Все в шоколаде? Что заедаем?

Декабрьская Non/fiction: лучшие книги ярмарки по версии «Новой газеты»

Страна-гость 2010 года в ЦДХ — Франция: в зоне семинаров все пять дней ярмарки шли интеллектуальные дебаты. Легендарный семиотик и психоаналитик Юлия Кристева открыла дискуссию «Как мыслить свободу сегодня», социолог Люк Болтански...

Страна-гость 2010 года в ЦДХ — Франция: в зоне семинаров все пять дней ярмарки шли интеллектуальные дебаты. Легендарный семиотик и психоаналитик Юлия Кристева открыла дискуссию «Как мыслить свободу сегодня», социолог Люк Болтански представил свою книгу «Новый дух капитализма», антрополог Кристиан Лаваль — монографию «Человек экономический», Пьер Ариззоли-Клементель, бывший главный хранитель замка Версаль, — свою книгу о Версале, вышедшую на русском. А внук Александра Родченко — детскую книгу деда-конструктивиста «Самозвери».

Издательство «Азбука-Аттикус» завершает Год Франции в России на другой манер: еще одним парижским гостем Non/fiction-2010 стал автор мрачных, неоготических (написанных с блеском) детективов Жан-Кристоф Гранже: «Аттикус» выпустил к ярмарке его новый роман «Лес мертвецов».

Впрочем: Москва-2010 ни к кому не холодна и не горяча. «На Кристеву» и «на Гранже» народу пришло примерно поровну: такой у нас интеллектуальный климат.

Никогда прежде на ярмарке не было так мало студентов и подростков. Никогда она не шла на фоне разговоров о выселении редакции «Нового мира». (Да и разговоры эти «в публичной плоскости» не велись. Так: встретились-обменялись.) И никогда не было так много «кулинарной Non/fiction»: все дни с проекцией на два монитора шли мастер-классы кулинарных критиков, шеф-поваров и шоколатье.

И если дискуссия о духе капитализма была привозным продуктом и шла в переводе, то шоколатье — можно сказать с гордостью! — уже вырастили своих.

Какой общий стресс так усердно заедает Москва? Сформулировать не берусь.

Тем не менее — хорошие книги выходят. Привычным «капельным» тиражом.

Ричард Докинз. Расширенный фенотип: длинная рука гена. — М.: Corpus, АСТ, 2010 . Научно-популярная книга знаменитого британского биолога вышла к ярмарке в серии «Библиотека фонда «Династия». Эта библиотека, как и вся деятельность фонда «Династия» и его премии «Просветитель», кажется главным, что есть на ярмарке интеллектуальной литературы — и вообще в поле российского Non/fiction сегодня.

В «Библиотеке фонда «Династия» уже вышли 33 тома. Кому-то — подростку, студенту — нужен Докинз: как первотолчок к будущей профессии. Кому-то — монография Пола Хэлперна «Коллайдер», кому-то — том британского нейрофизиолога Криса Фрита «Мозг и душа. Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир». Кому-то — книга академика Владимира Успенского «Апология математики». Всем-всем-всем ответственным воспитателям — книга академика В.И. Арнольда «Задачи для детей от 5 до 15 лет», отлично развивающая гибкость мышления. (Она, кстати, выложена полностью на сайте «Династии».) Д.В. Зимин, основатель фонда, и его команда делают, возможно, самое полезное, что сегодня можно делать в России: возвращают молодым людям идеал человека профессионального. Вкус к фундаментальной науке — как к лучшему из возможных приключений. Для общества это, видимо, единственно верная тропа к пресловутой модернизации. А для конкретного старшеклассника — начало судьбы.

Литературная матрица. Учебник, написанный писателями. — СПб.: Лимбус пресс, 2010 . Т. 1—2. Еще один проект, работающий «на благое просвещение». Главный адресат — подросток. Разумная и благородная идея: о русских классиках, потенциальных жертвах асфальтового катка школьной программы, говорят современные литераторы. Естественно, выбирали по любви. О Пушкине написала Людмила Петрушевская, о Лермонтове — Андрей Битов, о Гончарове — Михаил Шишкин, о Лескове — Илья Бояшов, о Тютчеве — Елена Шварц, о Горьком — Дмитрий Быков, о Маяковском — Максим Кантор, о Бабеле — Сергей Гандлевский, о Солженицыне — Александр Терехов. В двух томах — 42 эссе, 1300 страниц.

У-у, какие они разномастные! Но двухтомник выполняет главную задачу: зацепить читателя! Хотя тень читателя рисуется авторам по-разному. Кто-то словно беседует с реальным, вменяемым и вдумчивым гимназистом-2010. А кто-то — с тинейджером-страшилкой из социального триллера, знающим два слова: «диджей» и «отстой».

Кристиан Лаваль. Человек экономический. Эссе о происхождении неолиберализма». — М.: НЛО, 2011 . Самый благородный жанр non/fiction: книга не столь снабжает информацией, сколь будит мысль читателя, направляет ее к самопознанию: кто же из нас не экономический человек? Лаваль очерчивает Новое время — от XVIII к XXI веку, когда «общество, понимаемое как производственная машина и рынок», выработало новый антропологический тип человека. Над его головой не уходит в небо многоярусный готический собор сверхценностей: все девальвированы! Он управляем исключительно личными предпочтениями. Но он же оказывается идеально пригодным к употреблению объектом. А его свобода потребления — формой рабства.

К нашему времени (книга вышла в Gallimard в 2007-м) модель «человека без сверхценностей», «человека как экономической функции» исчерпана и опасна. Но как ее преодолеть и чем заменить, не впадая в «новое средневековье»?

Екатерина Мурашова. Ваш непонятный ребенок. Психологические прописи для родителей. — М.: Самокат, 2010 . Мурашову как детского прозаика, автора очень точной и целительно суровой повести «Класс коррекции», номинанта Андерсеновской премии, — читатель знает. В этом томе собран опыт «повседневной Мурашовой» — практикующего психолога из детской поликлиники № 47 г. Санкт-Петербурга. Гипердинамия дошкольников, нежелание читать, неврозы и синдром жертвенности, дети в тисках семьи из трех поколений в малометражной хрущобе, «разумный эгоизм» как диагноз, референтные группы подростков — темы весьма полезных записок. Побочный эффект чтения неожиданный: нет в России семьи без проблем, но наше взбаламученное время населено нормальными людьми. Адекватными и способными к взаимодействию.

Ольга Славникова. Легкая голова. Роман. — М.: АСТ, Астрель, 2010 . Новый роман автора «Стрекозы, увеличенной до размеров собаки» и «2017» написан без связи с трактатом Лаваля — но в том же мире. Это именно практикум по человеку экономическому, человеку без сверхценностей — Максиму Т. Ермакову, рекламному менеджеру, выходцу из «хрущобных» 1970-х, из облезлого облцентра… (Материи известные — родные, штапельные: Славникова пишет их пристально, твердой рукой.)

«Из многочисленных месседжей, исходящих как будто из разных источников, у Максима Т. Ермакова суммировалось понятие, что заданная Достоевским русская дилемма — миру провалиться или мне чаю не пить — решается сегодня однозначно в пользу чая. Выбрать чай означало выбрать свободу…» Но у нас тут есть источник сверхценностей, и безотказный: серьезные люди без погон просят героя застрелиться и тем спасти Родину от катастроф и терактов…

«Легкая голова» — не самый цельный текст Славниковой. Но нервный узел жизни-2010 выбран очень точно. И ход антропологического эксперимента прописан убедительно.

Петр Вайль. Слово в пути. — М.: Corpus, Астрель, 2010 . Посмертная книга… Собраны путевые эссе разных лет, не вошедшие в тома «Гений места» и «Карта родины». Берген, Галлиполи, Покров на Нерли, форели озера Севан и барселонский модерн, Прованс и Закарпатье, карнавал на пляже Копакабана и дом Джека Лондона в Калифорнии. Мастер-класс благородного любопытства к миру для одичалого и неумелого постсоветского путешественника. Эту тему Петр Вайль вел, эту ноту держал — и был услышан во времени и месте, вовсе не расположенных слушать писателей…

В этот же том вошли страницы начатой Вайлем книги «Картины Италии». Он успел написать о Джотто: как всегда, с натуры.

Алиса Ганиева. Салам тебе, Далгат! — М.: АСТ, Астрель, 2010.

Повесть 24-летней Алисы Ганиевой стала лучшим открытием премии «Дебют»-2009. Постсоветская Махачкала и тень Дербента XIX века, немыслимо яркая смесь свадеб, базаров, литературных сборищ, пляжей и кухонь, точное чувство языка (в котором так же, наотмашь, смешаны шепоты, жаргоны, отзвуки русского, аварского, суржика, блатняка) — все написано человеком, абсолютно включенным в эту жизнь — и абсолютно выключенным из нее, глядящим на кипение южного города сквозь магический кристалл прозы, как сквозь монокль точной петербургской шлифовки. Год спустя небольшая повесть вышла отдельной книгой. Ей сопутствуют рассказы и очерки Ганиевой.