Ельцин – не лакомый кусок

От редакции. 1 февраля 2011 года исполняется 80 лет со дня рождения первого Президента России Бориса Николаевича Ельцина. Юбилей уже отмечается. В блогах, в журналистских текстах Ельцина вспоминают с особыми чувствами – пусть и разными, – но всегда очень яркими. В память об этом государственном деятеле РЖ открывает дискуссию о роли первого президента в становлении новой России.

* * *

Нельзя сказать, что фигура Бориса Ельцина становится популярнее. Публикация биографии и мероприятия по случаю 80-тилетия со дня рождения означают, что официальные власти пытаются изобразить такую популярность, потому что Путин лично всем обязан Ельцину, и всячески старается эти личные обязательства перед Ельциным, перед его семьей, выполнять. Кроме того, есть широкие круги людей, которым было лучше, психологически и денежно, во времена Ельцина, и они, конечно, о нем вспоминают с ностальгией. Но подавляющее большинство общества Ельцина ненавидит, и в этом смысле у него популярность есть: его помнят, это не забытое имя. И эта ненависть с годами ничуть меньше не становится. И никакие усилия власти, даже если бы они проводились не один раз в год к юбилею, а значительно чаще, ничего тут изменить не могут.

В чем-то политика Владимира Путина преемственна по отношению к политике Ельцина, в чем-то нет. У Ельцина, как и у Путина, в том кабеле, который является их политикой, много проводов. Например, принято их противопоставлять по отношению к свободе слова и говорить, что при Ельцине была свобода слова, а при Путине ее стало значительно меньше. Это так? Да, это так. Это не так? Да, это не так. Потому что при Ельцине точно так же как сегодня федеральные каналы контролировались. И когда Ельцин был очевидно недееспособен, или уходил в запой, или болел тяжело, или еще что-то, Первый канал, 2-й канал продолжали рассказывать какую-то абракадабру про то, что президент работает, и так далее. Над этим подсмеивался канал НТВ, но в своей критике никогда не переходил определенной грани.

Сейчас на экран не пускают либералов, типа Немцова, Рыжкова, Касьянова. Но в 90-е годы на экран не пускали или крайне неохотно пускали националистов, которые сейчас его оккупировали, крикунов типа Проханова, Кургиняна, Дугина. Так что сказать, что у нас при Ельцине было совершенно открытое телевидение, я бы все-таки не мог. У журналистов была с Ельциным некоторая личная уния, симпатия к нему, это правда. А к Путину симпатии нет, есть, наоборот, отвращение, причем взаимное, за редким исключением. Но личные симпатии и антипатии – это все-таки не совсем то, что твердая свобода слова.

При Ельцине не было судов, всё решалось в отношении собственности по понятиям. Березовский и многие другие, используя личные связи с семьей Ельцина, захватывали огромные куски собственности. При Путине точно так же, пользуясь личной близостью к Путину, формально не в личную, но в фактическую собственность отдавались громадные куски государственной собственности. В этом вопросе мало что изменилось.

Путин делал резкие антизападные заявления, но и Ельцин их делал. Когда была война с Югославией, Ельцин кричал: пусть Клинтон знает, что у нас есть ракеты, что мы можем их перенацелить, пусть Клинтон помнит, что он имеет дело с великой Россией. Чем это, собственно, отличается от мюнхенской речи Путина? По стилистике, может быть, чем-то отличается, а по сути ничем.

При Ельцине правила русская камарилья его близких родственников, его личных охранников, лакеев, еще какие-то людей и допущенных к телу, так сказать, либеральных экономистов. И при Путине правила камарилья его близкого окружения, его старых друзей и допущенных к телу, так сказать, либеральных экономистов.

Но есть и различия, конечно. При Ельцине государство было значительно слабее и поэтому давало гораздо больший простор местным царькам, всем этим Лужковым, Шаймиевым, Тулеевым, Илюмжиновым, Росселям, прочим феодалам. При Путине государство стало сильнее и стало местных феодалов потихонечку брать к ногтю. При Ельцине были выборы, особенно выборы местных губернаторов, была конкуренция партий. При Путине нет ни конкуренции партий, ни выборов, это правда. И по этой причине многие пиарщики и политтехнологи остались без работы, соответственно, ненавидят Путина и с ностальгией вспоминают про времена Ельцина.

Либералы пытаются использовать память о Ельцине в своих политических целях, но эта карта битая. Дочка Ельцина вдруг возникла в Интернете, стала вести свой, крайне глупый, с моей точки зрения, блог. Но эффект был заранее известен: ее тысячекратно облили грязью. Удачно вести блог с фамилией Ельцина невозможно, таково отношение общества.

Поэтому чего могут добиться либералы хорошо относясь к Ельцину? Тем, кто сделал карьеру в 90-е годы, кто чувствовал себя психологически комфортабельно, кто с ностальгией вспоминает про митинги начала 90-х годов, тем имя Ельцина как сахар. Их особенно агитировать не надо, они всегда с удовольствием вспомнят про Ельцина. Тем, кто потерял сбережения в 90-е годы, кто боялся бандитов, кто помнит нищету начала 90-х годов, кто ностальгирует по Советскому Союзу, для тех имя Ельцина как уксус. И никакие рассказы либералов их мнение не изменят, тем более что самих либералов они ненавидят еще больше, чем Ельцина. Ненавистные населению либералы хвалят ненавистного им Ельцина – каким образом это может изменить отношение общества? Никаким.

Иногда делают так: берут свой крайне непопулярный бренд и цепляют его к крайне популярной фигуре. Простейший случай, когда при выборах в Госдуму в список вводили какого-то общеизвестного и популярного певца или спортсмена. Этот номер, правда, уже давно не работает, но в начале 90-х на это покупались. Ельцин – это не общепризнанный для всех лакомый кусок, которым можно заесть невкусную либеральную кашу. Ельцин сам кусок из той же самой каши. Кто эту кашу любит, тот ее и с Ельциным съест, а кто ее нет, того и с Ельциным стошнит. Прицепившись к Ельцину, либералы пытаются вытащить самих себя за волосы из болота.