Маша Федоренко: Без дома

Маша Федоренко

В фонде "Справедливая помощь" среда - особенно занятой день. В этот день Доктор Лиза с сотрудниками фонда и волонтерами ездят на "Скорой помощи" на Павелецкий вокзал - кормить и лечить бездомных, а еще выдавать им справки. Приходит человек по 200. В этот день бездомным дают не лапшу и растворимое пюре, как в другие дни, а полноценное горячее питание: сначала второе, потом первое, а на десерт в среду 20 апреля было какао и бутерброды, по три штуки.

Я замечаю на полу в фонде гору пакетов с едой. Это наборы для малоимущих семей, которые опекает фонд. Раз в неделю им выдают продукты - масло, макароны, рыбные консервы, фасоль, сгущенку и тому подобное, а также бытовую химию, а к праздникам, как сегодня, их снабжают кофе, конфетами и чем-то вкусным.

Продуктовый набор для малоимущих, подготовленный в фонде "Справедливая помощь"

- За счет того, что она здесь получает шампуньку, мыло, стиральный порошок, у нее освобождается денежка, чтобы она что-то могла купить, - рассказывает сотрудница фонда.
Сейчас они опекают около тридцати человек. Чтобы обратиться в фонд за помощью, нужно предоставить документы: пенсионное удостоверение, выписку из домовой книги - "стандартный набор".
Бездомным они тоже помогают чем могут. Чтобы тебя покормили, не нужно приносить документы. Еда в фонде всегда есть - и продукты, и лекарства, и одежду, как правило, приносят добровольцы. Если нужно, сотрудники фонда закупают все необходимое на деньги, перечисленные в фонд сочувствующими.
- Излишки одежды мы отправляем на Нижний Сусальный, в поликлинику для бездомных, там их обрабатывают и выдают чистую одежду. А детскую отправляем в приемник для детишек, - рассказывают в фонде.

Добровольцы предупреждают, что на вокзале надо быть осторожным: у какого-нибудь недоброжелательно настроенного бездомного может оказаться нож, поэтому охрана фонда следит за руками. Драки случаются постоянно:
- Приходят в "Скорую помощь" двое побитых. Оба якобы упали. Их спрашивают: "Обо что упали?" Один отвечает: о стену, другой: об дверь. Все с ними понятно.

А еще бездомным практически негде помыться: здесь знают всего про пару таких мест в Москве, и там нужно приезжать к 8 утра, чтобы выстоять длинную очередь.

Я спрашиваю про волонтеров. Им предстоит ехать с нами на вокзал, среди них несколько новеньких. Но основной "костяк" образовался давно, им от 20 до 80 лет.

Волонтер Евгения Валентиновна и Елизавета Глинка

Одну из самых пожилых волонтерш я нахожу на кухне - это эксцентричная леди 76 лет по имени Евгения Валентиновна. Она рассказывает, что начала помогать бездомным еще три года назад: тратила чуть ли не всю пенсию на еду, лекарства и одежду. Но сейчас Елизавета Петровна на вокзал Евгению Валентинову не пускает - слишком много народу, это не те тридцать человек, что приходили сначала.

Остальным выдают одноразовые маски, халаты и перчатки, а нам с оператором и фотографом - еще и яркую жилетку. Постоянные члены команды одеты в куртки салатового люминисцентного цвета: их Елизавета Петровна сама купила в Финляндии. Они теплые и ноские, потому что были сшиты для строительных рабочих. А вот медицинские куртки российского производства быстро рвутся, поэтому их больше не покупают.

- Мы пришли помочь, - рассказывают новички, - Услышали об этом в первый раз - подруга Алена рассказала, хотя благотворительностью мы тоже занимались. Даже зарегистрировали свой фонд "Благотворительный фонд помощи страждущим", только счет пока не успели открыть.

- Телефоны им свои не давайте, деньги тоже, больных отводите в сторону, помогайте, - говорит волонтерам Елизавета Петровна.

Николай Михайлович рисует цветы

Нас знакомят с охраной фонда, которую возглавляет видный мужчина Николай Михайлович.
- Погоняло - Павелецкий или Коля Фургон, - смеется Елизавета Петровна.
Он просит нашу съемочную группу держаться рядом, а то бездомные "могут схватить фотоаппарат и дать деру".

Мы долго едем за "Скорой помощью" в пробке, и наконец приезжаем на вокзал, где стоит коричневый фургон с красной надписью "Справедливая помощь". Рядом уже толпятся бездомные. Кто-то сразу натягивает шапку и свитер так, чтобы не было видно лица, или находит где-то медицинскую маску и надевает ее - многие недовольны, что их снимают.
- Бесплатная хавка, - обсуждают ситуацию двое прохожих, молодые парни с бритыми черепами.

Доктор Лиза с помощниками работает быстро, со знакомыми здоровается, больных и женщин просит пропускать вперед.

Николай Михайлович следит, чтобы наша съемочная группа держалась рядом и не уходила далеко.
Бездомные толпятся вокруг фургона и едят, держа пластиковые контейнеры с едой на весу. Им мешает старик, сидящий у стены, очень грязный и ослабевший.

Волонтеры просят сфотографировать их в масках и халатах. Он точно не понимают, что им делать. Елизавета Петровна объясняет:
- Единственное, что можете: если подошла бабушка с костылями, вы можете помочь ей, отвести в сторону с едой, помочь покушать, - она протягивает контейнер с макаронами всхлипывающей женщине. - Не надо, что вы плачете?
Бездомной молодой женщине в красной куртке она строго говорит:
- Ты выпивала? Смотри!
- Нет, мамка, нет, - улыбается та.
Потом Елизавета Петровна замечает высокого плечистого старика и просит волонтеров помочь ему отойти в сторону и поесть. Он требует сразу и второго, и первого, но потом забывает о еде и начинает рассказывать, приободренный вниманием:
- Меня зовут Дмитрий, а меня по кликухе все знают - Старовер, - он рассказывает, как был в социальной гостинице в Люблино. - Там охрана, забор высокий. Там раз в сутки кормят, а кто работает, тому дают талоны на питание получше. они за питание работают. Они разнорабочими, помощниками, территорию убирают. Я не работал, я слепой. Тогда я видел процентов 20, сейчас процента полтора. Я там два раза был.
- Не надо снимать! Поломаю фотоаппарат, - кричит нашему фотографу бездомный в солнечных очках. Другой просит сфотографировать его на паспорт.

Я вижу, что бездомная в красном, с которой разговаривала доктор Лиза, просит волонтеров взять ее телефон.
- Она хочет, чтобы ей что-то купили? - спрашиваю я у волонтера Жени Карпова, который в фонде уже три года.
- Нет, она хочет внимания. Ее зовут Ксюша, она приходит сюда уже год. У нее сложная семейная ситуация, она пьет. А когда пьет, то гораздо хуже себя ведет. Но мы с ней проводим работу, и она стала меньше пить, помогает убирать мусор, замечания другим делает. А телефон она нам дает, чтобы на нее обратили внимания. Есть тайная надежда, что позвонят, спросят, как дела. Для нее это социальный якорь, - объясняет Женя.

- Нескромный вопрос можно? - подходит к нам человек кавказской внешности. - Когда будут оказывать медицинскую помощь? И насчет шмотки - как, помогаете?
- Это завтра с утра надо в 11 прийти, - отвечает Женя.
- У меня единственные брюки! - с досадой говорит бездомный, а потом добавляет, увидев Ксюшу. - Я тебя убью, если завтра выпившая будешь!
- Зачем вы так говорите? - говорит ему Женя.
- Потому что ей пить нельзя. Я правду в глаза говорю, - отзывается бездомный.
Ксюша видит фотографа и начинает канючить - просит ее со всеми сфотографировать. Когда доктор Лиза заканчивает раздачу еды, она фотографируется с Ксюшей.

Доктор Лиза фотографируется с Ксюшей

Женя рассказывает, что в 2008 году к ним приходило мало людей.
- Тогда всех кормили из бачков, там стояла легковая машина, к ней подходила толпа. Но потом нашлись хорошие люди, они стали отдавать из ресторана готовую еду.
К концу «кормежки» народу остается меньше — человек 100.
Толпа перетекает к "Скорой помощи". С правой стороны стоит доктор Лиза с помощницей, с левой - выдача справок. Доктор Лиза дает всем простейшие лекарства, наборы для перевязки, зубную пасту со щеткой, мыло, шампунь от педикулеза.
- А у меня волосы от этого выпадут? - с опаской спрашивает женщина неопределенного возраста.
- Нет, мы все им моемся, это обычный шампунь, - удивляется доктор Лиза.
- Сопли текут, - жалуется другой бездомный.
- У нас ничего от этого нет, - разводит руками Елизавета Петровна.

Доктор Лиза осматривает бездомного

Некоторые заходят внутрь "Скорой помощи" - им помогают как могут. Все стоят и ждут, споров не больше, чем в обычной очереди. Все чему-то смеются.
- По голове ударила, и, такая, говорит - "а я его трогала?" Нифига себе не трогала, еще таким тоном говорит, - жалуется на Ксюшу молодой бездомный.
- Не дерись хоть неделю! - просит доктор Лиза другого парня с разбитым носом.

Я замечаю валяющийся на асфальте красный шарф из полиэстера и поднимаю его, чтобы повесить на ограждение.
- Не трогайте его, он грязный, неизвестно, кто носил! - заботливо предупреждает меня женщина, ожидающая своей очереди у "Скорой помощи".

Очередь за медицинской помощью

Я разговариваю с бездомным, который забыл взять зубную пасту.
- Лизу я очень давно знаю, я всегда приезжал, цветы дарил ей. Очень хороший, отзывчивый человек, я ее очень уважаю. И она меня знает хорошо, они меня к себе в офис приглашали на Новокузнецкой. Но я дорогу не знаю, как я туда доеду.
- Да тут пешком можно! - укоризненно говорит ему кто-то в толпе.
- А она строгая? - спрашиваю я.
- Она строгая? Это кто сказал? Нет, она очень замечательный человек, помогает и объясняет всегда всем.

Другая бездомная, бабушка в платочке, интеллигентно рассказывает мне свою историю - она уверена, что мы с ней знакомы. Ее зовут Марина Борисовна Трофимова, и она приехала из Кишинева. У нее есть документы, но нет регистрации.
- Служба "Справедливая помощь" - это служба людям. Если кому не хватает на билет, они дают. Хоть и говорят, что в Москве бомжей нет, но мы есть. У людей нет жилья, и не по их вине, вы знаете, сколько бабушек и дедушек выгнали дети? Очень много, и никому они не нужны. Это счастье - иметь крышу над голову и жить спокойно, многие люди этого не ценят.
- А почему люди не хотят поехать в деревню и поселиться там в брошенном доме? - спрашиваю я.
- Вы поймите, любой дом имеет хозяев. Стоит прийти туда, привести в порядок немножко, тут же появляется хозяин. Я уезжаю на периферию на ночь, там устраиваюсь, сплю. За Московской областью есть дома, люди посочувствуют, даже стул вынесут. Они не приглашают жить у них, но помогают, там люди добрее.
Я спрашиваю, как она пережила зиму.
- Эта зима была кошмарная, все время выгоняли с вокзала, а у меня тележка и чемодан. А я больной человек, мне нужно с собой носить памперсы, а они легкие, но места много занимают.
- А вы можете пойти в дом престарелых?
- Я пришла в такой дом, а они говорят - надо платить 2800 рублей в месяц. А мне не дают пенсию.
- Почему?
- Если не имеешь адреса, то куда они будут давать пенсию? - спрашивает она.
- Значит, государство вам должно много денег?
- Нет! Пенсию дают с момента подачи заявления, а те года - они никогда не вернутся. Я прошу, чтобы мне сделали регистрацию в какой-нибудь деревне, но никто не хочет помочь. Хотя я всем обещаю, что через 3 месяца уеду, но я за это время успею сделать какие-то документы.
Я записываю телефон Марины Борисовны в надежде, что удастся придумать, как ей помочь. Телефон у нее работает плохо — все время выключается. Она говорит, что мобильные есть почти у всех бездомных.
Волонтеров уже не видно, и толпа превратилась в ручеек.
Я уже собираюсь уходить, когда ко мне подходит тихий человечек и спрашивает:
- А здесь есть люди с квартирами?
- Тут люди без жилья! - отзывается Марина Борисовна.
- Тут нечего ловить, точно? Я занимаюсь рентой - это договора на пожизненное содержание. Только бездомные, да? У нас нормальные условия. У нас все официально, не просто так - государственное оформление.
Уже дома я изучаю бумажку, которую он мне дает: по ней обещают выплаты от 7 до 12 тысяч рублей, хотя, как я узнаю из интернета, по нынешнему закону минимальные выплаты должны начинаться от 9 тысяч. Дурят народ.