Весеннее обострение

Вот оно и случилось. Одна из наиболее бедных стран СНГ в условиях всемирного экономического кризиса пережила попытку государственного "переворота". Несколько сотен пострадавших, разгромленное здание парламента, сокращенные бюджеты вузов (ведь на какие-то деньги необходимо восстанавливать разрушенное), закрытые границы с Румынией. Вот и все результаты событий 6-8 апреля, которые уже получили в интернет-пространстве названия "Кишиневской весны" и "Укроповой революции". Легко догадаться, что первое словосочетание использовали сторонники протестовавших, второе – их противники.

К этимологии политических неологизмов

Название "Кишиневская весна", без сомнения, отсылает к известным событиям 1968 года, о которых как бы нарочно на днях напомнил президент США Барак Обама в своем выступлении на саммите США-Евросоюз в Праге. Выбор подобного названия имел под собой рациональное основание. В конце концов, против чего боролись протестующие – против коммунистической партии, узурпировавшей, как они считали, власть в Молдавии, и готовой еще раз избрать своего лидера, Воронина, президентом страны. А разве не против коммунистических партий сражались те, кто делал "Бархатные революции" в Европе в конце 1980-х годов?

"Укроповая революция" – это очередной эвфемизм, призванный напомнить о грузинской "Революции роз" и киргизской "Революции тюльпанов", а также о той самой украинской "Помаранчевой революции", которая и дала название всем подобным социальным явлениям, происходившим не столь давно на постсоветском пространстве. Сторонники подобной точки зрения также имеют основания считать события в Молдавии повторением того, что происходило на пространстве СНГ в начале нового XXI столетия. Название "Укроповая революция", наверное, подходит к событиям, произошедшим в Молдове, ведь сценарий кишиневских волнений вполне укладывается в канон классической "оранжевой революции". 1) Массовые волнения по итогам выборов, которые оппозиция объявила фальсифицированными, сама же оппозиция состоит из проевропейски и антикоммунистически настроенных либералов и националистов. 2) Начало событиям положил митинг на центральной площади столицы, приуроченный к объявлению итогов выборов. 3) Мобилизация политических активистов и журналистов в одном знаковом месте страны. 4) Штурм зданий государственной власти демонстрантами. 5) Отсутствие решительных действий со стороны власти.

Однако события в Молдавии не были ни еще одной версией "оранжевой революции", ни тем более повторением "Пражской весны". А если это и была "оранжевая революция" или очередная "Пражская весна", то исключительно в том смысле, в каком Маркс говорил о повторах в истории, которые представляют собой не более чем фарс великих исторических событий. Уже сегодня очевидно, что события в Молдавии были не более, чем беспорядками, то есть "относительно спонтанным политическим насилием с реальным и значительным участием населения", обнаруживающем себя в политических и локализованных восстаниях, которые, впрочем, быстротечны. Такое локализованное восстание уже не раз могли лицезреть на экранах своих телевизоров миллионы людей в России и в мире. Недавний пример – события в Латвии, где протестующие разгромили центр Риги. Однако в отличие от событий в Латвии, произошедшее в Молдавии многих в России напугало. Напугало настолько, что Государственная дума Российской Федерации даже внесла в свой регламент обсуждение заявления ГД РФ по событиям в Молдавии.

20 лет спустя

Почему так произошло? Для этого необходимо обратиться к истории Молдавии последних 20 лет.

Как известно в СССР проводилась весьма непоследовательная национальная политика. С одной стороны, утверждалось первенство русского народа, который рассматривался как "старший брат" в семье советских наций. С другой – инициировались многочисленные программы по искусственному созданию национальных общностей. Для них создавались словари, выдумывались алфавиты (на основе кириллицы), обучалась интеллигенция, которая затем получала квотированный доступ к печатным станкам. Одним из таких искусственных созданий советских идеологов стала молдавская нация, построенная на основе воображаемых отличий от этнически и лингвистически близких молдованам румын.

Однако, несмотря на все усилия КПСС, интеллигенция Молдавии, созданная в СССР, в конце 1980-х годов практически полностью стала "прорумынской" и после крушения Советского Союза потянула свой народ в сторону "объединения" с западным соседом. Доходило до того, что румынофилы требовали немедленной ликвидации границы с Румынией, а многочисленные ультранационалистические румынские организации развернули в Молдавии пропагандистскую кампанию с целью поддержки ирредентистских настроений. Как известно, это привело к конфликту между населением Приднестровья, промышленно развитого района страны, населенного русскими и русско-говорящими, и молдованами. Конфликт перерос в гражданскую войну, которая была остановлена только благодаря решительным действиям командующего 14-ой армией генерала Александра Лебедя[1].

Как бы то ни было, но развернувшаяся между населяющими Молдавию этносами борьба отсрочила объединение Молдавии и Румынии и, как оказалось впоследствии, предотвратила его. Молдаване, которые в начале 1990-х годов активно посещали Румынию, увидели, что по западную сторону Прута живут ничуть не лучше, чем по восточную, а, следовательно, от объединения население Молдавии не выиграет. Руководство же Румынии послед замирения молдаван с гагаузами и приднестровцами, было поставлено перед фактом необходимости, в случае объединения, предоставить подобные автономии многочисленным меньшинствам, проживающим на территории этой страны, чего румынам очень бы не хотелось[2].

Именно голоса этих недовольных румынкой экспансией и получила так называемая "молдовенистская оппозиция" – те, кто выступает за независимость Молдавии от Румынии. Они видели в Румынии большую угрозу независимости своей страны, чем когда-то представляла Россия. В конце концов, Румыния была близко, а Российская Федерация – далеко.

Как бы то ни было "молдовенисты", сторонники суверенитета своего государства, одержали победу, а их авангард – коммунисты – большинство в парламенте страны, что позволило им (в соответствие с конституцией) избрать президентом своего лидера Владимира Воронина.

Молдавский бонапартизм

Воронин принадлежал и принадлежит к той генерации политиков на просторах СНГ, которые практикуют методы бонапартизма. Смысл их политики, в соответствие с классическим определением "бонапартизма", состоит в лавировании между различными центрами силы. Но, если Наполеону III приходилось лавировать между имеющими свои политические интересы слоями французского общества, обеспечивая консенсус элит (если не всех, то большей их части), то правителям многочисленных республик, появившихся после распада СССР, приходилось лавировать между двумя центрами силы – Россией и Западом. От успеха этой политики и зависела устойчивость власти постсоветских лидеров[3].

Едва ли сегодня кто-то помнит, что в начале своей карьеры в качестве президента Молдавии Воронин обещал придать русскому языку статус второго государственного и ввести свою страну в союз России и Белоруссии. Однако вряд ли можно повторить в его адрес фразу, которой президент США Теодор Рузвельт охарактеризовал диктатора Никарагуа Анастасио Самоссу: "Пусть он и мерзавец, но это мой мерзавец". Политики-бонапартисты тем и отличаются, что не подчиняются никому: они всегда найдут силу, объединившись с которой смогут противостоять экспансионистским устремлениям какой бы то ни было внешнеполитической силы. Давая обещание России, Воронин играл против Румынии, и наоборот, используя Запад, он мог давить на Приднестровье, возвращение которого для него как "молдовениста" было вопросом чести.

Справедливости ради следует отметить, что в России разгадали игру Воронина, ставшую очевидной после провала "плана Козака" по урегулированию ситуации в Приднестровье. В соответствие с этим планом российская армия должна была остаться в Приднестровье на срок до 20 лет, а Приднестровье получало право выйти из состава федерализирующейся Молдовы в любой момент. Отказ от реализации "плана Козака" символизировал окончательную переориентацию Воронина на Европу и ЕС. В то же время, это вовсе не означает, что молдавские коммунисты встали на один путь со сторонниками поглощения Молдавии Румынией. Между ними, несмотря на очевидное единство цели, существуют определенные противоречия. Коммунисты вовсе не желают растворения молдаван в море румын, всячески противодействуя утрате Молдавией своего суверенитета. Их цель – Европейский союз, но путь в него пролегает отнюдь не через объединение с западным соседом.

Кому выгодно, тот и сделал

Поэтому ответ на вопрос, кому была бы выгодна победа участников беспорядков, может быть один – Румынии. Она, безусловно, выиграла многое, если бы коммунисты ушли. Потому-то Румыния наряду с не прошедшими в парламент оппозиционными партиями оказалась первой в списке подозреваемых. В свете этого не столь фантастичными выглядят заявления властей Молдавской республики, что среди устроителей беспорядков были замечены румыны. В конце концов, между Румынией и Молдавией существует льготный паспортный режим. По состоянию на 2006 год румынский паспорт был в 10,4% семей, а ожидали его получение – 17,9% семей. Итого практически треть населения Молдавии имеет двойное гражданство.

Так в чем же интерес России? Почему российские политики так всполошились? Ответ достаточно прост. Во-первых, в случае неблагоприятного развития событий ставится под угрозу Приднестровье, за судьбу жителей которого Россия считает себя ответственной. Во-вторых, очевидно, что Молдавия, являющаяся частью СНГ, входит в число привилегированных территорий, которые Российская Федерация считает сферой собственного влиянии, и устойчивость политических институтов которых соответствует национальным интересам нашей страны. В-третьих, влияние, которое оказывает Румыния на Молдавию, представляет угрозу и для России, поскольку вмешательство, пусть и опосредованное, какой-либо страны во внутренние дела Молдавской республики нарушает основополагающий для международного права принцип – принцип суверенитета. Причем, подобное вмешательство не было инициировано заботой о благе молдавского народа (как, например, в случае августовской войны России и Грузии), а, следовательно, ничем оправдано быть не может. Наконец, не стоит сбрасывать со счетов и мифологизацию, которой подвергся концепт "Цветной революции".

Как когда-то Маркс и Энгельс провозгласили существование призрака коммунизма, который, бродя по Европе, находил свое зримое выражение в страхах власть предержащих, так и призрак "Цветных революций", когда-то напугавший российский истеблишмент, до сих пор не дает ему жить спокойно. Но от этого страха пора избавиться. В конце концов, народ Российской Федерации не настолько глуп, чтобы реализовывать на практике проекты "Цветных революций", которые один за другим терпят крах. Украина и Грузия – вполне зримые примеры того, к чему приводят страну лидеры, которые ориентируются на Запад.

Впрочем, события в Кишиневе в определенном смысле выгодны России, поскольку похолодание в отношениях между Молдавией и Румынией может привести к тому, что часть молдавской политической элиты, прежде ориентировавшейся на Запад, решит найти себе менее склонного к подобным политическим эксцессам партнера. И здесь нам главное не упустить свой шанс и использовать представившуюся возможность как можно более полно.

Примечания:

[1] Впрочем, русские были не единственными, с кем конфликтовали тогда молдаване-националисты. Им пришлось также столкнуться с гагаузами, населяющими юг республики. В результате борьбы, гагаузы получили автономию, право избирать свое Народное собрание и "президента" ("башкана").

[2] Как известно, именно противодействие стремлению национальных меньшинств создать автономии на территории Румынии подтолкнуло эту страну к фашизму.

[3] Впрочем, как только элиты приняли решение ориентироваться на Запад, лидеры-бонапартисты лишились своей власти. Как кажется, именно это, а не всемогущество западных спецслужб сыграло решающую роль в успехе "Цветных революций". Например, сегодня уже никто не вспоминает события в Узбекистане, где поддержанный политическими элитами президент Ислам Каримов подавил с помощью армии выступления "цветных революционеров" в Ферганской долине.