Угольные компании заинтересовались энергетикой пять лет назад, как только стало понятно, что РАО "ЕЭС России" намерено передать генерацию в частные руки. Потратив на скупку энергокомпаний не один миллиард долларов, угольщики надеются заработать на рынке сбыта, хеджировании рисков и новом звене добавленной стоимости. Ближе всего к этому "Сибирская угольная энергетическая компания".

Газовая игла

Уголь — второе топливо для электростанций после газа. Причем газ занимает в топливном балансе страны около 70%, из-за чего с периодичностью раз в несколько лет возникают разговоры об опасности газовой зависимости и необходимости диверсифицировать баланс.

Ситуация, казалось бы, должна в ближайшие годы исправиться: если судить по Генеральной схеме размещения объектов электроэнергетики до 2020 года, основополагающем документе отрасли, перспективы у угольной генерации есть. "Устойчиво будет снижаться доля газа (с 68,1% в 2006 году до 56,4% в 2020 году) и мазута (с 3,6% в 2006 году до 1,6% в 2020 году) при интенсивном росте доли угля (от 25,3% в 2006 году до 39,5% в 2020 году). При этом абсолютный объем потребления газа увеличится только на 20%, а угля — в 2,3 раза",— говорится в Генсхеме.

Генеральная схема — программный документ, а реальность — в инвестиционных программах энергокомпаний. Согласно планам РАО ЕЭС до 2015 года в стране должно быть введено более 30 угольных энергоблоков. Многие крупные угольные компании в этой связи решили для себя диверсифицировать бизнес и войти в уставный капитал генерирующих компаний. Однако некоторые из них осознали прибыльность владения энергокомпаниями еще на заре реформирования РАО "ЕЭС России", когда большая часть генерации была в руках государства, а их приватизация казалась крайне отдаленной перспективой.

Кто с чем

Группа МДМ, одним из активов которой было ОАО "Сибирская угольная энергетическая компания" (СУЭК), одной из первых поверила главе РАО "ЕЭС России" Анатолию Чубайсу, который обещал приватизацию генерирующих компаний. В 2003 году МДМ скупила крупные пакеты акций 11 АО-энерго, расположенных в основном в Сибири и на Дальнем Востоке: "Алтайэнерго", "Бурятэнерго", "Кузбассэнерго", "Читаэнерго", "Амурэнерго", "Дальэнерго", "Хабаровскэнерго", "Якутскэнерго" и "ЛуТЭКа", "Челябэнерго" и "Омскэнерго". Большая часть из них была передана СУЭК в процессе ликвидации группы МДМ в 2004 году.

Тогда же МДМ был собран крупный (порядка 6%) пакет акций РАО "ЕЭС России", что позволило сначала представителям группы, а затем СУЭК войти в совет директоров энергохолдинга и активно участвовать в принятии решений по энергореформе.

В ходе реформы РАО ЕЭС АО-энерго распаковались по видам деятельности, сформировались Территориальные генерирующие компании (ТГК) и Генерирующие компании оптового рынка (ОГК). СУЭК за счет своих приобретений к АО-энерго после их консолидации сразу получила крупные доли в четырех ТГК: ТГК-11, ТГК-12 ("Кузбассэнерго"), ТГК-13 ("Енисейская ТГК") и ТГК-14.

Более того, СУЭК, как собственник, смогла даже повлиять на формирование ТГК. Учесть ее мнение РАО ЕЭС пришлось, в частности, в вопросе формирования ТГК-12. Первоначальный план реформы кузбасского АО-энерго предполагал, что генерация "Кузбассэнерго" будет разделена по двум разным ТГК, с чем не согласилась СУЭК, получившая поддержку администрации области. После нескольких месяцев переговоров Федеральная антимонопольная служба согласилась с мнением угольной компании и дала разрешение на формирование одной компании, но с условием, что СУЭК продаст ее 490 МВт мощностей, чтобы не нарушать антимонопольное законодательство. СУЭК выбрала для продажи две станции: Западно-Сибирскую ТЭЦ и Южно-Кузбасскую ГРЭС. Их также купили угольщики — "Евраз" и "Мечел".

Структурирование активов СУЭК вела вплоть до конца 2007 года. В конце 2006 года был проведен обмен с холдингом "Интеррос" Владимира Потанина: СУЭК приобрела у холдинга блокпакет "Красноярской генерации" (которая вошла в ТГК-13), продав долю в ТГК-14.

В 2007 году СУЭК поучаствовала и в обмене активами с другими миноритариями РАО ЕЭС и государством. В ходе реформы энергохолдинга его акционерам должны были достаться акции всех 23 выделенных компаний. Но крупнейшим миноритариям эта идея не очень нравилась — они хотели получить крупные пакеты акций только в потенциально интересных им ОГК и ТГК, а не мелкие во всех. Поэтому весной 2007 года РАО ЕЭС была придумана схема, в соответствии с которой миноритарии, обладающие не менее чем 0,1% акций РАО ЕЭС, могли до реорганизации энергохолдинга обменяться причитающимися им пакетами акций друг с другом. Воспользовались возможностью три основных миноритария: помимо СУЭК, это ОАО "Газпром" и ГМК "Норильский никель". В рамках этого обмена СУЭК получила акции "Кузбассэнерго" (ТГК-12) и ТГК-13 и сейчас фактически контролирует обе компании.

В 2004 году осуществлен еще один проект угольно-энергетической интеграции. Группа "Рускинкор" в марте 2004 года приобрела около 30% акций "Вологдаэнерго", станция которого — Череповецкая ГРЭС — являлась крупным потребителем углей "Русинкора". Однако ГРЭС была включена в состав ОГК-6, причем оказалась в ней одной из наименее мощных. "Русинкор" решил не бороться за энергетику и летом 2004 года продал угольные активы СУЭК.

В настоящее время СУЭК является самым заметным игроком из числа угольных компаний на энергорынке России. Помимо двух вышеупомянутых ТГК, СУЭК принадлежит крупный пакет в "Дальневосточной энергетической компании". Акционеры СУЭК контролируют блокирующий пакет в ТГК-11.

"Кузбассразрезуголь" — второй по величине производитель угля, входящий в настоящее время в состав "УГМК-Холдинга". УГМК пока своих генерирующих мощностей не имеет, хотя имеет планы их построить: у компании запланировано строительство станции мощностью 500 МВт в Кемеровской и 1000 МВт в Свердловской областях.

В 2005 году тогдашние акционеры "Кузбассразрезугля" Искандар Махмудов, Андрей Бокарев и Андрей Козицын решили создать на базе компании энергоугольный холдинг. Для этого был привлечен Михаил Абызов (сейчас владеет Группой Е4), который считался основным владельцем "Новосибирскэнерго". Договоренности включали и обмен активами: владельцы угольной компании должны были получить долю в "Новосибирскэнерго", а Михаил Абызов — в "Кузбассразрезугле". Господин Абызов возглавил "Кузбассразрезуголь", и под его руководством в 2006 году компания провела две крупные сделки: купила контрольный пакет британской угольной PowerFuel и в партнерстве с "Новосибирскэнерго" приобрела 75% "Бийскэнерго". В тот момент Михаил Абызов заявлял о планах по строительству в Сибири электростанции мощностью 0,5-1,5 ГВт.

Но партнерство в итоге не сложилось, появилась информация, что "амбициозная стратегия Михаила Абызова не сошлась с консервативной моделью развития КРУ его акционеров". Уходя из "Кузбассразрезугля" Михаил Абызов получил PowerFuel и "Бийскэнерго".

Энергетический бизнес "Мечела" не столь крупный, как у СУЭК. Он включает в себя Южно-Кузбасскую ГРЭС мощностью 550 МВт, контрольный пакет акций ОАО "Кузбассэнергосбыт" и 49% словенской "Топлофикации Русе" (440 МВт).

Южно-Кузбасская ГРЭС — одна из двух станций, выделенных из "Кузбассэнерго" в процессе формирования территориальной генкомпании (ТГК-12) и проданных на аукционе в конце марта 2007 года. Продавцами акций стали РАО, "Кузбассэнерго" и СУЭК, которые суммарно владели 93% акций станции. К слову, актив мог достаться "Новосибирскэнерго": энергокомпания была одним из конкурентов "Мечела" на аукционе. В комментариях после аукциона представители "Мечела" заявляли, что целью покупки Южно-Кузбасской ГРЭС является повышение эффективности ее деятельности благодаря возможности производить продукцию с высокой добавленной стоимостью из собственного энергетического угля. Кроме того, приобретение станции позволило "Мечелу" снизить стоимость покупки электроэнергии для собственных промышленных предприятий и обеспечить гарантированный сбыт порядка 1,2 млн т угля в год.

Болгарскую "Топлофикация Русе" "Мечел" купил в середине прошлого года у словенской госэнергокорпорации Holding Slovenske Electrarne (HSE). "Кузбассэнергосбыт" — в мае прошлого года у РАО ЕЭС.

Холдинг "Евраз Групп" — еще один энерговладелец, хотя основные его активы сосредоточены в горнодобывающих и металлургических и энергетических активах. Он купил вторую из проданных станций "Кузбассэнерго" — Западно-Сибирскую ТЭЦ мощностью 600 МВт, с целью использовать для основного бизнеса. В сообщении "Евраза" тогда говорилось, что "приобретение Западно-Сибирской ТЭЦ позволит более эффективно управлять затратами на производство стали, а также существенно повысит энергонезависимость металлургических предприятий". Речь в первую очередь шла о Западно-Сибирском металлургическом комбинате, который на тот момент потреблял более 42% вырабатываемого станцией тепла и более 25% электричества. Своя генерация есть на металлургических комбинатах "Евраза" — нижнетагильском и новокузнецком.

Есть еще один предприниматель, в составе активов которого и уголь, и генерация. Это Олег Мисевра, экс-президент СУЭК, который при разводе с владельцами МДМ в 2003 году получил компанию "Сахалинуголь" и 10% "Сахалинэнерго". К слову, партнером господина Мисевры в одном из проектов — ООО "Угольный разрез "Канский"" был Михаил Абызов. Сейчас Олег Мисевра обеспокоен приходом "Газпрома" на Сахалин — в случае газификации острова потребности в угле снизятся.

В России есть примеры и обратной интеграции: когда генерирующие компании покупают угольные мощности. В таких сделках замечены "Иркутскэнерго" Олега Дерипаски, купившее у акционеров СУЭК "Востсибуголь" — поставщика примерно половины требуемого угля, а также ОГК-3 "Норникеля". Генкомпания победила в конкурсе по разработке участка бурого угля в Бурятии.

Гарантия сбыта

Существуют три основных причины прихода угольных компаний в электроэнергетику, считают эксперты. Это рынок сбыта, хеджирование рисков снабжения собственных энергоемких предприятий электроэнергией вкупе со снижением затрат, а также получение доступа к следующему этапу формирования добавленной стоимости энергосырья. Этот шаг логичен, считают эксперты.

"Желание угольщиков инвестировать в энергетику объясняется легко: во-первых, энергетика сама по себе прибыльный и достаточно стабильный бизнес, а во-вторых, угольные компании обеспечивают себе гарантированный сбыт своей продукции", — поясняет эксперт Института проблем естественных монополий, руководитель отдела исследования угольной отрасли Александр Григорьев.

"Топливная интеграция является одним из наиболее очевидных шагов. Некоторые добывающие компании уже осуществили этот шаг, инвестировав в покупку производителей электроэнергии. Тем самым они гарантировали себе сбыт топлива, а также доступ к следующему звену формирования добавленной стоимости", — продолжает аналитик инвесткомпании "Совлинк" Екатерина Трипотень.

В связи с необходимостью экономить газ, о развитии угольных мощностей заявлял даже "Газпром", правда, в то время, пока была актуальна идея создания совместного с СУЭК предприятия. Суть заявлений была в том, чтобы строить больше угольных блоков, а высвобождающиеся объемы газа перенаправлять на экспорт. Нашумевшее партнерство могло создать в России газо-энергоугольного гиганта, под контролем которого оказалось бы около пятой части установленных генерирующих мощностей. Против формирования СП выступали председатель правления РАО ЕЭС Анатолий Чубайс и чиновники различного уровня, включая ФАС. В итоге, в июне компании сообщили о том, что СП не состоится. Официальная версия — не договорились об управлении активами, хотя соглашение о стратегическом партнерстве все-таки подписали.

Стимулом развития угольной генерации могло бы стать и повышение цен в газовой отрасли. Пару лет назад правительство определилось со стратегическим направлением, решив поэтапно увеличивать регулируемую цену газа на внутреннем рынке. Цена должна была дойти до "равнодоходной" с экспортной, то есть приносить "Газпрому" такую же прибыль, как и экспорт. Угольщики обрадовались: чем дороже стоит газ, тем более конкурентоспособен уголь.

Также надо помнить, что газа, по крайней мере дешевого, по регулируемой цене в России всегда недостает. Предприятия "Газпрома", по словам участников рынка, при первой же возможности урезают лимиты поставки. Сверхлимитный газ отпускается уже по коммерческой цене, его можно купить на бирже, у того же "Газпрома" или независимых поставщиков. В любом случае цена выше той, что заложена в государственном тарифе.

Однако построить много угольных электростанций и увеличить долю твердого топлива намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Угольная станция дороже и сложнее газовой. Уголь требует инфраструктуры для транспортировки и подготовки к сжиганию. Также необходимы площади для золоотвалов, установки экологических сооружений. Все это требует больших вложений, нежели газовые электростанции. А в условиях стремительного роста цен на цемент, бетон и металлы энергетикам приходится просчитывать каждый проект практически до копейки.

Интересно, что рост цен на газ делает и уголь более дорогим. Дело в том, что электростанции в России проектируются под конкретные марки угля, что создает зависимость каждой генерирующей мощности от конкретного поставщика топлива. В этой ситуации рост цен неизбежен. Кроме того, это ограничивает экспансию угольщиков в энергетику. "Не все действующие станции могут работать без серьезного перевооружения на угле покупающих их компаний. Были прецеденты, когда станцию покупали, начинали поставлять на нее свой уголь взамен прежней марки, и станция очень быстро приходила в негодность — оборудование останавливалось, и угольная компания теряла на этом деньги", — рассказывает директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин.

Подсчитали затраты и отказались от угольных проектов ОГК-1, ОГК-3 и совсем недавно ОГК-2. ОГК-1 вместо одного угольного энергоблока на Верхнетагильской ГРЭС построит два парогазовых мощностью по 330 МВт. ОГК-3 на Южно-Уральской ГРЭС первоначально планировала построить два угольных блока по 225 МВт, однако затем остановилась на двух ПГУ общей мощностью 600 МВт. ОГК-2 пересмотрела проект на Серовской ГРЭС. Сначала в инвестпрограмме были два угольных блока мощностью по 330 МВт, которые заменили на газовые по 400 МВт. "Они дешевле и их быстрее строить, — поясняет гендиректор Станислав Невейницын, — и мы нашли газ".

Ни для кого не секрет, что любой владелец генерирующей компании или электростанции при возможности использовать газ в качестве основного топлива для своего актива строительство угольной генерации даже не станет рассматривать. Поэтому угольные блоки строят там, где газа нет, зато уголь рядом.

Одно из таких мест — Дальний Восток, а точнее, его граница с Китаем. Уже не первый год прорабатывается огромный — 6000 МВт — проект строительства угольных электростанций, ориентированных на экспорт электроэнергии в Китай. О намерении участвовать в нем заявляла СУЭК. Но вопрос застрял на политическом уровне. Китай готов гарантировать спрос при определенной цене электроэнергии, которая выгодна с точки зрения экономики проекта. Но при таких условиях может получиться, что Россия дотирует дешевой энергией промышленное производство Китая в приграничных территориях.

Еще одна проблема — оборудование. Задумав построить энергоблок на 660 МВт на Троицкой ГРЭС, ОГК-2 столкнулась с ситуацией, когда в России не производят силовое оборудование такой мощности. Есть только опытные образцы, не проверенные практикой. Заказ был сделан в Китае. Однако это оскорбило российских производителей. Дело дошло до заявлений Госдумы: комитет по экономической политике и предпринимательству в конце марта планировал обратиться к занимавшему тогда пост премьер-министра Виктору Зубкову с просьбой разобраться в причинах такого заказа. Однако дальше заявлений дело не пошло.

Угольные станции не только дороже и дольше строить, их эффективность ощутимо меньше. Средний КПД пылеугольной станции — 34%, современной ПГУ — 45%. Проблемы есть и с транспортировкой угля. Во-первых, чем больше транспортное звено, тем больше затраты. А во-вторых, в стране не хватает вагонов.

Эксперты считают планы по увеличению угольной генерации, заявленные в Генсхеме, нереалистичными. "Лозунг в Генсхеме о росте доли угля в топливном балансе популистский и не на чем не основан. Для этого необходима государственная программа, которая бы толкала энергетиков к увеличению использования угля. В противном случае сами новые собственники станций при прочих равных будут выбирать строительство новых газовых станций или вообще могут сократить программу строительства, увеличив сроки ввода объектов", — говорит Сергей Пикин.

"Что ждет отечественную угольную генерацию в будущем? Если судить по сегодняшней ситуации — то перспективы не очень хорошие. Строк строительства угольной ТЭС — от 7 лет, то есть если мы хотим получить новые угольные киловатты в 2015 году, строить необходимо уже сейчас. Именно строить, а не искать и утверждать площадку под строительство, проектировать и согласовывать — это еще минимум 1,5-2 года. Что же будет реально сделано? Максимум — расширение мощностей на уже действующих угольных ТЭС и модернизация имеющихся энергоблоков. Но о достижении заявленных в Генсхеме до 2020 года параметров, по крайней мере в области угольной генерации, речи, к сожалению, идти не может. Время уже упущено", — считает Александр Григорьев.

Покупают и выигрывают?

"Отрасли нужны разные инвесторы, собственники с разной ориентацией", — говорил Анатолий Чубайс в одном из своих последних интервью на посту главы РАО ЕЭС. Это глобальный взгляд, но и более предметный не дает возможности говорить, что присутствие угольных компаний как собственников генерации — это плохо. В отличие от "Газпрома" у угольных компаний нет возможности "закрыть доступ к трубе" для конкурентов их ТГК. Угольным станциям приходится конкурировать не столько друг с другом, сколько с более дешевыми мощностями.

Конкуренция хороша для снижения издержек, но она может оказаться тормозом обновления угольных мощностей. Коалиция НПО обеспокоена скоростью модернизации тепловой энергетики и темпами вывода неэффективного оборудования. "В соответствии с Генеральной схемой размещения объектов электроэнергетики предполагается вывести из эксплуатации к 2020 году только 7,2 ГВт угольных мощностей из нынешних 58,1 ГВт и при этом ввести в эксплуатацию 40-80 ГВт новых мощностей",— отмечается в материалах коалиции. Таким образом, предполагается, что парк угольных станций на 37-50% будет состоять из нынешних неэффективных угольных ТЭС.

По мнению организации, генерирующие компании должны быть заинтересованы в оптимизации электропотребления и теплопотребления на стадии конечного потребителя с целью ускоренного вывода неэффективных мощностей. "В противном случае генерирующие компании будут вынуждены эксплуатировать парк неэффективных ТЭС для удовлетворения неоправданно растущего энергопотребления",— говорится в материалах.

Куда приводит уголь

Угольные компании купили энергоактивы с целью хеджирования рисков по снабжению своих производств и в надежде заработать на цепочке "топливо-электроэнергия". Последнее весьма вероятно для СУЭК, которая готовится к IPO в будущем году. Эксперты отмечают, что владение генерацией повысит цену продажи компании.

"Фактически, только СУЭК нацелена на построение масштабного бизнеса "уголь-электроэнергия-сбыт". Для СУЭК это часть их стратегии, направленная в конечном счете на продажу части бизнеса. Чем больше бизнес будет разнесен на различных товарных рынках — угля, электроэнергии, тепла, — тем он более устойчив и, соответственно, дороже", — считает директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин.

"Интеграция угля и генерации дает дополнительный синергический эффект. По отдельности угольные и генерирующие активы стоят дешевле, чем вместе. Для СУЭК это преимущество, которое позволит выручить больше денег в ходе IPO", — считает аналитик "Уралсиба" Матвей Тайц.

Перевооружение и новое строительство на подконтрольных ТГК может быть выгодно СУЭК еще и потому, что установка новых, более современных угольных энергоблоков позволит высвободить качественный уголь для экспорта — цены на рынках, особенно в странах Юго-Восточной Азии, растут. Например, в котле с циркулирующим кипящим слоем можно сжечь топливо с весьма широким спектром характеристик — влажности, зольности, летучести. Правда, технологии ЦКС пока для России новы, и у наших компаний нет опыта по их внедрению в промышленную эксплуатацию. Но в рамках так называемого плана "ГОЭРЛО-2" — развернутой инвестпрограммы на ближайшую пятилетку — российским энергетикам много чего придется освоить с нуля.

А вот дальневосточные перспективы СУЭК пока не очевидны. Энергосистема Дальнего Востока изолирована от единой энергосистемы России, и создание свободного рынка электроэнергии там пока не планируется. Поэтому угольщикам не удастся быстро получить экономические выгоды от интеграции генерирующих и угольных активов, и СУЭК останется только инвестором и поставщиком топлива. Заявленные планы по развитию дальневосточной энергетики — умеренно амбициозные: правопреемник РАО ЕЭС в регионе, РАО "Энергетические системы Востока" в ближайшие 5 лет хочет нарастить мощность на 13%.

Перспективы других угольных компаний по большей части кроются в весьма очевидных действиях. Правильно подсчитанная экономика проекта строительства угольной станции, повышение эффективности действующего оборудования, снижение издержек. Эти меры способны увеличить прибыль компаний, но вряд ли могут принести бешеные дивиденды.

Яна Милина

"Business Guide (Угольная промышленность)". Приложение №152 от 27.08.2008, стр. 28

Энергетические угольщики