Наш прострел везде поспел

«Макс Пэйн» на московских экранах

«Я не верю в рай. Я верю в боль, в страх, в смерть...» Нью-йоркский коп Макс Пэйн (Марк Уолберг) имеет полное право выражаться подобным образом. В свое время он пришел домой всего на десять минут позже, чем было нужно, и обнаружил свою жену и крохотную дочку мертвыми. С того момента Пэйн изменился -- ушел из убойного отдела, передислоцировался в архив и заживо похоронил себя под бумажными надгробиями нераскрытых дел -- «висяков». Но положение меняется, когда Макса начинают подозревать в убийстве сестры знаменитой киллерши Моны (Мила Кунис), а следы убийц пэйновской семьи отчетливо ведут на самый верх фармацевтической корпорации, где работала жена Макса. Там помимо полезных лекарств разрабатывался некий сверхмощный стимулятор-озверин для военных нужд, превращающий принявшего его в неуправляемого берсерка и вызывающий галлюцинации о валькириях и Вальгалле. Так что Пэйну приходится воевать сразу на несколько мощных фронтов -- знай успевай перезаряжать оружие.

Компьютерная игра «Макс Пэйн», увидевшая свет в 2001 году, с момента своего появления стала безоговорочной классикой жанра shooter да и компьютерных игр вообще. Жесткая, круто сваренная смесь из «черных детективов» 50-х годов и гонконгских боевиков двадцатилетней давности просилась на экран куда с большими основаниями, нежели многие другие развлечения такого рода, уже давно перекочевавшие тем не менее в кинотеатры. Поэтому известие о том, что «Пэйна» все-таки экранизируют, было воспринято с искренним энтузиазмом. Смущало, правда, что режиссером выбрали Джона Мура (автора довольно бестолковых военных боевиков «В тылу врага», «Полет Феникса» и неудачного ремейка «Омена»), а также сообщение о том, что в угоду коммерческим интересам из фильма были вырезаны некоторые жестокие сцены, которые мешали получить либеральный возрастной рейтинг PG-13. Но и тогда надежда на благополучный исход сознание не покидало.

В общем и целом все и вправду недурно. Не без остроумия проработан кастинг второго плана -- вокруг Пэйна так или иначе крутятся весьма занятные персонажи. В роли растерзанной сестры Моны Сакс, Наташи, отметилась новейшая девушка Бонда Ольга Куриленко (она не проводит на экране и десяти минут, но даже сдерживаемая этими временными рамками успевает-таки обнажиться). Не обошлось без музыкантов (следователя из отдела внутренних расследований Джима Бравуру играет рэпер Лудакрис, а жену бывшего напарника Пэйна, Кристу, -- певица Нелли Фуртадо), а также призраков недавнего прошлого: на экране появляется навечно, казалось, пропавший из поля киноманского зрения Крис О'Доннел (румяный идеалист из «Запаха женщины» и юный помощник Бэтмена стал неотличим от звезды Б-категории Майкла Паре в его нынешнем состоянии) и старший брат Джеффа Бриджеса -- Бо, изображающий двуличного начальника охраны фармацевтической корпорации, в разные моменты фильма похожий то на члена политбюро, покусанного бешеным грызуном, то на самого этого грызуна.

Временами на общем темном фоне вспыхивают красивые красные и оранжевые сполохи в духе киноадаптаций комиксов Фрэнка Миллера -- «Города грехов» и грядущего «Мстителя» (что в принципе неудивительно, если вспомнить, что рисованные вставки в игру-первоисточник были вдохновлены именно «Городом грехов»). Но в целом визуальные решения вызывают эффект дежавю и откровенную зевоту. Если уж идет снег -- то большими компьютерными хлопьями. Если надо показать узкий криминализированный переулок -- то непременно сверху и на общем плане. Если перестрелка в рапиде -- то таком медленном, что за время полета одной пули даже Джон Ву периода расцвета успел бы изничтожить с полдюжины своих персонажей. Что еще?.. Ну конечно! Если из иллюминированного коридора продырявить крупным калибром дверь в темную комнату, то получаются очень красивые дырки, сквозь которые пробиваются лучи света. Свежее, оригинальное решение. То и дело приходится вспоминать то «Борна», то «Спаун», то «Константина», то даже совсем нового «Темного рыцаря», которого создатели «Макса Пэйна» вроде бы никак не успели бы обобрать, но привкус плагиата все равно остается. Но главная проблема в отсутствии адреналина, драйва, брутального захлеба. Скука смертная: ни боли, ни страха, ни смерти -- ничего того, во что вроде бы верит Макс. Кажется, не на кинопленку снимали этот фильм, а фиксировали на отрезе добротного шинельного сукна, на котором лишь изредка проскакивают шевроны и лычки относительно удачных моментов.

После финальных титров, которые редко кто досматривает до конца, есть небольшой эпизодик, в котором Макс и Мона недвусмысленно намекают на грядущее продолжение. Хотя, в сущности, и одного раза более чем достаточно.

Станислав Ф. РОСТОЦКИЙ