Заметки по поводу

Основательница жанра

У газеты юбилей, и одним из её постоянных авторов является Ревекка Марковна Фрумкина, деятельность которой меня восхищает. Много лет назад мы с ней встречались на круглых столах в журнале «Знание-сила». Никак не пойму, как она умудряется так много читать. В гуманитарных науках профессиональные рецензии отмерли еще в советское время. Писали друзья, если их об этом долго просили, или враги — по собственному почину. Интеллектуальная ценность тех и других была практически одинакова.

Р.М. Фрумкина по сути создала новый научно-литературный жанр. Она не оценивает книги (насколько могу судить, о плохих книгах она просто не пишет), а извлекает из них общезначимый, наддисциплинарный смысл. Это очень сложно. Надо не только внимательно прочитать и понять книгу, но взять из нее главное. Я на это не способен. Когда я занят какой-то собственной темой (а паузы бывают редко), я вижу в чужих текстах главным образом то, что как-то вписывается в мои собственные интересы, хотя для автора это может быть второстепенным и проходным.

Разумеется, я могу понять чужой замысел, но для этого мне надо напрячься, а Р.М. делает это легко и непринужденно. Вероятно, это особенности стиля мышления. После ее рецензий всегда хочется прочитать представленную ею книгу, но практически до этого никогда не доходит. Пока соберешься достать книгу, успеваешь забыть о своем желании. Как Р.М. сохраняет такую живость восприятия, причем в очень широком спектре? Впрочем, возможно, она сама этого не знает.

Боюсь, что продолжателей у Р.М. Фрумки-ной не будет. Этого не позволяет закон стоимости, да и законы психологии. Чтобы писать такие рецензии, надо быть ученым очень высокого класса, а у таких людей мало свободного времени. Да и альтруизм сейчас как-то не в моде.

Соискание чего?

Еще газета пишет об ученых степенях. Тема не новая. По старому анекдоту, в первые послевоенные годы, при карточной системе, в советском обществе существовали следующие классы: литерАторы (получавшие карточку «Литер А»), литерБетеры, торгсиньоры, блатмайоры и коекакеры. Кандидатская степень давала право на «Литер Б», а процедуру её получения называли защитой диссертации на соискание литерной карточки. Потом карточки отменили, но кандидатская степень оставалась своего рода пожизненной рентой. О защите слабой диссертации говорили: «Полчаса позора, зато степень на всю жизнь». Затем кандидатов наук стало как собак нерезаных, человек и рента (например, прикрепление к академической поликлинике) стали начинаться с доктора. Что поделаешь — инфляция. А теперь и докторские степени предлагают отменить.

Формальные критерии оценки качества труда в гуманитарных дисциплинах не работают. Академическая отчетность все время совершенствуется. Каждый раз, заполняя годовой отчет, ясно вижу, что я бездельник и зарплату мне платят зря. В общем-то среди научных сотрудников издавна было два полюса. Те, кто давал реальную продукцию, небрежно составляли планы и отчеты, зато у тех, кто ничего не производил, отчетность всегда была в порядке, и при любой проверке неприятности администрации доставляла исключительно первая категория. Но патриархальный бюрократ старой формации мог что-то и забыть.

Теперь знаковые, ключевые слова постоянно обновляются, а бюрократ вооружен ничего не забывающим компьютером. Это страшная опасность. Пережитки феодализма в наших условиях — не роскошь, а средство выживания. Причем не только отдельных ученых, но подчас и самой науки, польза коей — для кого и для чего? — не всегда самоочевидна. «Так как наука сия, по шаткости своих начал, всегда дает повод к поползновению…». Это — из рескрипта времен Николая I, запрещавшего преподавание философии.

Игорь Кон