На снимках Ольги Чернышевой – укромные уголки, маленькие люди

Большое искусство всегда творилось к месту: высокая живопись – для храмов, роскошная – для дворцов, малые голландцы писали для малогабаритных купеческих гостиных и так далее вплоть до современного искусства. Его производят для утративших былую полезность вокзалов, корабельных арсеналов, электростанций, автобусных гаражей и винзаводов, превращенных в музеи и галереи.

Все выставки биеннале на «Красном Октябре» не просто органичны для цехов бывшей шоколадной фабрики (в традиционном музее, культурной сокровищнице, они способны смутить), а спасительны для брошенных просторов.

Причем в цехах, уже облагороженных под галерею Baibakov Art Projects, показывают искусство европейское респектабельное: буквально очень бледную, но умную живопись уважаемого бельгийского художника Люка Тюйманса и утонченно сентиментальные фотографии и видео Ольги Чернышевой, с уникальным тактом рассказывающей о тихих людях, тихих местах и скромных радостях.

Еще Чернышева почему-то часто видит кактусы: раньше в бабских шапках-самовязках, а на выставке «Настоящее прошедшее» – в охранниках. Крупные фотопортреты самых тихих людей в черном, причем людей без всяких свойств, соседствуют со съемкой странно убогого места, где продают кактусы. Живопись Тюйманса и проекты Чернышевой доживают на фабрике последние дни, но биеннале – кладбище выставок, их открывается одновременно десятки, и даже о хороших успеваешь только упомянуть, да и то под занавес.

Там же, где брошенные конфетные цеха еще в полном мраке и страшном запустении, показывают выставки более радикальные, социально-политические с говорящими названиями: «Новая старая холодная война», «Одна революция в минуту», «Красный – красный». И здесь же можно увидеть одну из лучших выставок последних лет – «Русское бедное», организованную Маратом Гельманом в прошлом году в Перми и с дополнениями к лучшему показанную сейчас на «Красном Октябре».

Все участники этой выставки очень хорошие, известные, умные и талантливые художники: Бродский, Кошляков, Флоренские, Полисский, Гутов, Белый, Осмоловский, Желудь, Соков, Корина. Исключений нет и в работах – на «Русском бедном» все хороши, все к месту. Даже давно известное смотрится здесь не как надоевшее.

Скульптуры Ольги и Александра Флоренских, сделанные из кургузых деревяшек и б. у. железок. Их сотворено так много, что казалось, авторы заигрались и не могут остановиться. И у «Хлебов» Осмоловского за счет сильного соседства поубавилось самодовольства.

На «Русском бедном» каждая вещь самодостаточна, хороша сама по себе, и каждая – точно в тему выставки. А она не о том, что русские из топора и топором способны сделать искусство, не о неисчерпаемом художественном потенциале бросовых, бедных материалов. Это вовсе не популистская, а эстетская выставка – о формотворчестве, о том, что искусство вечно не потому, что произведения искусства не умирают, а из-за вечного стремления к творческому акту, который состоится, даже если под рукой у художника только испитые чайные пакетики, ржавые железки и обугленные деревяшки.

Главное на "Красном Октябре" - выставка "Русское бедное"