Борису Немцову есть что вспомнить

Книга Немцова «Исповедь бунтаря, или Политика без бл..ства» выходит в издательстве «Партизан». В книжных магазинах она появится на этой неделе. Стартовый тираж большой — 40 тысяч экземпляров. Книгу Немцов закончил еще в апреле, но решил ее выпустить к книжной ярмарке, которая традиционно проходит в Москве в начале сентября. Это уже третья книга политика. Первые две — «Провинциал» и «Провинциал в Москве» вышли 10 лет назад

Борис НЕМЦОВ

Вопрос о чужих кошельках, виллах, машинах, любовницах с бриллиантами является одним из самих увлекательных, интересных и захватывающих. С распадом советской системы неожиданно открылись финансовые шлюзы, большое количество людей смыл бурный поток роскоши и безбашенного удовольствия. Еще огромная часть народонаселения осталась на берегу и с любопытством (часто — с ненавистью) наблюдает за странными проявлениями людской слабости и порочности. С политиков спрос особый, поскольку у них постоянно возникает конфликт между публичной жизнью, общественной моралью и соблазнами окружающей действительности.

* * *

Многие годы Республикой Дагестан руководил Магомедали Магомедович Магомедов. В бытность мою первым вице-премьером правительства он пришел ко мне с кинжалом. Магомедали всю жизнь провел на ответственной партийной и хозяйственной работе и виртуозно владел искусством подношения подарков высоким начальникам. Лица начальников в московских кабинетах менялись, а у него текст оставался неизменным, он выучил его наизусть.

Приходит уважаемый Магомедали, открывает коробку с кинжалом, и я вижу, что кинжал инкрустирован драгоценными камнями. Я не очень хорошо в них разбираюсь, но понимаю, что камни не простые. «Уважаемый Магомедали Магомедович, — говорю я гостю. — Вы ведь пришли за деньгами для Дагестана, народа Дагестана. Республика у вас дотационная и живет сложно. Может, лучше будет для всех, если вы продадите этот кинжал и половину вопросов решите сами, без чьей-либо помощи?» «Ну что вы, это же от чистого сердца», — невозмутимо отвечает президент северокавказской республики и еще минут десять красиво и убедительно говорит. Трудно отказаться от подарков таких аксакалов. Поэтому в правительстве у нас была специальная комната хранения, которую организовал Черномырдин. В этом хранилище мы все подобные подношения и складывали.

* * *

Однажды с Борисом Николаевичем полетели в Швецию. Президент тогда не пил, но после операции на сердце находился под воздействием сильнодействующих лекарств. На подлете к Стокгольму истребители королевских ВВС сели нам на крылья, что предусмотрено шведским протоколом. Истребители летели так близко, что мы видели лица пилотов и было даже немного страшновато.

— Какой шум. Уберите самолеты, — говорит Ельцин.

— А как я их уберу?

— Как хотите.

Слава богу, быстро сели, но визит начался со скандала.

Самое смешное произошло на королевском приеме. Король Карл XVI Густав вместе со своей красавицей женой Сильвией и принцессой Викторией, тоже красавицей и любимицей шведского народа, организовал в честь президента России огромный прием. По протоколу Ельцин сидел рядом с королевской четой, я — рядом с принцессой. Часами носили какие-то блюда, все шло неспешно, размеренно.

Вдруг Ельцину надоело сидеть, и он обратился к королю.

— Давайте сократим этот ритуал. Уже всем все ясно.

— В принципе можно, но этому ритуалу 650 лет.

— Слушайте, вы — король, я — президент. Неужели мы не можем этот вопрос решить? — и Ельцин подозрительно смотрит в мою сторону, а король в это время пытается перейти на другие темы и уйти от ответа.

— Да, кстати, господин президент, у нас тут небольшая проблема, — говорит король. — Я живу во дворце, а рядом автобусная остановка. Все время дымят автобусы. Экология ужасная…

— А вы эти автобусы уберите вместе с остановкой, — переключается на другую тему и Ельцин.

— Я пытался решить этот вопрос, но у меня не получилось. Это решает городской парламент Стокгольма.

Тут Ельцин отворачивается от короля и, глядя на меня, произносит:

— Кто это? Вы куда меня привели? Он не может решить ни одного вопроса. Зачем мы тут сидим?

В Швеции был и серьезный момент. В составе делегации полетел руководитель «Газпрома» Рем Вяхирев. Это как раз был тот самый момент, когда правительство отказало в приватизации газового монополиста и не позволяло Вяхиреву за бесценок купить акции компании через трастовый договор. Ельцин взял Вяхирева за руку, подвел ко мне и спокойно так сказал: «Немцов прав. Трастовый договор надо разорвать. Это грабеж России. Будут проблемы, если не выполните».

Ельцин свое дело всегда, в любом состоянии знал хорошо.

* * *

С московской пропиской произошла у меня фантастическая история. Ельцин примерно через месяц после моего назначения в правительство поинтересовался, прописался ли я. Удивительно, но моими бытовыми вопросами действительно занимался президент России. Только представьте на секундочку уровень внимания президента к своему ближайшему окружению. Например, Борис Николаевич поручил своей дочери подыскать школу для Жанны, и Татьяна Дьяченко действительно помогла найти школу: № 20 на Патриарших прудах.

Ельцин интересовался буквально каждой мелочью в моей жизни. Семья президента решала все, вплоть до того, в какую парикмахерскую мне ходить. Что ж, я приехал в Москву в 37 лет — ни коня, ни воза.

И все-таки о прописке. Ельцин как-то мне говорит: «Понимаете, пока вы не прописаны, у вас нет страховки, ребенок не может ходить в поликлинику, жена — тоже, милиционеры проверят документы — еще из города выдворят, в обезьянник посадят. Это жизнь, поэтому прописаться обязательно надо».

Я написал письмо Лужкову с просьбой предоставить московскую прописку. Ответа от Юрия Михайловича нет месяц, два, три… Самому звонить мэру и просить как-то неловко. Прошло полгода — прописки нет. Я молчу, поскольку считаю вопрос мелким, а унижаться по мелочам не хочется.

По какому-то вопросу прихожу на доклад к президенту. Поговорили, все нормально — пьем чай, разговариваем за жизнь. Вдруг он спрашивает: «Вас прописали?» Я отвечаю: «Нет». Он сразу: «Да это беспредел! Что за страна, где первый вице-премьер — бомж!» Тут же при мне снимает трубку и просит соединить с Лужковым.

Буквально через несколько секунд — такое ощущение возникло, будто тот сидел и ждал звонка от Ельцина, — прозвучал текст, который я никогда не забуду: «Юрий Михайлович, мелковато вы себя ведете». Сказав это, Ельцин, ничего не объясняя, положил трубку. Я — в шоке: «Борис Николаевич, что вы ему сказали, он же ничего не понял». Ельцин: «Все он понял! Идите!» Я встал и ушел. Утром следующего дня в девять часов на моем рабочем столе лежало распоряжение мэра Москвы Лужкова о прописке гражданина Немцова в российской столице.

Я позвонил Ельцину, поблагодарил его, но не удержался и спросил: «А почему вы решили, Борис Николаевич, что Лужков все понял, объясните мне». Ельцин: «Ну, прописка же есть? Есть. Вот смотрите, звонит вам президент России и говорит: «Мелковато вы, господин Немцов, себя ведете». Вы, естественно, в шоке. Что делать? Пытаетесь узнать, что происходит, кто накаркал. Как? Правильно, узнаете, кто у Ельцина сидит в данный момент. Лужков позвонил в приемную и узнал, что у Ельцина сейчас находится Немцов — это же не государственная тайна. И тут же догадался, в чем дело». Вот она — высокая школа партийного и хозяйственного руководителя.

Так что за то, что я перестал быть бомжем, спасибо Борису Николаевичу.

* * *

Мне несколько раз в жизни предлагали взятки. Наиболее весомое предложение продать государственные интересы — один миллион долларов наличными за приватизацию нефтеперерабатывающего предприятия — мне сделали в Нижнем Новгороде.

Несмотря на небольшой по меркам Москвы доход — самая большая зарплата у меня в качестве первого вице-премьера была около полутора тысяч долларов, мне удавалось от взяток отказываться. И все-таки, когда чиновники высокого ранга жалуются на низкую зарплату, не стоит им верить. Кроме чистого жалованья они получают массу различных благ бесплатно. Я находился на полном государственном обеспечении. Например, отдыхал, жил в резиденции «Бочаров ручей», где сейчас живет Путин, абсолютно бесплатно. Я бесплатно летал на самолетах, мне давали бесплатную машину, и за государственную дачу я также ничего не платил. Все эти расходы составляют огромные суммы. Продукты в Белом доме стоили копейки. Хотя, честно говоря, не только цены были советскими, но и продукты были такими же советскими. Почему наши чиновники такие опухшие? Они едят советскую пищу и много пьют. И с тех пор ничего не изменилось.

Что удерживало меня от взяток? Честно скажу: страх разоблачения. У меня возникали всякие мысли при виде огромных денег. Представьте только: на столе лежит чемодан, набитый пачками стодолларовых купюр. Я понимал, что за такие деньги можно решить множество личных проблем. Но также отдавал себе отчет в том, что и жизнь изменится, возникнут неразрешимые конфликты.

Страх разоблачения связан был еще и с тем, что существовала свободная пресса, что в политике каждый день сталкивалось большое количество интересов. Кроме того, мое личное поведение в отношении Ельцина не всегда было лояльным. Например, я выступал категорически против войны в Чечне, чем нажил себе врагов внутри спецслужб. Они ждали любого момента, чтобы нанести ответный удар.

И второе: взятки — это серьезные репутационные риски. Любопытно, но рынок взяток, с одной стороны, очень закрытый, а с другой — на нем все обо всех знают. Серьезные люди знают, кто берет взятки, хотя часто ошибаются в цифрах. Уже работая в бизнесе, я узнал расценки, видел своеобразные прайс-листы с размерами взяток для ФСБ, МЧС, чиновников московской мэрии и т д. Но что меня поразило и что я считаю предельно важным: в Москве мне никто (даже олигархи) денег не предлагал. Попытки подкупа были, но не с помощью наличности. Например, Рем Иванович Вяхирев в должности председателя правления «Газпрома» в качестве взятки предлагал мне квартиру, очень хорошую квартиру на улице Наметкина. Она сейчас стоит миллиона четыре долларов. Я отказался от заманчивого предложения, а чуть позже понял, почему Вяхирев настойчиво хотел обеспечить меня жильем.

В 1997 году правительство решило проверить «Газпром» и разорвать один трастовый договор. Согласно этому воровскому контракту, Вяхирев хотел купить 38 процентов акций крупнейшей в мире компании за 6 (!!!) миллионов долларов. Сейчас они стоят 100 миллиардов долларов. Я сказал, что это грабеж России.

Девять месяцев мы воевали, но договор разорвали. «Газпром» вернули государству. И квартира на улице Наметкина стала не единственной моей утратой в отместку за такую несговорчивость, меня еще сняли с должности министра топлива и энергетики.

* * *

После отставки из правительства я разговаривал с некоторыми нашими олигархами. Они признались, что как-то само собой после нескольких случаев стало известно, что Немцов не берет взятки. Значит, нечего и предлагать.

И все-таки высшая справедливость существует, и Бог все видит. После провала на парламентских выборах 2003 года вдруг выяснилось, что большое количество людей готовы помочь мне материально — либо просто дать денег, либо предложить работу, где бы я мог сам зарабатывать. От денег я отказывался, поскольку это унизительно, решил идти и зарабатывать самостоятельно, чем, собственно, всегда занимался до своей политической карьеры.

Я понял, что репутация конвертируется в денежные знаки.

«Мне не раз предлагали взятки»