Александр Кобринский: Филологи вырвались на природу

Александр Кобринский

Ученые – люди увлекающиеся и даже в каникулы, летом или зимой, предпочитают заниматься наукой, организуя выезды в красивейшие места России на летние и зимние школы. Уже седьмой год в последнюю декаду июля в Дубне проходит Летняя школа «Современная математика», где одаренные школьники и студенты обсуждают проблемы математики с лучшими математиками России. В этом году российский Фонд Дмитрия Зимина «Династия» организовал в Черноголовке Летнюю Школу «Нанофизика низких температур», в ходе которой студенты, аспиранты и молодые ученые из многих регионов России получили возможность услышать лекции ведущих российских экспертов в сфере наноструктур. Социогуманитарии также с нетерпением ждут каникул, чтобы собраться на свои летние или зимние интенсивы. Представляем вашему вниманию рассказ доктора филологических наук Александра Кобринского о Летней школе по текстологии, уже не первый год проходящей в Ленинградской области, в том самом месте, где в 1913 состоялся первый съезд российских футуристов.

Когда произносят слова «летняя школа», то люди, имеющие отношение к филологии, обычно вспоминают Юрия Лотмана и организованные им в Эстонии летние школы по вторичным моделирующим системам. Парадоксально, но первая из них состоялась в 1964 году, когда был снят Хрущев и вся страна после отшумевшей «оттепели» начала быстро двигаться в сторону «замерзания». С перерывами они продолжались до 1974 года, их было пять (одна – «зимняя»), шестая состоялась после длительного перерыва в 1986 году. Они стали важнейшим фактором в развитии не только славистики, но и вообще гуманитарной науки на территории СССР. На «нейтральной» территории Эстонии собирались молодые и не очень ученые, представлявшие разные ответвления бурно развивавшейся тогда семиотики – и летние школы стали прекрасной возможностью обменяться мыслями, сопоставить планы, поспорить, послушать «мэтров» и поработать вместе с ними.

В 1990 году Ю. Лотман продиктовал маленькую мемуарную статью «Зимние заметки о летних школах», в которой был сформулировано главное отличие этого вида научного общения:

«Принцип Летней школы не равен принципу конференции или симпозиума. Он состоит в том, что ученые собираются в определенный период и живут вместе. Вся Летняя школа – цепь разговоров. Центры их – залы заседаний, где задаются темы, определяются точки зрения и лагери. А затем обсуждения продолжаются в самых разных местах и формах. Это создавало непосредственную и исключительно неформальную обстановку. Участники школ не считали себя носителями законченных знаний, а понятие школы предполагало открытость и постоянное взаимное обогащение».

Каждый ученый знает, что на научной конференции главное – вовсе не доклады и их обсуждения, а разговоры в «кулуарах». Именно здесь вопросы ставятся «по гамбургскому счету», споры ведутся без скидок на ученые степени и звания, а тщательно отпечатанный текст доклада, аккуратно прочитанный в конференц-зале, тут помочь уже не может. На мой взгляд, сама идея летней школы – это попытка создать конференцию без официальной части, со сплошными «кулуарами», когда работа и отдых настолько переплетены между собой, что разделить их уже не представляется возможным, да и желания такого ни у кого не возникает.

Лотмановские летние школы задали потрясающе высокую научную планку. Практически все тогдашние молодые ученые стали впоследствии ярчайшими филологами и философами, а о «мэтрах», принимавших в них участие, и говорить нечего: среди них были Р.О. Якобсон, Вяч. Вс. Иванов, А.М. Пятигорский, И.И. Ревзин, Г.А. Лесскис, П.Г. Богатырев и другие. Излишне говорить, насколько утопической была бы сейчас попытка хоть как-то воспроизвести сейчас этот уровень, особенно учитывая те тяжелейшие потери, которые понесла российская филология в последние годы. Поэтому ни о какой сознательной попытке воспроизводства тартуского наследия под Петербургом в начале XXI века речи, конечно, никогда не шло. Когда в 2001 году зашла речь о проведении такой школы, то имелось в виду лишь начальное встраивание в традицию внесистемного научного общения, где молодые филологи могли бы общаться с серьезными учеными.

Покойный академик Владимир Топоров в своем мемуаре попытался ответить, что же способствовало в тартуских летних школах созданию уникальной атмосферы свободного сотворчества, как он писал, – «атмосферу особой открытости, проницательности, сообщительности, отзывчивости, взаимной симпатии, почувствованную почти всеми сразу и со временем закрепленную памятью сердца». Эту причину он определил как «нездешнесть» условий, в которых все оказались. Удивительная природа, скромный, но разумный и достойный быт, чувство раскрепощенности в этом пространстве свободы. Недаром и Г.А. Лесскис, вспоминая Кяэрику (именно там, в летнем студенческом лагере под Тарту проходили первые школы), рисует совершенно идиллическую картину нетронутой, первозданной природы:

«Всё имело девственный вид, несмотря на лагерь, - звери были непуганые, леса незахламленные. Через дорогу временами перебегали поросята с кабанихой, а однажды мы с Владимиром Николаевичем Топоровым видели, как бежала в гору вдоль дороги красно-рыжая лиса…». Что это как не описание того же самого механизма, который работает в идиллической топике, подчеркивая чистоту и первозданность душ героев? Так и ученые – они, вырываясь из официальной обстановки своих институтов, оказывались в мире, где сама природа делала смешными даже мысли о той совокупности условностей (неважно – продиктованных ли советскими реалиями или же определенных «научными традициями»), которая была ими оставлена в городах.

В 2001 году было выбрано место для проведения летних школ под Санкт-Петербургом – база СПбГУ на Карельском перешейке, примерно в 20 минутах езды от Зеленогорска (полтора часа от самого Петербурга), в месте, которое уже своим названием порождает романтические предчувствия – Семиозерье. На самом деле, там даже не семь, а восемь озер разной величины, расположенных в чудесном сосновом лесу. Имела значение и мифология места: Семиозерье расположено в нескольких километрах от поселка Поляны, носившего при финнах название Уусикирко («Новая церковь» – фин.). Это название хорошо известно любому специалисту по русскому авангарду – именно здесь, в двух верстах от станции, была дача художника Михаила Матюшина и его жены поэтессы Елены Гуро, здесь Гуро и была похоронена в 1913 году. И именно на даче Матюшина в том же 1913 году прошел Первый (и он же, замечу, последний) всероссийский съезд футуристов, на котором кроме Матюшина присутствовали также Крученых и Малевич. Несмотря на то, что ни матюшинской дачи, ни могилы Гуро не сохранилось, мифология местности играет большую роль в создании «филологической атмосферы».

Тогда же был определен и формат летней школы, не изменившийся и до сих пор: приглашаются молодые филологи, специалисты по русской литературе (студенты старших курсов, аспиранты, молодые кандидаты наук), каждый из которых делает небольшой доклад по теме своих исследований; кроме этого им читают лекции приглашенные известные ученые, которые потом также участвуют в обсуждениях и дискуссиях. По результатам работы летней школы издавался сборник статей.

Увы, далеко не сразу стало понятно, что школы станут регулярными. В 2001 году финансирование было предоставлено по программе «Интеграция», после чего возник четырехлетний перерыв из-за банального отсутствия денег. «Интеграция» приказала долго жить, а Российский гуманитарный научный фонд раз за разом отклонял наши заявки, очевидно, считая бессмысленной такую трату государственных денег. Между тем, какими бы малобюджетными ни были школы, на их проведение деньги требовались, как и на издание сборников. Помог юбилей: в 2005 году мной была организована научная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения Даниила Хармса, на которую были получены частные спонсорские средства. По договоренности со спонсором часть денег была направлена на проведение летней школы, посвященной русскому авангарду, читать лекции на которой приезжали многие участники конференции.

Так сложилось с самого начала, что основной контингент молодых ученых был из Москвы и Санкт-Петербурга. Больше всего талантливой молодежи по традиции приезжало из Российского государственного гуманитарного университета, чуть меньше из МГУ. Петербург обычно представляли СПбГУ и РГПУ им. А.И. Герцена. Однако Москвой и Петербургом география не исчерпывалась: на четырех летних школах побывали юные специалисты из Саратова, Иванова, Новосибирска, Воронежа, Вятки, Калуги и др., а также молодые иностранные коллеги из Женевы, Варшавы, Белграда и, конечно, Тарту. Стоит назвать и имена участвовавших в заседаниях профессоров: Д.П. Бак (Москва), Н.А. Богомолов (Москва), А.А. Долинин (Мэдисон, США), В.В. Емельянов (Санкт-Петербург) Ж.-Ф. Жаккар (Женева, Швейцария), Г.А. Левинтон (Санкт-Петербург), М.Б. Мейлах (Страсбург, Франция) Ж. Нива (Женева, Швейцария), Р.Д. Тименчик (Иерусалим, Израиль) и др. Усилилась и организационная сторона: если первую летнюю школу я готовил практически один, то позже сформировался небольшой международный оргкомитет, куда кроме меня вошли также московские профессора Олег Лекманов и Михаил Люстров и доктор Геннадий Обатнин, преподающий в Хельсинки.

Начиная с 2005 года, летние школы стали проводиться ежегодно, хотя гарантированного финансирования до сих нет и каждый раз его приходится собирать по крохам, порой, получая подтверждение в самый последний момент. Но можно уже с определенностью сказать, что уровень участников значительно вырос и каждая последующая школа по своему «молодежному» составу оказывается сильнее предыдущей. Наверное, самую большую роль в этом играет замечательный филологический семинар Д.П. Бака, который существует уже не один год в РГГУ (Москва) и на который регулярно собираются лучшие молодые ученые не только из этого университета, но и из других вузов Москвы. Как и полагается, студенты идут в аспирантуру, аспиранты защищают диссертации, но с вузом и семинаром они не порывают – так и складывается научная школа. По традиции, в РГГУ наиболее сильное направление связано с изучением конца XVIII – первой половины XIX века – доклады на эту тематику больше всего звучали от РГГУ.

На летнюю школу 2007 года, которая, как и предыдущая, была посвящена проблемам текстологии, приехали 15 молодых специалистов по русской литературе от Тарту до Новосибирска. 5 дней слушались лекции, делались доклады, шло интереснейшее обсуждение. Неожиданно возникали интересные пересечения. Так, Даниил Попов (Тарту), споривший в своем докладе с известным исследователем творчества В.Ходасевича проф. МГУ Н.А. Богомоловым, оказался вынужденным защищать свои взгляды непосредственно перед оппонентом, читавшим в этот день лекцию. А профессор университета Wisconsin – Madison (США) А.А. Долинин встретил в Семиозерье двух аспиранток РГГУ – Алину Бодрову и Нину Назарову, с которыми он всего неделю назад работал в Оксфорде на семинаре по подготовке молодых комментаторов нового собрания сочинений А.С. Пушкина.

После заседаний общение обычно продолжалось вечером на озерах. Самым удобным был признан длинный перешеек, глубоко вдающийся в одно их небольших озер – там разжигали костер, разговаривали, пели, купались. Белые ночи еще не кончились (летняя школа проходила с 16 по 20 июля), так что допоздна можно было наслаждаться характерной молочной дымкой, заменяющей петербуржцам в эти дни обычные темные ночи. Можно было плавать на лодках – и этим активно пользовался выпускник Вятского государственного гуманитарного университета, а ныне аспирант Тартуского университета Алексей Вдовин, который привез с собой рыболовные снасти и несколько дней подряд пытался разнообразить рыбными блюдами меню нашей столовой (увы, рыбалка обычно заканчивалась поисками кошки, которой можно было бы отдать несколько выловленных красноперок). Лесные и озерные красоты дополнялись обилием черники и грибов.

Таким образом, помимо создания общности исследовательских установок и базовых принципов работы, создавалась еще и человеческая общность, без которой немыслимо какое бы то ни было совместное творчество. А возможностей для такого творчества было много. Приезжавшие лекторы демонстрировали и эрудицию, и технику филологического анализа. М. Мейлах проследил историю текстологии, начиная от проблем библеистики и восточных текстов. Востоковед В.В. Емельянов рассказал об изученном им архиве малоизвестного поэта ХХ века Владимира Щировского. Н.А. Богомолов проанализировал основные трудности, с которыми сталкивается исследователь при текстологической и комментаторской работе, а А.А. Долинин говорил о проблемах текстологии творчества А. Пушкина. Читали лекции и профессора – члены оргкомитета, которые все 5 дней прожили вместе с участниками. О.А. Лекманов познакомил слушателей со своей работой по комментированию последних статей А. Блока, а специалист по русско-шведским литературным связям начала XVIII века М.Ю. Люстров преподнес сенсационный материал – найденное им самое первое из дошедших до нас русское (переводное) стихотворение. Я говорил о необычной истории стихотворения Даниила Хармса «На смерть Казимира Малевича», обстоятельствах его переадресации и о культурно-идеологическом подтексте ситуации 1935 года в Ленинграде. К сожалению, не смог прибыть на летнюю школу Г. Обатнин, занятый в Хельсинки.

На молодежных конференциях и летних школах принято выделять лучших. В Семиозерье это не практикуется: мы все – и профессора, и аспиранты, – коллеги, мы учимся друг у друга и нет смысла заниматься ранжировкой. Но организаторы сошлись в том, что в этом году одним из самых интересных был доклад А. Вдовина, посвященный стихотворениям Н. Добролюбова, написанным в период увлечения Терезой Гринвальд. На высоком уровне были представлены доклады Алины Бодровой, работающей в группе по подготовке академического собрания сочинений Е.А. Боратынского, единственной участницы всех четырех летних школ Марии Котовой, прошедшей за это время путь от аспирантки до кандидата наук, преподавательницы МГУ (ее доклад был посвящен произведениям А. Введенского для детей и отзывам на них критики), лингвиста Анны Красниковой (РГГУ), анализировавшей текст неопубликованной поэмы И. Сельвинского «Ублюдок», молодой преподавательницы МГУ Екатерины Кисловой, рассказывавшей о проповедях Симона Тодорского и их источниках, аспирантов – Тартуского университета Анастасии Векшиной и РГГУ Нины Назаровой, выпускницы аспирантуры РГПУ им. А. И. Герцена Наталии Федоровой… собственно, ловлю себя на желании перечислить всех участников.

Существование летних школ – это очень важный фактор подготовки молодых филологов, налаживания связей между разными направлениями и школами, установления контактов. К сожалению, всё до сих пор держится исключительно на энтузиазме организаторов и благорасположении отдельных спонсоров, которые, как правило, являются «разовыми». Вот и сейчас – никто не знает, состоится ли летняя школа 2008 года, которую мы планируем проводить уже в тесном партнерстве с университетом Хельсинки. Неоднократно высказывались пожелания начать работу по проведению и зимних школ (непосредственно в Санкт-Петербурге). Надеюсь, что рано или поздно наступит такое время, когда мы получим стабильное финансирование и сможем планомерно отбирать участников по всей стране, имея возможность оплатить дорогу молодым ученым с Урала, из Сибири и даже с Дальнего Востока. Ибо такая возможность – это одно из условий поддержания единства страны как целостного государства.

См. также другие материалы автора:

• Интервью с В.Е. Багно: «Мы можем делать такие проекты, которые никогда не сможет сделать университетская наука»
• Интервью с А.А. Долининым: «Через 2-3 поколения нужно менять научную парадигму»
• Интервью с А.М. Городницким: «К Академии Наук надо относиться, как к живой природе»
• Интервью с Корнелией Ичин: «Если бы не русские эмигранты, в нашей стране не было бы многого»