Корреспондент The New Times изучил российско-казахстанскую пограничную зону
И выяснил, что эта граница — зона особого благоприятствования для контрабандистов и наркоторговцев
Город Горняк стоит на границе Алтайского края с Казахстаном. Если взобраться на холм, открывается красивый вид на бескрайнюю казахскую степь. Оказаться в этой степи, за пределами Российской Федерации, не так уж сложно. «Пройдешь через разрушенную шахту, свернешь направо, там по дороге прямо пойдешь через лес, выйдешь на кладбище, а оно уже казахское», — объяснил корреспонденту The New Times дорогу местный авторитет по кличке Матаня. Матаня — «смотрящий ». Это значит, что непосредственно в контрабандном бизнесе, процветающем в этих краях, он не участвует, но исполняет другую важную функцию: Матаня обеспечивает соблюдение правил игры «по понятиям» для тех, кто занимается межграничным предпринимательством.
Дорога от города к лесу занимает пятнадцать минут. Вокруг — ни души. Над крыльцом полуразрушенного здания, окруженного бетонным забором, развеваются два обтрепанных флага: один российский, другой — «единороссовский». В недорытом котловане шахты — гниющие остовы брошенной техники. Не доходя до леса, глазами утыкаешься в колючую проволоку непонятного предназначения. После распада СССР нога пограничника по этой земле ступала редко. Что на юг, что на север — ни одного человека в форме. И вообще ни одного человека. Еще шаг — и корреспондент The New Times уже на земле Казахстана. Бескрайняя степь, местами изуродованная бульдозерами и подъемными кранами, перерезанная асфальтовыми дорогами: изредка из-за холма выезжают дорогие иномарки. На казахской стороне полным ходом идет строительство, поворачиваешь голову на север, к дому — там запустение.
Перейти границу и вернуться обратно легко. Хотя по спине постоянно пробегал холодок: а что если наблюдают из укрытия? А ну как начнут стрелять? Обошлось. «Идти надо с субботы на воскресенье, — наставляли местные жители. — У пограничников в это время праздник».
Граница без замка
Глава Локтевского района, чьим административным центром и является Горняк, Борис Сахаров жалуется, что число пограничников в этом районе столь мало, что о какой-то охране рубежей Родины говорить смешно. Протяженность российскоказахстанской границы по Алтайскому краю составляет 865 км. До последнего времени при отсутствии войсковой охраны службу на этом участке границы несли всего 100 человек. Традиционно алтайская приграничная зона считается «шелковым путем» для незаконных мигрантов, торговцев ширпотребом и поставщиков наркотиков. По оценкам МВД, до 90% ввозимых на территорию России опиатов проходит именно через российско-казахстанскую границу.
И немудрено: граница между Россией и Казахстаном тянется на 7,5 тысячи километров. В 2005 году парламенты двух стран в спешном порядке ратифицировали границу, то есть зафиксировали, где и как она проходит. Правда, оппозиция что в одном парламенте, что в другом предупреждала: спешить не надо. Линию по карте провели и создали тем немало проблем. Например, тогда еще независимый депутат от Барнаула Владимир Рыжков утверждал, что граница разделила пополам Катунский заповедник в Алтайском крае. Однако это было время, когда Нурсултан Назарбаев переизбирался на очередной срок, и Кремль сделал ему своеобразный подарок. После инаугурации Назарбаева к нему в гости прилетел Владимир Путин, и президенты подписали договор о демаркации границы. Демаркация — это перенесение на местность виртуальной границы, существующей пока только в головах политиков и на картах.
И вот в сентябре, на форуме в Актюбинске, уже новый российский президент Дмитрий Медведев сообщил, что за весь 2007 год было открыто 7 новых пунктов пересечения границы. Однако, как выяснил The New Times в пограничном управлении ФСБ России по Алтайскому краю, реальная граница появится не раньше 2012 года.
Наркопуть
Через границу с Казахстаном в Алтайском крае, через тот же Горняк из Жезкента и Семипалатинска несут и везут много всего: школьные тетрадки — они на казахстанской стороне раза в три дешевле, чем в Барнауле; овощи и фрукты; бытовую технику — чайники, фены, тостеры... Пара обуви стоит в Семипалатинске 500 рублей, так же как сумка детских товаров. Бытовая техника в Алма-Ате — в тричетыре раза дешевле, чем в России. Одна поездка за товаром обходится контрабандисту в 15 тысяч рублей — включая покупку, деньги на проживание и взятку проводнику. Чистой прибыли от такой поездки — 150 тысяч.
Но главный товар, конечно, наркотики. Для них самый удобный транспорт — железнодорожные вагоны. На въезде в страну составы осматривает патруль. Контрабанда обычно прячется за вентиляционной решеткой, наркотики — в углу купе над верхней полкой. Время от времени попадаются: как признался The New Times один из контрабандистов, «раз в месяц они (патруль) обязательно находят дурака, который прячет не туда. И не платит вовремя». С патрулем надо договариваться заранее, ставка в районе 2 тысяч рублей с носа, с наркоторговцев — больше. На вопрос, можно ли провезти через границу наркотики, один из проводников состава «Рубцовск — УстьКаменогорск», курсирующего через границу, ответил, что сам он за это не возьмется, но один его коллега периодически занимается перевозкой.
Судя по данным Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН), периодически этим занимаются на границах России многие: в 2007 году объем изъятых наркотиков составил 19,5 т, в первом полугодии 2008-го — 10,6 т, в том числе героина — 1,4 и 1,3 т соответственно. Однако официальные цифры отражают далеко не всю картину. По словам руководителя департамента межведомственной и информационной деятельности ФСКН генерал-лейтенанта Александра Михайлова, то, что поймали на границе, это в лучшем случае 10% от всего наркопотока. Он считает, что причина — в необустроенности границы, «особенно при нынешнем ее состоянии, когда она почти прозрачна».
Дети вместо датчиков
Замглавы администрации Локтевского района признает: «На данный момент граница не работает». В пограничном управлении ФСБ России по Алтайскому краю уверены в обратном. «У нас на вооружении все современные виды техники, — утверждает начальник пресс-службы управления Владислав Козлов. — Сейсмодатчики, видеокамеры, прожекторные станции, современные средства связи — вплоть до беспилотных самолетов...» Но потом, уже на улице, добавляет: «А самым действенным методом, конечно, являются местные жители».
Механизм прост. Среди деревенских жителей выбираются 6–8 человек, с охотой берут детей. Ребенка никто не заподозрит, и ребята лучше взрослых «стоят на стреме». Плата — 500 рублей в день. «Если они видят, что враг переходит границу, — объясняет Козлов, — сообщают об этом нам, а мы его в городе ловим и разбираемся». Но зачастую информатору оказывается выгоднее сотрудничать с курьером. Да и сами пограничники не без греха.
«В царское время пограничники получали 10% от задержанного товара, — сетует Козлов. — А сейчас «спасибо» и премию раз в год, если повезет…» Отсюда неизбежное следствие: «Коррупция, к сожалению, присутствует», — вздыхает Борис Сахаров.
