We recall the presidential election

Danila Galperovich: on the air, a special program “Remember the elections” telling about the history of presidential campaigns in Russia from 1991 to 2004.

1991

Danila Halperovich: We are starting in 1991, when changes have occurred in the space of the Soviet Union, which led to the final collapse of the Soviet Empire. According to many experts, the Russian presidential elections and the identity of the one who headed the Russian power became one of the factors of this collapse. But before we recall the dates and numbers, the ruling of the 1991 election campaign and the exact interest received by the candidates, let's recall another.

- Yeltsin! Yeltsin! Yeltsin!

Danila Halperovich: Boris Yeltsin, the chairman of the Supreme Council of the RSFSR, was the main character of rallies and folk news. He traveled around the country, met with voters, and it was clear that he was given to these meetings of all himself. The future president of Russia slept, according to the testimony of the people around him, mainly on an airplane. And he even gave interviews at the move from the airport to the city, such as, for example, this is an interview in Sverdlovsk for Radio Liberty, where Yeltsin talks about how he will solve issues with the army and the military-industrial complex when he became the president. A small car, a weak microphone, and nearby is the future leader of the country.

Boris Yeltsin: First, we must clearly solve the issues of actions of the armed forces in the republic. Given the fact that the Ministry of Defense - we give these functions to the Union, then we must clearly define these functions in the Union Treaty. This is the first. Second, Minister Yazov and I agreed to meet and sign special document together, what will Russia do directly, how to control the actions of the army in the Russian Federation so that it does not violate the laws, how to exercise measures to social protection of military personnel and their families, and a number of other such programs. Well, further, of course, the work of enterprises of the military-industrial complex. According to our separation of functions, although this issue has not yet been finally agreed, the union leadership, in principle, against it, but we insist that the defense enterprises would be in the jurisdiction of the Russian Federation, and would carry out orders either to the Ministry of Defense, or state orders from the Union and the Center.

Our law, which is adopted in the Russian Federation that all those guys who are called up in the Russian Federation cannot participate in battles against the civilian population. We believe that our task is to force both the Ministry of Defense and the country's leadership in some way to respect our law and fulfill it. And I'm sure we will achieve this.

Danila Halperovich: Of the former Yeltsin's associates in the CPSU, no one could understand why this man made such a cool reversal. Colleagues knew Boris Nikolayevich too well as a faithful communist and a tough leader. In the archive of the Yekaterinburg newsreels, evidence of just such an image of Boris Yeltsin has been preserved.

Excerpts from the newsreel

Announcer: Throughout the region, rallies and meetings were held dedicated to the response of the Secretary General of the Central Committee of the CPSU. Speaking at Uralmash, the first secretary of the Sverdlovsk regional party committee Boris Nikolaevich Yeltsin said ...

Boris Yeltsin: Allow me to express confidence that all these comrades - workers, engineers, technicians, employees - in response to the good wishes of the Secretary General of the CPSU Central Committee will attach even more effort, will help their comrades in the work to increase the efficiency of production and product quality. Workers, collective farmers, the intelligentsia shares and approves the decisions of the 25th Party Congress.

...

Announcer: At a solemn meeting in honor of the anniversary of the city of Sverdlovsk, he congratulated a member of the Central Committee of the CPSU, the first secretary of the Sverdlovsk regional party committee, Comrade Yeltsin.

Boris Yeltsin: Allow me on behalf of the bureau of the regional Kmitte of the party, the executive committee, the Oblov Prof, the regional committee of the Komsomol to hand the red banner to the winner of the regional socialist competition to the city of Sverdlovsk, to congratulate you on the holiday, happy birthday, on the 260th anniversary, to make prosperity of our beloved Sverdlovsk, happiness to all Sverdlovsk residents.

Danila Halperovich: the main rival of the future president of Russia in the 1991 elections - Nikolai Ryzhkov - was sure that Boris Yeltsin’s populism was played and that he, Ryzhkov, should say to people about it. The former prime minister of the Soviet Union considers this to this day.

Nikolai Ryzhkov: In the summer of 1991, when I went to the presidential election in Russia, I did not go from the Communist Party. Many at that time in the leadership of the CPSU did not really support me, because in 1989-90 it so happened that I was criticized both on the left and on the right. Therefore, to hope that in 1991 I would be supported by the leadership of the CPSU, I understood that this was an unrealistic business. But people still had people in my memory, because six months after my resignation passed. Even then I gave myself a report, I say this today, after many years, I perfectly understood that I had no chance of victory at that time. I was prompted by the fact that still I had to go to these elections. Because there was such euphoria around Yeltsin at that time, everyone screens, everyone shouted that it was the Savior of the Motherland. And they really knew very little that this “Savior” would bring great trouble for our people. I knew in Moscow more than others. We are from one nest with him: we are from the same city, Sverdlovsk, we graduated from one institute, only it a little earlier, and I am a little later, he is a construction faculty, I am a mechanical faculty. I have known him since 1968, when he began to work in the regional committee of the party, engage in construction, and in Uralmash there was always a large construction. And, of course, he came all the time, the RAM carried out all sorts of RAM, and I knew him. I knew him well both as a leader and as a person. Therefore, I had no illusions regarding him.

Danila Halperovich: Nikolai Ryzhkov was sure that the people's wave, who raised Boris Yeltsin to power, was also sweeping the developments that the Soviet chiefs made to reform the economy. So, according to the former Soviet prime minister, the confrontation of immigrants from Sverdlovsk was not personal, but ideological.

Nikolai Ryzhkov: He invited Andropov to a conversation, he invited me, Gorbachev and long. He invited him to himself and said: “Everyone says a lot about the fact that changes are needed, it is necessary to adjust, especially the economy, something needs to be done. Let's sit down and start working. Start working, analyzing and so on, develop a line, a position where we will go. ” We worked under Andropov, he dies, we worked under Chernenko. Therefore, when in 1985, in the month of March, Gorbachev was elected, in April there was a famous plenum, and he then made a program speech. Many said: "Oh, look, only became, but what a speech is already!" I prepared this speech with him in the office for several days. We compiled all these documents that we worked out, literally on the tables, on the floor, we looked all, the stenographer sat, wrote down everything.

We were convinced that what was developed and what was proclaimed at the beginning of perestroika was necessary for the country. I am absolutely convinced that the most important error of reforming in the Soviet Union, in this case, was called “Perestroika”, was that, without completing the reform of the economy, and for this it was necessary for a certain number of years without creating infrastructure, if I can say, we began to engage in a change in the political system.

Danila Galperovich: At the same time, Nikolai Ryzhkov was only one of five candidates opposing Boris Yeltsin.

The head of the Panorama research center Vladimir Poblovsky is sure that then the Russians had a real choice, and the 1991 elections in all Russian history were perhaps the most deserving this name.

Vladimir Prelilovsky: It really was elections. All candidates, all political forces turned primarily to the people, to voters. And the choice was quite clear. Or a radical change - this choice was represented by Yeltsin, in any case, in the eyes of the people, well, in the eyes of the people, he still personified the gap with the communist regime and even the arrival of democracy, although it was, perhaps, to some extent an illusion. But it was a clear line. Those who voted for Yeltsin, and those who voted against him, perfectly understood why they vote. There was an opposite choice - this is the conservation of the existing regime and, perhaps, even a rollback to pre -perestroika times - this choice was represented by Nikolai Ryzhkov. And there was such a compromise, not everyone understood what Bakatin candidate was, it was a candidate from Gorbachev, so he was fuzzy, but, in any case, people who were seriously versed in politics, even understood this. And there was such a setup pseudonalist - Zhirinovsky. The spectrum was very complete. No one was prevented from significant political forces to advance, and there were almost no falsifications.

Danila Halperovich: At the election headquarters of Boris Yeltsin, they were ready to fight competitors. The head of the headquarters of Yeltsin in 1991, Gennady Burbulis, says that then it was about whether their candidate could win at once or have to go to the second round.

Gennady Burbulis: There was an attempt to play such competing pairs that were put up for the elections not without the participation of both the Kremlin and the ideological leadership. Everyone understood that Boris Nikolayevich did not have such a direct and worthy competitor, but there was an attempt to prevent us from gaining 50 percent and somehow addressed candidates for a recognizable electorate. Both Bakatin and Ryzhkov Nikolai Ivanovich and Zhirinovsky, we could not even imagine that such a strange political education would be part of competitors. But, as I understand now, it was also a certain work of backstage with the ultimate goal - to take away from Yeltsin one, two, four, five percent of the vote each, from which the second round will make up.

Danila Halperovich: But, according to Gennady Burbulis, there were quite professional people at the headquarters of Boris Yeltsin, who had already passed two election campaigns, ready for a lot.

Gennady Burbulis: We all have gone through the practice of two historical elections - these are the elections of people's deputies of the USSR and the election of people's deputies of the RSFSR, in 1989 and 1990. There was a certain preparation, both moral and psychological. A well -tested asset, as always, was a carefully selected composition of proxies. And in the future, the question of the correct tactics of Boris Nikolayevich’s participation on both the regional and all -Russian scale and our positioning to this historical situation. For the first time in the history of our Motherland of Russia, the head was elected popularly. And it was important for us, without combining, this truly historical feature, at the same time to somehow convey it. If I say that every day we counted some ratings in the regions with anxiety and excitement, it will not be true. True, it will be that we had no self-confidence, we understood that the struggle would be for interest, for a share of interest, and it was important not to lose the back of the 1989-90s in the elections that we held.

Danila Galperovich: At the same time, it is worth noting that competitors also studied. Then the post of vice president was established in Russia, and Nikolai Ryzhkov went to the polls in tandem with the former army commander in the Afghan war Boris Gromov. Following this candidate for vice presidents, Boris Yeltsin became a pilot, a hero of the same Afghan war, Alexander Rutskoy. But the engine of the campaign, its main face, was still the future president of Russia.

Gennady Burbulis: I remember in the famous, legendary Kuzbass we had a meeting, we were warned, in my opinion, even in Prokopyevsk, that there was a very evil and annoyed people, people, as it were, supported democracy and freedom for a long time, but nothing qualitative, maybe even better avoid this meeting. For Boris Nikolaevich, this thing is unthinkable. We arrived, he began to perform, in response began to scream, to pick up. He switched at some point to the same form of rejection. By the way, Yeltsin never cursed, especially, publicly, this is generally excluded, but in terms of style ... And all this ended with such a fraternity, so solidarity that the opposite was true: we went to an alarming environment, and the accepted, approved and supported.

Danila Galperovich: the voting results on June 12, and Yeltsin's supporters did everything to combine this day on the day when Russia used to proclaim its sovereignty a year earlier, they said for themselves. With a turnout of more than 60 percent, Boris Yeltsin scored 57, Nikolai Ryzhkov - 17, and Vladimir Zhirinovsky, who surprised everyone, surprised everyone. And these were the first, but not the last elections in which Favorite refused to participate in television battles.

1996

Danila Halperovich: The next part of our trip to the history of Russian elections is about the 1996 campaign. Boris Yeltsin goes on a second presidential term with a minimum confidence rating after strict economic reforms, dispersing the Supreme Council and an unpopular war in Chechnya. The main competitor of the president is the leader of the Communist Party of Russia Gennady Zyuganov. At this moment, the recently appeared Russian large capital understands: it is necessary to save the situation, otherwise the Communists will come.

The disgraced businessman Boris Berezovsky recalls that he understood this before the rest of his colleagues and began to work on uniting efforts.

Boris Berezovsky: In 1996, already in Davos, this understanding already, thank God, came not only to me, came to others who are called oligarchs today. I realized that all our disputes, contradictions need, at least for some time to forget, since it is just about survival. And then I called Gusinsky, with whom we, in general, in a tense relationship, shared some other property, and said: “Volodya, apparently, we must meet, talk.” We met with him, talked. After that, I began to think about who could organizationally solve this problem. I thought about Chubais, I met with Chubais and I directly told him that "Tolya, there is a problem that concerns all of us." It should be noted that Chubais reacted instantly. When we arrived from Davos, Valentin Yumashev organized our meeting with Yeltsin, ours is the oligarchs. At that time, the headquarters was already created, who worked under the leadership of the nipple, which, in general, was actually steering Korzhakov. They gathered some rallies, gave order on railways what to do, and so on. In general, a typically Soviet, such soviet technology.

When they were convinced, as you remember that this technology fails, then they slipped three decree to Yeltsin: one about the dissolution of the parliament, the other about the dissolution of the Communist Party, the third about the transfer of elections for two years. Catastrophic, in fact, the proposals were made to Yeltsin. We believed that there would be a civil war in this case. I think that Yeltsin understood that this way should not fight for power. Therefore, he made a decision after our meeting. When we really told him that he had a rating of 5-6 percent, he was very surprised, he must notice you, he realized that we would not be crazy, that we were not the time, and the next day he literally decided to create a parallel headquarters. He also ultimately accepted the proposal that I formulated to him about the need for cooperation with a swan.

Danila Halperovich: But the leader of the Yabloko party, and then the presidential candidate Grigory Yavlinsky says that at first there was an agreement on the joint actions of himself, Yavlinsky, General Alexander Lebed and academician Svyatoslav Fedorov, and Lebed was literally torn from this triple pact by the Kremlin and the businessmen helping the Kremlin. Grigory Yavlinsky believes that in order to defeat Gennady Zyuganov Boris Yeltsin, it was necessary to act differently and, above all, not to make a deal with the oligarchs. Then, according to the leader of Yabloko, democracy in Russia would have a real chance.

Grigory Yavlinsky: The meaning of my nomination was that there were real opportunities to take third place in the elections, and this would mean the creation of an affiliate coalition with Yeltsin, a change in the course, replacing a number of figures. As for the course, I mean the issues of corruption, issues of collateral auctions and criminal privatization, and some other economic problems, in addition, a number of social problems. And, having created such a coalition, to win in the second round by Zyuganov. This was the political meaning of my nomination.

The atmosphere of elections was primarily in the fact that it was such a task that the group that served Yeltsin opposed. At that time, these were those who were later called oligarchs, now - fugitive oligarchs. So they devoted all their strength to ensure that such goals were not achieved. Since those people first participated in politics by the method of censorship of the press and manipulations, of course, it was a very painful experience, it was a very painful pressure that manifested itself in various forms. Many elements of this pressure, I mean manipulations, lies, if we talk about the media, administrative pressure, prohibitions and other methods of this kind, they were just laid then. It was then that they used them. And falsifications, large -scale falsifications also appeared precisely then.

Danila Galperovich: Grigory Yavlinsky says that the Kremlin team decided to squeeze him out of the presidential campaign. Boris Yeltsin met with the leader of Yabloko several times, but all these meetings, according to Yavlinsky, were as follows: he told the president about what needs to be corrected in the state, and Boris Yeltsin in response suggested that he withdraw from the campaign, otherwise it would be worse.

Grigory Yavlinsky: Once Yeltsin very harshly demanded from me, he said that the whole press is in the reception room, and he demands that I take off my candidacy, otherwise I will regret it very bitterly. I am a young man, and he would not want me to regret it so bitterly. After that, I got up and said: “Then, Boris Nikolaevich, the conversation is finished, because in such a formulation of the question ...” - well, he commented on the fact that he said that I did not intend to discuss this at all. He turned and went. I went to the door, and Yeltsin says: "Return." I'm back. He sat at the meeting table. He says: "come." I went up to him. He says: "You will not take off your candidacy?" I said: "No, Boris Nikolaevich, I will not act from the elections, I will not leave the election." - “Do you understand what you are doing for yourself? Do you understand what the consequences will be? " I say: "Boris Nikolaevich, I answered you." And then he unexpectedly beckoned me with a finger so that I leaned. I leaned over, and he said: "Do not take off your candidacy?" I said, "No." And he said very quietly: "And I would not take off."

Danila Halperovich: In these words, Boris Yeltsin, said in almost a whisper, Grigory Yavlinsky believes, expressed all the respect of the Russian president for open politics. Another thing, says the leader of Yabloko that there was no such respect surrounded by Boris Nikolayevich, and therefore they approached Yavlinsky with threats and requests.

Gennady Zyuganov did not apply to the Communists and their candidate. For the Communist Party of Russia, the 1996 elections were decisive. The party inspired success in the 1995 parliamentary elections. Gennady Seleznev, in 1996, the speaker of the State Duma from the Communist Party of Russia, speaks of both falsifications and the fear of the Communists before the possible capture of power.

Gennady Seleznev: Indeed, we thought that it would be possible to establish some kind of social justice with Zyuganov with the advent of Zyuganov and put Russia on the path of development as a social state. Therefore, at that moment, of course, the public pendulum was greatly rejected to the left. Everyone understood that if not now, then it would never be possible to come with the left. Это были, по сути дела, принципиальные выборы: или бы пришел, так скажем, президент-коммунист, или же дальше, как говорится, дорога будет заказана. Потому что в следующие четыре года ясно, что власть, правящие партии будут делать все возможное, чтобы левый электорат, как говорится, таял, таял и таял.

Тогда, конечно, у Зюганова были большие шансы. И когда кто-то из прессы сказал, что якобы у Зюганова уже была победа обеспечена, а он испугался того, что ему нужно будет возглавить государство, позвонил ночью Ельцину и поздравил его с победой, этот вопрос так и остался до конца не раскрытым. Потому что никто не исследовал, ни Верховный суд, ни Избирательная комиссия, так это было или не так. Although there were frank facts of falsification. Я не знаю, подтвердилось это или нет, но мне, скажем, называли, что в Татарии просто опрокинули наоборот: если у Зюганова было 67 процентов, а у Ельцина 33, то взяли и переставили местами, Ельцину – те самые 67, а Зюганову – 33. Никаких серьезных судебных разбирательств не было, поэтому никто не знает, была ли у Зюганова победа или нет. Похоже, мне кажется, что она была. Если бы, я представляю ситуацию таким образом, скажем, те же силовики сказали тому же Центризбиркому: «Прекратите шутить, и если у вас сил не хватает, то свое слово скажем мы», вот тогда бы, наверное, они не посмели допускать подобные фальсификации, и все было бы по-другому.

Данила Гальперович: Но, как мы знаем из рассказа Бориса Березовского, силовики хотели совсем другого.

Выборы 1996 года были единственными в российской истории, проходившими в два тура. Первый тур голосования 16 июня показал, что разрыв между Ельциным и Зюгановым не слишком значителен. Глава государства получил чуть больше 35 процентов, глава КПРФ – чуть больше 32. И когда Кремль предложил Александру Лебедю, с 14 процентами пришедшему третьим, стать секретарем Совета безопасности, генерал проявил лояльность своему главнокомандующему.

Here is what Alexander Lebed said after the second round when Boris Yeltsin finally won.

Александр Лебедь: Сделан правильный выбор. Russia has chosen the correct vector of direction of movement. В то же время это совершенно огромный вексель надежды и доверия, его надо оправдывать. Страна расколота практически пополам. Мы один народ, об этом неплохо было бы помнить.

Danila Galperovich: Boris Yeltsin himself congratulated the Russians on their will.

Boris Yeltsin: The presidential election took place. They were free and honest. On July 3, we chose the future of our country. I am proud that we withstood this test. I am proud of Russia, proud of you, Russians. Вчера вы отстояли свое право на выбор, теперь его никто не отнимет. This is your merit, this is your victory. I thank everyone who came to the polling stations and fulfilled their civic duty.

Danila Halperovich: Few doubts that if the Communists then really came to power in Russia, then democracy and civic duty could be forgotten. Многие скептики, однако, считают, что у россиян отнимать их право выбора начали именно в 1996 году.

2000

Данила Гальперович: Следующий наш шаг – в 2000 год, когда Борис Ельцин должен был передать власть тому, кто победит на очередных президентских выборах. Но своим выступлением 31 декабря 1999 года президент сделал выборы внеочередными.

Boris Yeltsin: I'm leaving. Ухожу раньше положенного срока. I realized that I need to do this. Russia should enter the new millennium with new politicians, with new persons, with new smart, strong, energetic people. А мы, те, кто стоит у власти уже многие годы, мы должны уйти. Россия уже никогда не вернется в прошлое. Russia will always now move only forward. And I should not interfere with this natural course of history. Полгода еще держаться за власть, когда у страны есть сильный человек, достойный быть президентом, с которым сегодня фактически каждый россиянин связывает сделать больше и лучше. В соответствии с Конституцией, уходя в отставку, я подписал указ о возложении обязанностей президента России на председателя правительства Владимира Владимировича Путина.

Danila Halperovich: In addition to these words, Boris Yeltsin asked for forgiveness from the Russian people for all the hardships that the president’s compatriots had to experience during the years of reform. But the apologies for the leaving leader touched him alone, but the early departure and a clear designation of the one whom Yeltsin wants to see in his place touched the entire state apparatus. The authorities escorted Boris Yeltsin as an uncomfortable person who did everything good with his departure. But his successor Vladimir Putin at that time paid their due leader and even said that he did not want the president’s early resignation.

Vladimir Putin: As you guess, after such a somewhat unexpectedly for me the president’s statement, my reaction was quite restrained. The reaction was quite restrained, and Boris Nikolaevich felt this. I’ll say even more honestly, I tried to leave this topic, for me it was an unexpected solution. Я действительно искренне считал и сейчас думаю, что мы могли бы и дальше в таком тандеме неплохо решать некоторые проблемы, используя фактор Ельцина как человека, авторитетного в мире. But he counted differently. Я думаю, что в значительной степени это связано с тем, что он хотел, чтобы президентская кампания, будущая президентская кампания развивалась так, как ему хочется, и он явно создавал условия, помогал мне, так скажем. I must say directly, he gives me a head start in this presidential campaign, and does it consciously. Although he directly told me that for me, probably, this is not very good, probably someone will be offended by me. He told me about it.

Данила Гальперович: Кампания Владимира Путина стала венцом операции «Преемник», которую Кремль начал осуществлять сразу, как только понял опасность прихода к власти объединившихся мэра Москвы Юрия Лужкова и бывшего премьера Евгения Примакова. Режиссер этой операции – бизнесмен Борис Березовский – вспоминает, что за полгода до отставки Бориса Ельцина Путин казался Кремлю самым подходящим, если не единственным подходящим кандидатом.

Boris Berezovsky: Putin, at least at this stage, at the stage of the election struggle, elections, fully justified the Eltsin of expectation, of course, the entire group that stood behind Yeltsin. А поскольку, в отличие от Кириенко, в отличие от Степашина, он не пытался искать компромиссов и быть хорошим для Зюганова, для Лужкова, для Примакова и так далее, он достаточно последовательно проводил ту линию, о которой договорился с Ельциным. Ельцин меня посылал именно для того, чтобы в июле месяце 1999 года или уже в августе, чтобы переговорить с Путиным о намерениях Ельцина назначить его премьер-министром. И Путин, должен заметить, тогда, по крайней мере, делал вид, что не готов к этому. Я помню только фразу Ельцина, когда он первый раз увидел Путина, он сказал: «Ну, да, понятно... Ну, вроде ничего, но такой маленький для России...»

Данила Гальперович: Традиционные кандидаты в президенты – Геннадий Зюганов и Владимир Жириновский – сразу поняли, что действовать против них в случае их излишней активности будут решительно, и кампании лидеров КПРФ и ЛДПР были очень тихими. Лидер партии «Яблоко» Григорий Явлинский, напротив, решил бороться серьезно.

Grigory Yavlinsky: On the one hand, Putin was a man who was supported by all democrats except me. And on the other hand, it was quite obvious that this case was already the communists in power, it was already clear absolutely. What is Zyuganov? This will be for you exactly in full. All that he can do from that arsenal, all this will be done. And here you already need to fight for real. Именно поэтому на выборах этих, несмотря на фальсификации, скажем, у меня в Москве было более 20 процентов. Today it is difficult to even imagine that the Democrats may have such results, but they really were. On the other hand, the scale of falsifications was obvious, of course, he was completely incredible. Then it was already completely impossible to participate in any television political debate, but then a completely unexpected direction was suddenly opened for me, and its essence was that I participated in all non -political programs. Вот тогда власти не понимали, что есть разные способы борьбы. Вот я участвовал во всяких передачах, не помню, как они назывались, «Она сама», «Он сам», «Мы с тобою», «Он со мною», «Смак», про собак и про кошек - во всех этих шоу. And this led to tremendous interest, because a lot of people watch it. And after that, they just decided that politicians should not appear on entertainment channels under no condition, because it turned out to be a very powerful thing.

Данила Гальперович: Для Радио Свобода президентская кампания 2000 года проходила на фоне другой кампании - за освобождение корреспондента Свободы Андрея Бабицкого, захваченного в Чечне сначала российскими военными, а потом некими вооруженными формированиями, лояльными Москве. Сама Москва в лице представителя Кремля Сергея Ястржембского говорила, что многое из того, что происходит с Андреем Бабицким, является для нее неожиданным.

Sergey Yastrzhembsky: On one of the crossroads of the road connecting two settlements - Argun and Shali, there was an exchange during which Mr. Babitsky was exchanged for two military personnel who were captured by gang formations. Это, я понимаю, неожиданная информация, она действительно для нас тоже неожиданная. Andrei Babitsky agreed with such an exchange. And as I was just literally informed, such an exchange took place.

Danila Halperovich: in the end, Andrei Babitsky managed to defend, and Vladimir Putin won the elections on March 26, in the first round, gaining more than 50 percent of the votes. При этом Борис Березовский еще в процессе избирательной кампании стал относиться с неосознанным подозрением к тому, выдвижению кого опальный олигарх сам немало способствовал.

Борис Березовский: Такой момент сомнений у меня, например, - это декабрь 1999 года, когда уже вовсю шла вторая чеченская война, и я пришел к Путину, когда наши дошли до Терека, федеральные войска, и я пришел к Путину и сказал: «Володя, ты знаешь… Ты понимаешь, что у меня опыт реальный есть в Чечне, я знаю, как трудно достигался этот мир первый, и я хочу тебе сказать, что победа наша – это не флаг над Грозным, русский, а победа – это когда ментально чеченцы поняли, что они проиграли, а русские поняли, что выиграли, поняли, что мы выиграли. Это уже произошло, они уже чувствуют, что они проиграли, поэтому нужно останавливаться и договариваться дальше, договариваться, когда мы переломили ситуацию. Вы хотели реванш – мы его добились. А теперь давай договариваться». И я помню, как он просто меня не понимал. Он просто не понимал, о чем я говорю. Я приложил большие усилия, разговаривал не один раз на эту тему с ним, и я понял, что я просто утыкаюсь в стену, что есть какая-то такая непонятная агрессия внутренняя, может быть, даже какая-то месть непонятная. И я понял, что я бессилен.

Данила Гальперович: Всеми деталями своего восхождения к власти, от военных действий в Чечне до первых репрессий против журналистов, новый президент России давал понять, какой режим может установиться в России в ближайшие годы.

2004

Данила Гальперович: Последняя глава нашего рассказа – это президентские выборы 2004 года, которые даже нельзя считать историей, так недавно они были. К 2004 году было очевидно, что власть в России построилась вертикально, а глава этой вертикали собирается остаться на своем посту и не допустит, чтобы его право править подвергли сомнению. NTV and TV-6 were defeated, the heads of the territory were removed from the Federation Council, the owner of the Yukos, Mikhail Khodorkovsky, was arrested, and Boris Berezovsky was in political emigration. Напротив, сторонники Владимира Путина стремились выразить свою любовь к президенту самыми разными способами: движение «Идущие вместе» щеголяло в футболках с портретом лидера страны и надписью «Всем путем», а группа «Поющие вместе» по-девичьи вздыхала о достоинствах президента...

Такого, как Путин – полного сил,

Такого, как Путин – чтобы не пил,

Такого, как Путин – чтоб не обижал,

Такого, как Путин – чтоб не убежал.

Danila Halperovich: In this situation, traditional applicants for the presidential post decided to ignore the elections, putting on their own completely hopeless candidates. В частности, Владимир Жириновский отрядил представлять ЛДПР своего охранника и депутата Госдумы Олега Малышкина, каждое высказывание которого доставляло немало веселья тем, кто следил за избирательной кампанией. Компартия вместо своего вождя Геннадия Зюганова выдвинула агрария Николай Харитонова, который убеждал корреспондента Радио Свобода, что Владимир Путин, которого он очень уважает, обязательно должен выйти с ним на теледебаты.

Николай Харитонов: Ну, мы же сами говорим и записали в Конституции: демократическое, правовое, светское государство. Это элемент демократического государства – участие в теледебатах. И это воочию разбудит наш электорат. Сегодня администрация президента, ныне действующий президент переживают, а может ли необходимое количество избирателей прийти на выборы. Вот именно участие в открытых теледебатах позволит активизировать наш избирательный электорат. Владимир Владимирович смелый человек, и на подводной лодке, и на корабле, и на боевых машинах летал в воздухе. Уж теледебаты, я думаю, не большая проблема, и не большое мужество нужно, чтобы принять активное участие вместе с другими кандидатами. Мы практически всех заставили перейти на левую, будем говорить, половину избирательного нашего электората. Используя лозунги левых, практически перехватив даже кое-какие инициативы, и «Родина», и ЛДПР, и «Единая Россия» практически провели в Думу большое количество депутатов. Поверьте мне, все то, что они обещали, выполнить только можем мы. Я уверен, что и кандидат в президенты, когда наберет достаточное количество подписей, Владимир Владимирович Путин, обязательно будет работать на левом поле.

Данила Гальперович: Однако, несмотря на все свое уважение к Владимиру Путину, Николай Харитонов не считал, что чиновники, подыгрывающие действующему президенту в его кампании, делают правильно.

Николай Харитонов: Сегодня дана жесткая административная команда, и сегодня практически… Я недавно вернулся из Новосибирской области, и, в том числе, на моем избирательном округе в зависимости от количества избирателей дана команда – от 900 до 1,5 тысяч подписей в поддержку Путина что было собрано, представлено и отправлено в Москву. И сегодня многие руководители территорий негласное соцсоревнование объявили друг другу, кто больше.

Данила Гальперович: Владимир Путин, конечно, и не думал выходить на теледебаты с кем бы то ни было, и кампания становилась опасно скучной. Избиратели могли попросту не пойти голосовать, если и так все известно заранее. В этой ситуации администрация президента начала звать в кампанию хоть кого-нибудь интересного. О таких просьбах в эфире Радио Свобода рассказывал бывший председатель советского и российского Центробанка Виктор Геращенко, так и не ставший тогда кандидатом...

Виктор Геращенко: Я не пытался баллотироваться, понимая, что второй срок для Владимира Владимировича Путина был обеспечен, даже хотя он в первый срок не очень-то активно вел те или иные решения властные. Но, поскольку все руководители оппозиционных партий отказались баллотироваться, то Рогозину, как руководителю фракции «Родина», сказали: «Нужно, чтобы от вас тоже был выдвинут кандидат, и предпочтительно, чтобы был Ляпкин-Тяпкин». I said: "I don't need it." Но они сказали: «Они просят». Мы сходили к Козаку, он сказал: «Вот надо». And what is the point? Ну, я могу походить по экономической политике... Он говорит: «Мы это еще посмотрим». Я: «Как посмотрим? Вы просите выдвинуться – и посмотрим?» - «Ну, все равно просим выдвинуться». ЦИК зарегистрировал, вернее, приняли документы. Потом решили, что нужно было от всех трех партий блока, а не от одной только. И потом они подали в суд, и суд, сначала Верховный в лице Вячеслава Михайловича Лебедева, говорит: все в порядке, зарегистрируем. Потом решили не регистрировать. Therefore, I did not go there anywhere. Меня просили.

Данила Гальперович: Из того же блока «Родина» был зарегистрирован кандидатом Сергей Глазьев, Кремлю, в отличие от Виктора Геращенко, отнюдь не симпатичный. Оппозиционный экономист жаловался, что все время подвергается очернению не без участия госчиновников.

Сергей Глазьев: Я вынужден просить прокуратуру вмешаться и одернуть клеветников, которых почему-то рекламируют первый и второй каналы. По моим сведениям, которые поступают из разных источников, некоторые пиар-агентства, которые специализируются по «чернухе» так называемой, уже получили что-то вроде заказа на проведение тендера на тему, кто лучше придумает какую-нибудь «чернуху» про Глазьева, кто сфабрикует наиболее убедительные клеветнические материалы. Потому что мои оппоненты, видимо, не могут найти никаких реальных фактов, поэтому они обращаются к специалистам по 2чернухе» с просьбой помочь им придумать что-то, меня дискредитирующее.

Данила Гальперович: Григорий Явлинский сравнивал выборы 2004 года с предыдущими и объяснял, почему второй раз он соревноваться с Владимиром Путиным не стал.

Григорий Явлинский: Я вам приведу такую аналогию. Вот представьте себе, что вы играете в футбол. Выглядело это примерно так: у меня ворота были 100 метров в ширину, а у Путина - 5; на моей стороне играли 5 игроков, а на стороне Путина – 150 игроков; но был мяч, поле и была игра, такая, какая могла быть в таких условиях. А вот если взять выборы 2004 года, это ситуация другая, там нет ни ворот, ни поля, ни мяча, а там есть только полный стадион и счет на табло. Тебя приглашают прямо на трибуну, чтобы ты посмотрел на этот счет, уже который там написан. Иначе говоря, там был некоторый механизм, с помощью которого вы могли политически бороться. Это уже другая проблема, что чуть более сложную вещь, чем дважды два четыре, объяснить чрезвычайно трудно, и так далее, и так далее, это уже другой комплекс проблем. Но была возможность борьбы.

Данила Гальперович: Странной кампанию называли все, кто в ней участвовал. Ирина Хакамада, ставшая единственным кандидатом праволиберального толка, делилась тогда с журналистами своими впечатлениями от избирательной гонки.

Ирина Хакамада: Я являюсь народным кандидатом, не партийным. Иду от людей, люди меня поддержали и продолжают поддерживать. Мой главный оппонент – это, конечно, Владимир Путин со всей той властью, которую он выстроил сегодня, которая, кстати, не справляется ни с чем. Все думали, что президентская кампания будет проходить в умеренно-скучном темпе с фаворитом во главе. Но происходят террористические акты, пропал Рыбкин, спецслужбы молчат. В общем, как-то все это очень тяжело и непонятно.

Danila Halperovich: Ivan Rybkin, who performed in his campaign hotly and extremely opposition, really disappeared. Его помощница Ксения Пономарева высказывала журналистам предположения о том, что же могло случиться.

Ксения Пономарева: Где-то к вечеру пятницы мы поняли, что что-то неладно. С вечера четверга ни один мобильный телефон не отвечает, он не показывался ни на квартире, ни на даче, ни в офисе, с ним никто не мог связаться. И поэтому Альбина Николаевна написала заявление в милицию с просьбой о розыске Ивана Петровича. Если классифицировать версии, то первая, разумеется, криминальная. Вторая, разумеется, уже озвученная разнообразными политиками и политологами ровно в меру своей испорченности, - пиарная, что Иван Петрович себе такой пиар устроил. Как раз в отношении этой версии у меня больше всего возражений, потому что это не жанр Ивана Петровича. Я Ивана Петровича много лет знаю, он человек правильный и ответственный. Если это был бы там Владимир Вольфович или, к примеру, Борис Абрамович, я бы ни на секунду не удивилась. Ivan Petrovich is not about that. И третья версия, что кто-то зачем-то его куда-то забрал.

Данила Гальперович: Ивана Рыбкина в кампании-2004 воспринимала как ставленника Бориса Березовского и, действительно, те обвинения, которые бросал Кремлю бывший спикер Государственной Думы, весьма походили на критику, которую выражал в отношении российской власти, опальный олигарх.

Иван Рыбкин: Не бойтесь. Мы в своей стране. Не ходите на цыпочках, не вытягивайте перед ними шеи. Потому что испуг, страх – это то, чего они добиваются. С испуганными людьми можно делать что угодно. В Чечне, по официальной только статистике, за время правления Путина погибли 5900 солдат и офицеров федеральной группировки войск. А сколько погибло чеченцев, никто и не считал. А это же граждане России. Такие страшные преступления перед людьми – почему нет открытого, публичного расследования? Почему нет открытых, публичных судов?

Данила Гальперович: Два дня о пропавшем Иване Рыбкине не было слышно почти ни слова, потом появились слухи, потом он сам вернулся в Москву и был безмерно удивлен тем, что его искали.

Иван Рыбкин: И вдруг я слышу, что меня ищут. Я понимаю: ну, что МУР, МУР здесь не причем, Служба общественной безопасности, вернее, охраны общественного порядка не причем, конечно, и РУБОП не причем, потому что он ищет в своей стране. The Federal Security Service, to which all the information flows, firmly knows that I crossed the border by train, the employees, as they say, wished a good way, said goodbye, by name and patronymic, they said, the customs officer carefully looked. И вдруг меня ищут специальные службы. I immediately had a serious suspicion. Of course, I began to look around.

Danila Halperovich: the case with Ivan Rybkin was perhaps the only one in the 2004 campaign, which forced the press at least somehow strain. Владимир Путин набрал в первом же туре 14 марта более 70 процентов голосов, а приехавший вскоре в Россию канцлер Германии Герхард Шредер поздравил его с убедительной победой.