Хеппи-энд Романа

Триллер «Призрак» режиссера Полански признан лучшим европейским фильмом 2010 года

Под ангельское пение хора эстонских девушек Роман Полански был провозглашен главным европейским режиссером завершающегося года. На 23-й церемонии вручения премий Европейской киноакадемии (тех самых, что раньше назывались «Феликсами», а...

Под ангельское пение хора эстонских девушек Роман Полански был провозглашен главным европейским режиссером завершающегося года. На 23-й церемонии вручения премий Европейской киноакадемии (тех самых, что раньше назывались «Феликсами», а потом вдруг сделались безымянными) последний фильм мэтра, политический триллер «Призрак», был удостоен шести премий: лучший фильм, сценарий, режиссура, музыка, художник-постановщик и актер.

Очевидно, растроганный Полански не рискнул приехать в Таллин, где проходила церемония. С залом он общался по скайпу — очевидно, из охраняемой конспиративной квартиры, где цепкая рука американского правосудия уж точно не могла бы его настигнуть. За статуэтками на сцену ходил пожилой британский продюсер. Пусть его благородное лицо было незнакомо большей части зрителей — зато этот джентльмен служил живым напоминанием о том, что «Призрак» не имеет ни малейшего отношения к Голливуду, будучи чисто европейским проектом (деньги английские, съемки велись в павильонах немецкого «Бабельсберга»).

Не смог приехать на церемонию и звезда «Призрака», шотландец Юэн Макгрегор, записавший видеообращение со съемочной площадки из Таиланда: «Мы тут сейчас как раз снимаем очередной европейский фильм», — пошутил лауреат. В самом деле, «Еврооскары»-2010 показали, что понятие «Европа» сегодня носит обобщенно-расширительный характер. Взять хотя бы двух основных соперников Полански. Первый — израильтянин Шмуэль Маоз, чей дебютный антивоенный фильм-манифест «Ливан» полтора года назад был награжден «Золотым львом» в Венеции, а сейчас претендовал аж на пять статуэток: в результате ему достались две — за операторскую работу Гиоры Бежаха и в номинации «Открытие года». Второй — оставшийся с пустыми руками турок Семих Капланоглу с задумчивой медитативной притчей «Мед», получившей в минувшем феврале «Золотого медведя» в Берлине.

Суть не в том, что Капланоглу и Маоз — авторы менее известные, чем Полански, и не в том, что их фильмы чем-то хуже: напротив, престижные фестивальные трофеи свидетельствуют в их пользу. Просто любые киноакадемии более консервативны, чем жюри Венеции, Берлина или Канн, а для этой конкретной академии космополит и почти что диссидент Полански — воплощение европейской идеи. Израильская же или турецкая кинематография проходят по ведомству «перспективных и многообещающих», главные награды им пока получать не пора. Значит, хватит номинаций. Нельзя сбрасывать со счетов и медийную сторону: желательно, чтобы награждаемый был знаменитостью, а на эту роль нет кандидата лучшего, чем Полански.

За что наградили Романа? Явно не за выслугу лет: за нее, кажется, ему дали «Оскара» и «Золотую пальмовую ветвь» в 2003-м, когда гремел по планете бледный и вторичный «Пианист». Выходит, за страдания — за арест в Швейцарии, за угрозу американского суда и тюрьмы? Или все-таки за новый фильм? Окончательного ответа не даст никто, поскольку решения киноакадемий — коллективные: у любого голосующего были свои причины. Однако у каждой версии есть убедительные основания.

Полански — беженец по жизни, отрицающий своим существованием и карьерой саму идею «гражданства». В сегодняшней глобалистской Европе его виртуальная победа над заморскими крючкотворами никем не расценивается как оправдание педофилии. Напротив, нежелание подчиняться смехотворным законам чужой страны, где он давно не живет и не работает, воспринимается едва ли не как подвиг. Плавно свершается подмена понятий, и Полански из былого правонарушителя превращается в символ свободы творчества (этой-то свободе старались не препятствовать — он и из тюрьмы руководил рабочим процессом, завершая постпродакшн «Призрака»). В конечном итоге вольнодумец и либертин Полански предстал как защитник фундаментальных ценностей Старого Света.

С другой стороны, «Призрак», который пуристы презрительно называют «просто триллером», позволяет вспомнить о лучших годах Полански — блистательного мастера формы, наследника традиций Альфреда Хичкока (еще одного европейца, снявшего немало знаковых фильмов в Голливуде и недооцененного при жизни). Безупречный саспенс, игра с жанровыми штампами, непредсказуемая развязка, бесспорная политическая актуальность — все это позволяет назвать «Призрак» эталоном умного европейского мейнстрима, способного соперничать с американскими образцами. А кто сказал, что премий достойно только интеллектуальное или высокодуховное кино? В числе былых победителей «Еврооскара» — такие любимцы публики, как «Амели» и «Гудбай, Ленин!», «Все о моей матери» и «Жизнь других».

Кстати, о зрителях. Европейская киноакадемия учитывает их интересы не только при голосовании за номинантов, но и при организации церемоний награждения. Бесспорно, ни малейших шансов соперничать с настоящим, американским, «Оскаром» нет — и дело не только в бюджете, не только в престиже, не только в исторических корнях, но и в том, сколь скромное место в мировом прокате занимает европейское кино в сравнении с голливудским. Наиболее, казалось бы, очевидная категория — почетные премии за вклад в кинематограф. Те американцы, которым дают почетный «Оскар», известны всему миру. Как с ними может сравниться композитор Габриель Яред — хоть премию ему на таллинской сцене давала сама Жюльетт Бинош? Даже если напомнить публике, что он писал музыку ко всем фильмам Энтони Мингеллы, вряд ли в голове рядового киномана тут же зазвучит лейтмотив из «Английского пациента». Или еще один почетный лауреат — швейцарский артист Бруно Ганц. Как бы красочно ни расписывал президент киноакадемии Вим Вендерс его заслуги, все равно пришлось объяснять, что этот импозантный господин — тот самый, который играл ангела в «Небе над Берлином» и Гитлера в «Бункере».

Понимая, как стремительно растет пропасть между простым потребителем кинопродукта и его европейскими производителями, организаторы таллинской церемонии провели интересный эксперимент. Они показали каждый фильм-номинант рядовым жителям Эстонии, смонтировав рекламный ролик картины с непосредственными зрительскими впечатлениями. Так выяснилось, что молодую архитекторшу в «Призраке» больше всего зацепил финал — ей настолько сильно понравились разлетающиеся по ветру листочки, что она забралась на крышу одного из своих зданий и сбросила оттуда пачку листов, на которых был напечатан ее только что завершенный проект. Пилот, посмотревший правозащитный французский эпос о монахах и алжирских террористах «О богах и людях», констатировал, что летчики и священнослужители похожи друг на друга. «Мед», повествующий историю шестилетнего заики и аутиста, показали мастеру по производству фортепиано — но не обычному, а глухонемому: страдания главного героя он оценил по достоинству, вспомнив собственное детство. Самую живую реакцию показали два русскоязычных эстонских пенсионера, в прошлом — профессиональные спортсмены: они одобрили героизм израильских новобранцев-танкистов из фильма «Ливан», но отметили, что сами на такую войну ни за что бы не пошли и в танк ни за что бы не полезли.

Поразительным образом самую вменяемую из врученных наград присудили вовсе не академики, а сами зрители. Премия «Народный выбор» досталась изобретательной научно-фантастической притче бельгийца Жако Ван Дормеля «Господин Никто» (ставшей, кстати, хитом ограниченного проката и в России), причем этот отнюдь не примитивный фильм о теории вероятности опередил такие «попсовые» ленты, как «Баария» Джузеппе Торнаторе, «Воспитание чувств» Лоне Шерфиг, «Пипец» Мэтью Вона и «Душевная кухня» Фатиха Акина. Был в этом списке и «Призрак» Полански, но публика отдала свой голос не ему. Возможно, потому, что судьба бывшего британского премьер-министра (даже вымышленного) среднестатистическому посетителю кинотеатров интересна куда меньше, чем участь простого смертного, «господина Никто», в котором каждый без труда узнает самого себя.