Original Material
Разнообразие единства
В Казани открылась выставка "От Китая до Европы. Искусство исламского мира"
Огромная выставка, открывшаяся в казанском филиале Эрмитажа, исключительна не только по количеству и качеству представленных экспонатов, охватывающих до- и постмонгольскую историю ислама, но и по составу музеев-участников. В Казань впервые приехал музей Лувра: смелая идея возникла два года назад, когда Михаил Пиотровский "вытащил" президента-директора Лувра Анри Луаретта на заседание международного консультативного совета Эрмитажа, проходившее в столице Татарстана. Луаретт после официальной встречи вышел на Волгу, прошелся по берегу и, потрясенный, поддался на предложение привезти свои экспонаты."Я абсолютно доверяю директору Эрмитажа, востоковеду с мировым именем, предложившему проект со столь непростой концепцией -- показать антологию исламской культурной традиции. И мы отнеслись к предложению со всей ответственностью. Практически все вещи, которые мы привезли в Казань, еще никогда не покидали территорию Франции. Мне очень понравилась идея совместного проекта (тем более по такой важной теме, как ислам и диалог культур) с Эрмитажем, ведь это единственный музей мира, который можно сравнить с Лувром. Филиал Эрмитажа в городе с тысячелетней историей показался мне лучшим местом для воплощения этой идеи. Каждое из произведений нашего собрания, приехавшее в Казань, вносит свой оттенок в палитру исламского мироощущения. Они иллюстрируют и место иудейских и христианских общин внутри мусульманских земель", -- рассказал Луаретт "Времени новостей".
В Казань из Парижа приехали знаменитая Сен-Жосская плащаница -- уникальный образец саманидского шелка, изготовленного в Хорасане до 961 года, таз с именем Гуго де Лузиньяна -- единственное исламское изделие из металла с титулом и именем немусульманского правителя, инкрустированный сирийский подсвечник, в декоре которого использована иконография с "евангелическим влиянием".
Исламская тема в равной мере актуальна и для России, и для Франции, потому и отношение к ней было особенно пристальным. Выставка в Казани -- "вариация на тему" весенней эрмитажной экспозиции. Среди эрмитажных экспонатов, приехавших на Волгу, уникальная Бухарская палатка, подаренная Александру Третьему бухарским эмиром, индийский золотой поднос, украшенный драгоценными камнями и великолепной эмалью, -- посольский дар персидского Надир-шаха. Эрмитаж прислал в Казанский кремль более трехсот экспонатов, представляющих различные страны мусульманского мира. Есть на экспозиции даже подлинные архитектурные детали уникального дворцового комплекса Альгамбра.
"Загадки мусульманского искусства в зеркале Эрмитажа" -- этой лекцией в Академии наук Татарстана Михаил Пиотровский предварил открытие огромной выставки в казанском филиале музея. В зале собрались востоковеды -- археологи, теологи, специалисты по межнациональным отношениям, этнографы, философы-религиоведы и вузовские преподаватели. Когда "загадки" были разгаданы -- в лекции члена-корреспондента РАН Пиотровского было множество не только сугубо искусствоведческих, но и малоизвестных даже узкому кругу специалистов геополитических деталей, пришло время вопросов. Их спектр -- от судьбы разрушенных во время последней войны иракских святынь до пропавшей во время штурма Иваном Грозным Казани исламской библиотеки. Дискуссия длилась почти столько же, сколько часовая лекция.
"Важный недостаток современных взглядов на ислам и мусульманскую культуру, причем как внешних, так и внутренних, -- это изоляционистский подход. Между тем целостность мусульманской культуры является непременной основой ее встроенности в глобальный процесс мировой цивилизации. Человеческая цивилизация едина, хотя и разнообразна", -- так специалист по Корану и мусульманской философии Михаил Пиотровский перешел из сугубо художественного контекста к актуальному политическому.
"Существует точка зрения, что мусульманское искусство -- закрытое и изолированное. Сегодняшняя выставка убедительно показывает ошибочность такой точки зрения, и я очень этому рад", -- резюмировал председатель Госсовета Республики Татарстан Фарид Мухаметшин, чем окончательно прояснил и без того внятный политический подтекст.