понедельник в Самару, не успевает подавать жалобы, как уже надо писать новые.

Прошлой осенью, помнится, многие следили за перипетиями выборов мэра Самары. Тогда неожиданно для многих на них победил кандидат не от "Единой России", а от того, что сейчас стало "Справедливая Россией". Сейчас уже видно, что управляемость победителя из унитарного центра (поостерегусь называть его федеральным, ибо это всё, что угодно, но только не федерация) столь же надёжно обеспечена.

Только вот зачем всё это надо центральным властям? Стыдоба ведь наподобие советской зачистки Москвы перед Олимпиадой-80 (косвенной жертвой которой стал, говорят, Владимир Семёнович Высоцкий); наподобие вытягивания во фрунт правителей какого-нибудь бантустана перед объявленным визитом настоящих хозяев страны; наподобие приказа солдатам красить зелёной краской траву накануне приезда в часть генеральской проверки; наподобие... Какое бы сравнение я ещё ни подобрал, всё бледнеет перед метафоричностью самой этой пугающе конкретной самарской истории. Фактически приостановлена деятельность минимум восьми общественных организаций и проектов, не вышел понедельничный номер "Новой газеты" в Самаре, один человек посажен в тюрьму, несколько похищено, один сильно избит и т.д.

Что принесет сегодняшний день Самаре? Новые обыски, новые аресты, новые препятствия работе СМИ? А может ещё и перекрытие властями тольяттинского шоссе? Да-да, об этом тоже поговаривают.

Post Scriptum

Утром в среду 16 мая стало известно, что пропал Александр Лашманкин. Он не появился на пресс-конференции в 11 утра, которая прошла перед входом в закрытый ОПЦ. Его друзьям и товарищам было известно, что других планов, кроме как попасть на пресс-конференцию, у него на это утро не было. Впоследствии появилась информация, что он был задержан по дороге на пресс-конференцию, где должен был рассказать о недавнем нападении, время назначенной пресс-конференции (с 9:30 до 12 часов) он вынужденно проводил время в Ленинском РОВД г. Самары в комнате №518, в отделе уголовного розыска, в обществе оперуполномоченного старшего лейтенанта В. Ю. Кошарова.