Original Material
Москве осталось жить пять лет
Научный руководитель НИИ транспорта и дорожного хозяйства Михаил Блинкин считает, что для начала надо заменить советское слово “градостроительство” на европейское “градоустройство”. А затем осознать, что если не начать преобразований сейчас, то через пять лет Москва как город перестанет существовать:
– Публичные слушания являются полным подобием обсуждения партийных программ социально-экономического развития в Советском Союзе, – сказал Михаил Блинкин корреспонденту Радио Свобода. – Это чистая имитация. Во-первых, в документах с границами зон территориального планирования, которые висят в управах по всей Москве, никто толком разобраться не сумеет, кроме узких специалистов по российскому градостроительному кодексу. Обычный человек в этих графических материалах в лучшем случае увидит, что у него во дворе чего-то нет или, наоборот, что-то есть. Поэтому принципиальные вещи – будет ли город стоять в пробках, будет ли сохранена культурно-историческая идентичность старых московских кварталов – вообще не обсуждаются. Одним словом, нет предмета для обсуждения.
Бороться надо не с Генпланом, надо менять все законодательство городской планировки и все институции, связанные с организацией городского пространства. Москва – это город, который сохранил все глупости социалистической планировки и добавил к ним мелкоторговые ценности быстрее продать и получить доход
Во-вторых, нет и субъекта для обсуждения: оно невозможно, когда обычный человек приходит в управу и видит на стенке плакат. По всему миру накоплен огромный опыт обсуждения урбанистических преобразований. Последний европейский пример – грандиозные преобразования в припортовом районе Гамбурга и территория Лондона, которая будет связана с проведением Олимпийских игр в 2012 году. В обсуждении принимают участие разные структурированные группы населения: местное коммьюнити, объединение профессиональных ритейлеров, девелоперов, владельцев недвижимости... Они не на митинги ходят с флагами, а нанимают серьезных проектировщиков-консультантов, которые делают им соответствующие расчеты, и юристов, которые защищают их позиции в дискуссии с городскими властями.
Бороться надо не с Генпланом, надо менять все законодательство городской планировки и все институции, связанные с организацией городского пространства. Москва – это город, который сохранил все глупости социалистической планировки и добавил к ним мелкоторговые ценности быстрее продать и получить доход. До сих пор у нас главный архитектор, а не главный урбанист-проектировщик. Мы сохранили советское слово "градостроительство", которое обозначает строительство социализма в городе. По-русски это должно называться “градоустройство”, по-английски называется “urban planning”. Строить может только хозяин, если город буржуазный - его можно только устраивать.
У зарубежных транспортников есть представление, что человек осуществляет свой выбор в пользу комфорта и экономии времени по следующим этапам. Если ему неудобно двигаться в городе, он меняет способ сообщения, например, пересаживается с машины на метро. Второй этап - он меняет место работы. Третий этап - он меняет место жительства. Четвертый - самый главный этап - когда уже совсем хреново, он идет на выборы и меняет городское правительство. Когда у горожанина нет возможности для этого четвертого этапа – его время и комфорт ничего не стоят, и город не живет. Город - институция сугубо буржуазная. Социалистический город или авторитарный город - это оксюморон. Это невозможно.
Я знаю молодых ребят, которые учатся в хороших европейских и американских университетах по нормальному курсу urban planning, transportation planning. Если их поколение не покинет Россию и придет к власти, градоустройством будут заниматься профессионалы. Но если не начать коренных изменений уже сейчас, Москва (а за ней и другие города) в течение пяти лет распадется на транспортные изоляторы, где люди будут жить, учиться, работать и отдыхать в пределах одного микрорайона. Это уже и городом не может называться.