«Скажи мне, что ты читаешь…»

Илья Ильф продолжил известное изречение так: «…и я скажу, у кого ты украл эту книгу». Сегодня красть книги незачем: их можно купить или одолжить у друзей. Я и одолжила — год назад, но прочитала только сейчас. Книга называется «Архитектура Сталина» (М.: Прогресс-Традиция, 2007), написал ее историк архитектуры Дмитрий Хмельницкий.

Книга эта не вызвала у меня желания прочитать ее немедленно из-за крайне неудачного оформления: мало того, что гарнитура «Ньютон» в очень мелком кегле хороша в лучшем случае для примечаний, но не для 370 страниц основного текста, так еще и обложка банальна и на удивление непрофессионально сделана. Заглавие набрано белым на плашке кумачового цвета, а над ним помещена сильно урезанная фотография станции метро «Маяковская». В результате признанный шедевр советского архитектора А.Н.Душкина изображен искаженно, да еще и вынужденно попадает в двусмысленный контекст. Огромный и очень ценный иллюстративный материал — по существу целый альбом чертежей и фотографий зданий — помещен в конце книги, но иллюстрации не пронумерованы, так что текст с ними оказывается не сопряжен, что для подобного издания более чем странно.

Упоминаю об этих подробностях для того, чтобы неудачная форма не отвратила других потенциальных читателей от желания открыть эту, несомненно, интересную и поучительную книгу.

Автор книги — Дмитрий Хмельницкий, архитектор, родился в 1953 г., образование получил в Ленинграде, с 1987 г. живет в Берлине. Судя по предисловию к книге, написанному д-ром Бруно Флирлем, известным немецким историком архитектуры, перед нами русский вариант диссертационной работы, законченной в 2002 г. (В издательстве НЛО в 2007 г. вышла менее специальная работа Хмельницкого на ту же тему — «Зодчий Сталин».)

Хмельницкий реализовал себя не только как историк архитектуры, но также как публицист, чьи интересы архитектурой не ограничивались: он публиковался в журналах «Континент», «Двадцать два», «Знамя» и т.д. Навыки публициста делают книгу более читабельной, хотя, конечно, раздражают профессионалов.

Архитектура — везде самое «государственное» из искусств. Изучение сталинской архитектуры как художественного процесса, обусловленного изменениями в искусстве и в политике одновременно, — трудная и неблагодарная задача. Архитектор не может работать «в стол» или обращаться к немногим избранным. Немаловажно, что в СССР архитектор ничего не мог построить по заказу частного лица — хотя это было вполне возможно в Германии 30-х, где строительство частных вилл оставалось обычным делом.

Хмельницкий полагает, что критический объективный взгляд на деятельность советских архитекторов не выработан — особенно если иметь в виду период после конца авангарда (об авангарде см. замечательную книгу С.О.Хан-Магомедова «Архитектура советского авангарда. М., 1996). По мнению Хмельницкого, в архитектурной критике Чечулин, Алабян, Гинзбург, Щусев, Мельников подаются в одинаково комплиментарной роли «крупных советских зодчих», независимо от того, хорошие они были архитекторы или плохие, сохранили убеждения или отказались от них, порядочные были люди или нет, оказывались жертвами или палачами, двигали архитектуру вперед или, наоборот, давили ее.

Мельников и Леонидов в 1930-е годы были лишены права на свободу творчества и права на работу. Другие архитекторы, чтобы хоть как-то сохраниться в профессии, должны были приспосабливаться «к обстоятельствам». Архитектурная жизнь при относительной творческой свободе кончилась к 1932 г., — о чем свидетельствует подробный и увлекательно написанный анализ конкурса на строительство Дворца Советов. Надо думать, нигде в мире не были возможны подобные позорные, убийственные для творчества коллизии — вот уж прямо-таки готический роман!..

Страстность и категоричность автора не везде удачно сопрягаются с собственно искусствоведческим анализом — однако ведь и материал таков, что трудно оставаться беспристрастным. Вот, например, характерный пассаж о Щусеве:

«Щусев перестраивается и лжет, не испытывая никаких внутренних затруднений. Но также и не испытывая необходимости верить в провозглашаемую им ахинею. Такая позиция имеет свои моральные плюсы. В сталинском обществе альтернативой лжи и цинизма была искренняя вера в правильность и справедливость происходящего. Циникам противостояли искренние сталинисты».

В споре с рецензентами своего труда автор добавляет: «У цинизма Щусева была несомненная позитивная сторона — он не пытался заставить себя поверить в осмысленность происходящего. При диктатуре это качество часто означает сохранение не доброго имени (это никому не удается), но личного достоинства. Что совсем немало. По сравнению со Шпеером (напомню, что Шпеер был не просто главным официальным архитектором рейха, но еще и близким другом Гитлера и его любимцем — Р.Ф.) и его сотрудниками «бедные Жолтовский, Щусев, Фомин» и еще более бедные Гинзбург, Ладовский, Леонидов были действительно рабами. В прямом смысле этого слова, даже не вольноотпущенниками. А титулы профессоров и академиков означали всего лишь повышенный рацион питания и прочие бытовые привилегии».

Очень интересен анализ строительства «сталинских» высотных зданий. В целом же в книге масса материала, позволяющего ощутить дух эпохи «строительства светлого будущего» — строительства как в буквальном, так и в переносном смысле. Книгу просто интересно читать — и, познакомившись с работой Хмельницкого, на многие московские архитектурные объекты вы, быть может, вообще посмотрите другими глазами.