Брошенные в ад

The New Times разыскал уцелевших участников штурма Грозного

15 лет назад, 11 декабря 1994 года президент Ельцин подписал указ 2169 «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики». Так началась война, которая, по сути, продолжается по сей день
Неосторожно брошенная фраза «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить», вкупе с истощенными золотовалютными резервами, а значит, и невозможностью купить лояльность регионов и национальных республик, обернулись многотысячными жертвами. Мина была заложена буквально в первые дни новой России: в ноябре 1991 года, когда Чечня объявила о своей независимости, а Москва ввела там чрезвычайное положение. В результате в марте 1992 года приказом президента республики генерала Джохара Дудаева чеченские вооруженные силы захватили гарнизоны федеральных войск, и в их руках оказались огромные запасы оружия. Но войны можно было бы избежать, если бы не сошлись интересы людей — и в Москве, и в Грозном — для которых война — что мать родная, а также средство бесконтрольного личного обогащения. Знакомая многим журналистам картинка с вертолета: идущая через всю Чечню нефтяная труба, а в десятках метров от нее по обеим сторонам — перепаханные бомбами поля и сож­женные села. Один из журналистов The New Times в середине 90-х последовательно обходил все самые высокие инстанции страны — Кремль, Совет безопасности, правительство, ища ответ на один и тот же вопрос: «Каковы национальные интересы России на Северном Кавказе, ради чего все эти жертвы?» Ответ нашелся только в Министерстве топлива и энергетики: «Шельф Дагестана — там наши стратегические запасы нефти. Уйдет Чечня, уйдет и Дагестан». Шельф сохранили. Пока. Заплатили бесчисленными человеческими жизнями, искалеченными судьбами, городами, превращенными авианалетами в призраки. В конечном итоге — заплатили будущим. Экономические реформы остановились в том же марте 1992 года, финансовый коллапс 1998-го был предопределен многомиллиардными расходами на войну. И «мочить в сортире», уничтожение демократических институтов, де-факто отмена выборов, пропаганда на телеканалах — это тоже неизбежное следствие ковровых бомбежек. Думали — «утюжим» чужую землю. Оказалось — свою.

Брошенные в ад. 26 декабря 1994 года Совет безопасности РФ принял решение о взятии Грозного. Спустя пять дней начался знаменитый «новогодний штурм», закончившийся полным провалом. The New Times нашел чудом уцелевших участников тех событий, которые рассказали, что они испытали тогда, в январе 1995-го, и что думают о войне сейчас, по прошествии 15 лет
Министр обороны Павел Грачев пообещал за 48 часов взять мятежный дудаевский Грозный. В это время в городе находилось около 3 тыс. хорошо вооруженных людей, из которых многие были офицерами Советской армии, прошедшими горячие точки. «Разобраться» с ними наше командование отправило 19-летних ребят: части 131-й отдельной Майкопской мотострелковой бригады, два батальона 81-го мотострелкового Петракувского полка плюс несколько групп по 20–30 человек из дислоцированных возле Грозного военных частей — в общей сложности около 800 солдат-срочников. Позже к ним на подмогу (по сути, уже вывозить раненых и убитых) пошлют еще несколько наспех сформированных бригад. До сих пор не установлено точное число жертв той бойни: из 1500 человек, вошедших в Грозный, треть погибла, более 200 солдат по сей день считаются пропавшими без вести. Большинство из тех, кому удалось выжить в Грозном, стараются лишний раз о войне не говорить. По разным причинам. Михаил Гречушников из того самого батальона 81-го мотострелкового полка, почти полностью разбитого во время «новогоднего штурма», поначалу тоже «ушел в отказ». «Давным-давно уже все про это написано. Да и в целом тема нехорошая». А потом вдруг позвонил в редакцию сам. Под мухой. «Простите, что немного пьян. Трезвым до сих пор не могу об этом говорить. Я когда из Грозного домой вернулся, вообще полтора месяца заикался...»
Он живет в маленьком поволжском городке Ртищево. Собственно, потому и попал в 81-й полк — тот дислоцируется относительно недалеко, под Самарой. В Чечню Михаила перебросили в декабре 1994-го. «Вообще-то по закону меня не имели права в горячую точку забирать, — рассказывает он. — Я когда присягу принимал, у меня в тот же день второй ребенок родился. Но тогда всем было на это начхать. Нужно было латать дыру в военном бюджете...»

Прошедшие и наступившие

События «новогоднего штурма» Михаил помнит практически поминутно. В 4 часа утра 31 декабря часть северной группы войск (131‑я отдельная Майкопская мотострелковая бригада и два батальона 81-го мотострелкового Петракувского полка, усиленные танками) получила приказ войти в Грозный и занять два стратегических здания — президентский дворец и не работавший к тому моменту больше месяца железнодорожный вокзал. Около 800 человек и 100 единиц техники двумя колоннами двинулись к центру города. Командир 81-го полка доложил Павлу Грачеву, что «людей для выполнения задачи хватит». Правда, людям этим не объяснили ни план действий, ни как их координировать, им не выдали ни крупномасштабных карт города, ни нормальной связи (уже во время боя боевики прослушивали все переговоры между нашими частями и неоднократно влезали в них). Тем не менее первая колонна дошла до железнодорожного вокзала без единого выстрела — с виду город был абсолютно «чист». На самом деле чеченцы, заранее занявшие боевые позиции, выжидали. «Как только первый российский танк дошел до центра Грозного, — рассказывает Михаил, — боевики повылезали из-за углов, и стали х*ячить со всех сторон. Голову поднять никто не мог». Позже один из офицеров Майкопской бригады, капитан Юрий Чмирёв, вспомнит: «В первые же минуты боя нас стали расстреливать из гранатометов практически в упор. Потери сразу исчислялись десятками. Мы, офицеры армии, выполнившие не одну боевую задачу, и то терялись, что уж говорить о простых бойцах. Рядовому Игнатову снарядом оторвало голову, так остальные сели в снег и какое-то время так под обстрелом и сидели. Никто двинуться был не в состоянии от ужаса и крови...»

Февраль 1995 года, неподалеку от деревни Самашки: мужчины Чечни уходят на войну
Операция по взятию Грозного была так «хорошо» продумана (в частности, ей не предшествовала даже самая банальная разведка), что российские солдаты, к искреннему удивлению чеченцев, сами зашли в самое логово врага — внутрь двух колец обороны центра города — и попали в плотное окружение. В районе вокзала не было ни одного дома, не нашпигованного боевиками. Располагались они в подвалах и на верхних этажах, каждый перекресток сверху контролировался несколькими снайперами, что давало чеченцам огромное преимущество. «У меня до сих пор нет объяснений, как все это могли допустить, — говорит Михаил Гречушников. — Не надо быть военным стратегом семи пядей во лбу, чтобы знать: танки выше третьего этажа стрелять не могут чисто теоретически, а дома в центре Грозного довольно высокие. Соответственно, никто из наших не мог ответить огнем на атаки «сверху». Да и уровень техники, мягко говоря, не соответствовал поставленной задаче. Мне потом один прапорщик сказал: «Все машины, которые вошли 31 декабря в Грозный, давно уже были списаны...» Участие же в штурме авиации и вовсе не планировалось.
У вошедших в Грозный не было даже патронов для пулеметов. В свою очередь, у чеченцев боеприпасов было так много, что они не экономили и на гранатометных снарядах — стреляли ими не только по технике, но и по отдельным людям.

1 декабря 1995 года, митинг в Грозном
К утру 1 января потери российской армии стали катастрофическими. Город был завален трупами. Оставшиеся в живых укрылись в зданиях горбольницы, вокзала и двух прилегающих к нему маленьких пристройках. Беспрерывно просили помощи у штаба. Вечером помощь действительно послали, но пробраться в центр никто из десантников уже не мог — чеченцы полностью отрезали попавших в окружение от остального мира. Когда выяснилось, что у каждого из бойцов осталось максимум по два магазина патронов, было принято решение выходить из Грозного самим, небольшими группами по 3–5 человек, под покровом ночи. Утром 3 января от «майкопцев» осталось всего 13 бойцов, убитыми и пропавшими без вести они потеряли 189. Частям батальонов 81-го полка «повезло» чуть больше — из окружения вышли 56 солдат...

Чеченский синдром

У Алексея Королева (фамилия изменена. — The New Times) на груди вытатуирован «скорпион» — это знак одного из спецподразделений ГРУ. Он сидит на кухне простой московской «двушки» на Автозаводской улице (помимо него в малогабаритной квартире живут его мать, жена и двое детей) и хвастается кассетой с записью сюжета из программы «Время» середины 90-х годов: министр обороны заходит в одну из палат ростовского госпиталя и лично благодарит Леху за проявленное мужество. Он всегда был на передовой: помимо штурма Грозного принимал участие в одном из самых тяжелых боев чеченской войны, когда в августе 1999-го отряд Басаева напал на Дагестан (начало второй кампании. — The New Times). «Наша развед­рота попала тогда в окружение, мы отбивались трое суток, но в итоге чеченцы, потеряв в бою около 40 человек, решили отступить. Жара стояла страшная, воды не было совсем. Мы на третий день вообще уже пили собственную мочу...»

Февраль 1995 года: на въезде в Грозный

За время двух кампаний Алексей дважды был ранен и дважды возвращался в Чечню — «мстить за погибших друзей». «Когда видишь, как у тебя на руках умирает близкий человек, «мирной» жизни для тебя уже быть не может. Пока не отомстишь, не успокоишься. А мстить можно бесконечно».
Мстили, по рассказам грушника, страшно. Например, однажды, вычислив и поймав в горах наемную снайпершу с Украины, убившую двух сослуживцев Алексея, он вместе с другими солдатами разорвал ее тело двумя танками, привязав ноги женщины к одному из них, а руки — ко второму. «На войне все становятся зверями. Как с тобой поступают, так и ты», — резюмирует Леха.
«Зверели люди, конечно, — вторит ему Гречушкин. — Разве что бухло спасало». По его словам, в Грозном картинки военной жизни настолько контрастировали с воспоминаниями о мирной, что приходилось полностью отключать голову при помощи алкоголя. Алкоголь (а именно — местный коньяк «Башлам») брали на складах заброшенного завода на окраине города. «Брали» в буквальном смысле, — продолжает Михаил, — штурмом. Заезжали на БМП, набивали бутылками полную машину и ехали с этим добром обратно на блокпост, на улицу Маяковского. Не бухать было нельзя — в противном случае можно было тронуться умом от происходящего вокруг. Знаете, я находился в Грозном не так уж и долго — до конца марта 1995 года. Но за все это время нас ни разу по-нормальному не обеспечили даже едой, мы ходили по домам и чуть ли не побирались. Хорошо что в Грозном оставалось много русских. Одна бабушка нам все время блины пекла...» Еще Михаил рассказывает, как однажды командир одной из частей застрелил своего же бойца за то, что тот уснул на посту. «Потом этому парню какую-то липовую справку сделали — мол, погиб при обстоятельствах. Как с этим жить?» Мирная жизнь уцелевших в грозненском аду — сама по себе ад. Даже ветераны Афгана признают: «чеченский синдром» похлеще «афганского». Алексей Королев на гражданке уже успел полечиться от наркозависимости и отсидеть год в тюрьме за уличный грабеж — набил по пьянке морду какому-то кавказцу, отобрал у него мобильный телефон... «Война снится мне каждый день, не могу избавиться», — признается он. У Михаила все «получше»: вернувшись с войны, он сначала подался в Москву, торговал на Черкизоне. Правда, первое время при виде чеченцев его тоже «замыкало», но сейчас это прошло. Теперь на рынке в родном Ртищеве он собирается открыть свою вещевую точку. «Нормально я живу. Денег вроде хватает. А прошлую жизнь совсем не хочется вспоминать. Что было, то было. Ну да, воевали мы, как потом выяснилось, за нефть. Но все равно уже ничего не изменишь...»

Январь 1995 года: трасса Асиновская—Назрань

---

Первая чеченская: как она начиналась
1 декабря
Указ президента РФ «О некоторых мерах по укреплению правопорядка на Северном Кавказе», которым предписывалось всем лицам, незаконно владеющим оружием, добровольно сдать его к 15 декабря органам правопорядка.

10 декабря
Правительство приказало МВД и Минобороны закрыть воздушные и наземные границы Чечни.

11 декабря
Президент Борис Ельцин подписал Указ № 2169 «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Респуб­лики». В 5.00 началось наступление российских войск. Войска продвигались тремя колоннами с трех направлений: Моздокского (с севера через районы Чечни, контролируемые антидудаевской оппозицией), Владикавказского (с запада из Северной Осетии через Ингушетию) и Кизлярского (с востока, с территории Дагестана). В Ингушетии при попытке остановить колонну российских войск убиты пять ингушей, более десяти ранены, поврежден газопровод и разрушена линия электропередачи Назрань — Гази-Юрт. Захвачены 47 российских военнослужащих.
Распространено обращение Бориса Ельцина, в котором ввод войск назван гарантией проведения мирных переговоров.

12 декабря
Колонна российских войск во второй половине дня вступила на территорию Чечни.
Во Владикавказе начались переговоры представителей России, президента Дудаева, Временного совета.
Пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков заявил, что штурма Грозного не будет.
По сообщению Национальной службы новостей, у поселка Долинский из установки «град» обстреляна колонна российской бронетехники. 70 российских военнослужащих убиты, 15 танков повреждены.

13 декабря
Войска с утра возобновили наступление на Грозный, завязались бои с использованием авиации, дальнобойных орудий и бpонетехники. Полномочный представитель президента по Чечне Николай Егоров и директор Федеральной службы контр­разведки Сергей Степашин вылетели в Знаменское для расследования обстоятельств обстрела военнослужащими жителей Надтеречного района, в результате чего два человека погибли и 14 получили ранения.
В Дагестане освобождены 38 из 59 российских военнослужащих-заложников.
Федеральные власти заявили, что потери со стороны российских войск за трое суток составили девять человек убитыми и 14 ранеными. К вечеру войска полностью блокировали Грозный.

14 декабря
По официальным данным, погибли 11 российских военнослужащих, более 20 ранены.
Сбит российский вертолет, два пилота погибли.
Переговоры во Владикавказе с представителями Джохара Дудаева временно приостановлены.
Российская авиация нанесла ракетный удар по пригородам Грозного.
Конфедерация народов Кавказа объявила мобилизацию добровольцев в помощь Дудаеву.
Чеченские формирования нанесли удары из установок «град» по российским войскам на асиновском (юго-запад), толстой-юртовском (север) и первомайском (северо-запад) направлениях.

15 декабря
В 00.00 истек срок, отведенный федеральными властями на сдачу оружия в Чечне.
Госдума отказалась продолжить обсуждение чеченского кризиса.
Джохар Дудаев отверг приглашение властей Тарту прибыть в Эстонию и заявил, что в убежище не нуждается. В Грозном началось заседание правительства, на котором обсуждаются предложения Москвы. Принято решение продолжить переговоры. Борис Ельцин продлил срок, отведенный незаконным формированиям на сдачу оружия, на 48 часов.

16 декабря
Виктор Черномырдин заявил о готовности встретиться с Дудаевым после того, как Грозный сложит оружие.
Джохар Дудаев дал указание своим войскам отойти на километр от линии соприкосновения с федеральными войсками.
В Грозном распространено обращение представителей федеральных властей к журналистам с призывом в 24 часа покинуть город.
В Москву возвращаются полпред президента по Чечне Николай Егоров, министр обороны Павел Грачев, министр внутренних дел Виктор Ерин и директор Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин.
Премьер-министр Виктор Черномырдин провел закрытое совещание членов Совета безопасности. Борис Ельцин в нем не участвовал.

17 декабря
Дудаеву отправлена телеграмма с приглашением в Моздок на переговоры с полпредом по Чечне Николаем Егоровым.

18 декабря
Дудаев отклонил условия начала переговоров.
Авиация вывела из строя телебашню в Грозном.

19 декабря
На совещании в Белом доме принято решение «активизировать действия по ликвидации и разоружению незаконных вооруженных формирований».
На подступах к Грозному продолжались позиционные бои федеральных войск с формированиями Дудаева.

20 декабря
Премьер-министр Виктор Черномырдин провел совещание оперативного штаба правительства.
В течение дня Грозный подвергался ракетно-бомбовым ударам российской авиации.
Правительство России решило временно закрыть границы с Грузией и Азербайджаном (это не касается лиц, следующих к постоянному месту жительства). По сообщению пресс-центра правительства, сбит российский медицинский вертолет. Погибли три человека.

21 декабря
На заседании Оперативного штаба правительства отмечена резкая активизация действий формирований Дудаева.
В загородной резиденции Борис Ельцин встретился с Виктором Ериным и Павлом Грачевым. Президент дал указание использовать Конституцию России «в полном объеме» для наведения порядка в Чечне.
Борис Ельцин в обращении к чеченскому народу заявил, что никакой депортации чеченцев не будет.
Пресс-служба правительства России опровергла слухи об окружении российской танковой колонны.
В Моздок отправлен мотострелковый полк из Приволжского военного округа.

22 декабря
На заседании оперативного штаба правительства отмечено, что в Грозном «усилиями боевиков имитировалась бомбежка жилых кварталов». По сообщению депутата Сергея Ковалева, Грозный подвергся массированному авианалету.
Виктор Ерин провел заседание Военного совета внутренних войск.
Президент Татарстана Минтимер Шаймиев обратился к Борису Ельцину с предложением поручить урегулирование кризиса Совету глав республик.

24 декабря
В 5 утра начался обстрел Грозного.

26 декабря
На Совете безопасности решено штурмовать Грозный.

Ночь с 31 декабря на 1 января
Начало штурма Грозного.

1 января
4.00 утра. Первый и второй батальоны 131-й отдельной Майкопской бригады двинулись на Грозный. Не встретив сопротивления, вышли в район железнодорожного вокзала, где соединились с подразделениями 81-го мотострелкового полка. Заняв вокзал, командир 131-й бригады полковник Иван Савин разместил технику на прилегающей улице как резерв. После того как были подбиты первый и последний танки, колонна оказалась взаперти. В конце дня остатки подразделений попытались прорваться из окружения. Личный состав бригады потерял технику, командиров, рассеялся по городу и выходил из окружения самостоятельно, по одному. Всего бригада потеряла 189 человек убитыми, пленными и пропавшими без вести, 20 танков Т-72 из 26, 102 БМП из 120, все 6 ЗРПК «Тунгуска» зенитного дивизиона.

3 января
Началось новое наступление. Штурм продолжался до 6 марта, когда федеральные войска заняли Черноречье — последний район Грозного, контролировавшийся боевиками.

Дальше были стертые с лица земли Самашки, битва за Бамут, Асиновскую, за села в высокогорьях. 21 апреля 1996 года был убит президент Ичкерии Джохар Дудаев. Спустя четыре месяца, в середине августа того же года боевики в ходе операции «Джихад» заняли Грозный, выбив из города федеральные войска. 31 августа в Дагестане Аслан Масхадов и Александр Лебедь подписали Хасавюртовские соглашения, положившие конец первой войне в Чечне. Но мира республике это не принесло. Спустя три года, 30 сентября 1999 года, началась вторая война в Чечне.

Официальное число потерь в первой войне в Чечне, по версии Минобороны РФ, 3006 человек. Приводились и другие цифры: 4103 погибших, 1231 — пленных/пропавших без вести/дезертиров, 19 794 раненых. По данным Комитета солдатских матерей, та война унесла жизни 14 тыс. военнослужащих. МВД в той кампании потеряло 1965 своих сотрудников (по другим данным — 1872 человека). По данным Госкомстата, с 2004 по 2006 год в Чечне погибло от 30 до 40 тыс. мирных жителей. Аслан Масхадов заявлял о 120 тыс. погибших. Военные потери Ичкерии, по данным российских военных, 17 391 человек. И еще десятки тысяч искалеченных судеб как с той, так и с другой стороны...