В Киеве выставили четыре его фотоработы

выставка / фотография

В галерее "Коллекция" открылась выставка--посвящение патриарху украинской фотографии Борису Михайлову. Недавно отметивший 70-летие господин Михайлов представил несколько работ из скандального проекта тринадцатилетней давности "Я — не я", куда вошли автопортреты с фаллоимитатором. Другие участники, представившие работы-оммажи, ничем не удивили МАРИЮ ХАЛИЗЕВУ.

В связи с юбилеем активность Бориса Михайлова в пределах видимости-слышимости украинских любителей актуального сильно возросла. Две недели назад в московском центре современного искусства "Винзавод" завершилась его большая выставка "Исторические инсинуации", составленная из работ трех эпических серий разных десятилетий. В пятницу в родном для художника Харькове прошел блиц-фестиваль "Боб-фест": на семи выставочных площадках города одновременно открылись и несколько часов проработали выставки--посвящения Борису Михайлову, а творчество самого юбиляра было представлено серией "Я — не я". Этот проект выставлялся в Харькове во второй раз: премьера коллекции снимков, на которых запечатлен сам художник нагишом, проходила в 1995 году в Харьковском художественном музее и завершилась вечером первого же дня — экспозицию закрыли по распоряжению городских властей "за безыдейность". Надо ли говорить, что позже Борис Михайлов с успехом прокатил эту "безыдейность" по всему миру?

В Киев господин Михайлов прибыл за несколько часов до открытия выставки и привез свою часть экспозиции — четыре черно-белых снимка, слегка подкрашенных от руки, из серии "Я — не я". Поступок вполне в духе передвижников: сам создал, сам привез и сам развесил. Из всего проекта, насчитывающего больше десятка работ, на киевской выставке представлены всего четыре, но самые героические.

Серию "Я — не я" сам Борис Михайлов называет проектом об автопортрете как социальном явлении и об игре в "героя-антигероя" одновременно. В этой игре постсоветский автор-исполнитель примеряет на себя роль героя западного типа. Западного не только с эстетической точки зрения (некоторые позы и ракурсы взяты из античной скульптуры, что-то списано с образов масскульта), но и с поведенческой: в кадре его герой занимается тем, чем обычно занимаются герои,— доказывает миру свою состоятельность, в данном случае на фоне фаллоимитатора. "Происходит акт самоуничижения за счет сравнения половых органов явно не в пользу автора. Унижение и одновременно агрессивность составляют главную часть работы",— объяснял автор в одном интервью. Комментарии, кажется, излишни.

Остальные участники выставки-посвящения в "Коллекции" в какой-то мере тоже геройствуют — хотя бы одним только фактом своего участия. Александр Гнилицкий представил большой живописный портрет стула на выцветших обоях в цветочек, отсылающий к эстетике советского коммунального, к которой благоволил не столько сам юбиляр, сколько его коллега Илья Кабаков. Стас Волязловский и Николай Ридный показали проект "Побережье": несколько больших фотопортретов, на которых герои, снятые на пляже, держат у лица медузу. Те же медузы, символизирующие аморфность настоящего и безликость настоящих, падают на бетонный пирс в видеоработе Ридного, снятой в ракурсе снизу — как знаменитая михайловская серия "У земли". Сергей Попов напечатал на вафельных полотенцах серию фотографий, сделанных в общественном туалете,— с ржавыми умывальниками и трубами, каплями крови, волосами, телами и прочими ошметками живого. На поле проекта "Я — не я" отметился один только Илья Чичкан с серией полароидных автопортретов, на которых он занимается своим обычным дуракавалянием, так что название "Я — не я-2" кажется некорректным.

Борис Михайлов показал малое