Лечить нельзя сажать

Главный нарколог России Евгений Алексеевич Брюн в 1988 году организовал первую в Советском Союзе анонимную службу для наркоманов и телефон доверия, а в 1989-м — первую в Советском Союзе клинику для добровольного конфиденциального лечения наркоманов. Уже несколько десятилетий он лечит алкогольную и наркотическую зависимости. Разговоры о легализации наркотиков считает напрасными и одобряет уголовное преследование наркоманов. Интервью взяла Мария Климова.

Как Вы отнеслись к докладу ООН, призывающему легализовать легкие наркотики?

Ну, это очередная нелепость, только и всего. Члены комиссии ООН далеки от проблемы наркотиков. Хотя один из выводов комиссии был верным — политика снижения предложения на рынке — неэффективна, поэтому необходимо снижать спрос.

Что Вы думаете по поводу инициативы Дмитрия Медведева об уголовном наказании за употребление наркотиков? Как вы считаете, введут ли его?

Я думаю, что эта инициатива будет принята, потому что вопрос давно назрел. Наш президент принял правильное решение, оно входит в систему социального прессинга на наркотическую субкультуру. Нас с Запада пытаются склонить к толерантности в отношении наркотиков, но я думаю, что это совершенно неправильно. Наказание за употребление – это хорошая мера.

Наркоманы — больные люди или социально опасные элементы?

Тут есть определенная путаница. Есть действительно больные люди, а есть потребители наркотиков. Из 100 потребителей наркотиков – 20 человек вскоре станут больными. Давить нужно в первую очередь на потребителей наркотиков, чтобы уменьшить число людей, которые постепенно переходят от потребления к болезни. Ну, а тех, кто уже заболел мы будем лечить. Врачи с распростертыми объятьями принимают и лечат наркозависимость.

Что приводит людей к употреблению наркотиков?

Там очень много факторов — генетических, врожденных, психологических, социальных. Но самый главный фактор — наркотические субкультуры. Ведь дети не выбирают наркотики, они выбирают стиль жизни, а он может предполагать употребление наркотических веществ. Вот например растаманы. Они с одной стороны вроде и пацифисты, и за мир и всех любят. Но они курят коноплю постоянно. И вот к этому вопросу нужно очень серьезно подходить.

Какие молодежные субкультуры несут в себе потенциальную опасность?

Растаманы, как я уже говорил, а также рейверы. Много различных субкультур, провоцирующих детей на употребление. Много пивных субкультур, насаждаемых в телевизоре. Наша информационная среда и растит маргиналов.

А употреблять коноплю — это так же опасно, как и другие наркотики?

Да, да. Конечно, так же опасно. Человечество же не зря отнесло коноплю к наркотикам. Конопля вызывает сильные психозы, которые очень плохо лечатся и напоминают психические расстройства при шизофрении. Люди не могут ни учиться, ни работать, растрачивают свой творческий и личностный потенциал. В общем, таких людей ждет крах по всем фронтам.

Можно ли говорить о том, что в депрессивных российских городах наркопотребителей больше, чем в Москве?

Тут прямой связи нет. В богатых регионах употребление связано с богатством, в депрессивных — с нищетой. Тут не в этом дело. В нищих регионах будут скорее пить и употреблять тяжелые суррогатные наркотики, в богатых — пить будут не меньше, но более качественное и дорогое спиртное.

В «Гамлете» есть такое выражение — «вывихнутый век». Когда нет цели в жизни и духовного наполнения собственной жизни, мы получаем такое общество, как сейчас есть у нас. Я понимаю, что надо летать в космос, совершать героические поступки, но на всех не хватает. Государство предложить ничего не может, ведь у нас, слава богу, мир, а научить себя, приложить усилия к чему-то серьезному люди самостоятельно не умеют. Виноваты мы все, короче.

Какой наркотик самый распространенный?

Конопля, конечно. Она дешевая и ее можно достать в Москве, Подмосковье и других городах. Ее легко найти даже в городских парках, было бы желание.

Как запрет кодеиносодержащих препаратов повлияет на людей, которые не употребляют наркотики? Кодеин содержится в лекарствах от кашля, будет ли проблемой купить нужное лекарство?

Часто вы встречаете людей с коклюшем? Я, например, уже давным-давно такого не видел. Да, кодеин прописан людям с такой болезнью, но теперь коклюш крайне редко встречается. Как лекарство от кашля — кодеин уже вчерашний день, сейчас существует огромное количество других лекарств. Кодеин нам не нужен.

То есть у нас не получится как с запретом марганцовки (она была добавлена в список прекурсоров и запрещена к продаже в аптеках)?

Перегибы везде бывают, мне трудно это комментировать. Понятно, что вреда от марганцовки не много. В первую очередь от отсутствия марганцовки пострадали бабушки, которые поливали ей семена. А наркоманы и так найдут все им необходимое в магазинах. Беда ведь не в государственных аптеках, а в этих аптечных палатках, где основной доход идет от продажи «набора наркомана» — в пакете, предназначенном для продажи, сразу лежат шприц и кодеин. Очевидно, что наш главный враг — это такие вот аптечные палатки.

Как часто в школах будут проводиться тесты на наркотики? Не повлияет ли это на психику детей?

Тестирование на наркотики в школах будет проводиться не реже одного раза в год. На психику детей, я уверен, это никак не повлияет. Просто нужно правильно ребятам объяснить зачем это делается и они довольно быстро привыкнут к этой процедуре, как к прививкам. Опять-таки: если родители захотят отказаться от тестирования их детей – ради бога, пусть отказываются. Мы их не будем заставлять.

А тестировать преподавателей на употребление нужно?

Поголовно я бы их тестировать не стал. Возможно, что при приеме на работу я бы что-то подобное делал, ведь у нас почти каждый день говорят о всяких педофилах и других маргинальных личностях, которые устроились на работу в школу. Но тут образовательные учреждения сами могут включать в свои договоры, составляемые при приеме на работу, графу о тестировании на наркотики. Наше законодательство позволяет это делать.

Есть ли необходимость тестировать политиков на наркотики? Ведь у них довольно стрессовая работа, требующая много сил. Не захочется ли им воспользоваться разного рода стимуляторами?

Я думаю, что этот вопрос должны каким-то образом решать избиратели. Мы помним, что Билл Клинтон и Барак Обама признавались в том, что курили анашу. Но избиратели им простили это. Общее направление мировой политики идет к тому, что скоро любой политик будет вынужден честно отвечать на этот вопрос. Рядовой гражданин имеет право знать, что у политика было с этим делом. Кстати, сейчас есть норма, при которых государственных служащих проверяют на наркотическую зависимость. Не на опыт употребления, а именно на зависимость.

Заместительная терапия. Как вы к этому относитесь?

Заместительная терапия не имеет никакого отношения к медицине. На Западе за каждого больного должен кто-то заплатить, государство не хочет оплачивать лечение своим гражданам. Те наркоманы, которые имеют медицинскую страховку, они лечатся за деньги и врачи их лишают каких бы то не было наркотиков. Другим людям, без работы и жилья, государство просто обеспечивает наркотический паёк — доза метадона стоит всего 33 цента, очень дешево и сердито. А наша медицина социально ориентирована и каждый больной имеет право на помощь в полном объеме. И мы говорим больным, что мы им не дадим метадон, но предоставим за счет государства полный курс лечения.

Чего опасаться людям, которые изредка употребляют наркотики и которые не являются наркоманами в полном объеме?

Им надо бояться попадания в поле зрения правоохранительных органов. Если они попадутся за рулем, оним останутся без руля. Каждый ответственный человек этого делать не будет.

Какие тесты на наркотики сейчас проводятся? Берут ли на экспертизу волосы и ногти?

Ну, волосы и ногти берут разве что у трупов. У нас, например, есть иммунно-хромотографические тесты. Также есть иммунно-химические тесты, во время которых мы ищем антитела к наркотикам и можем сказать, что человек употреблял последние полгода. Это уникальная российская методика. Есть газовая хромотография. Тест-полоски, конечно, малоинформативны, они перехватывают два-три дня всего, иногда неделю-две при употреблении конопли. Информации для нас из таких довольно мало. Но методов много и они разные

А что вы думаете о писателях, музыкантах, которые делятся в своих произведениях своим наркотическим опытом? Надо ли запрещать такое творчество?

Нет, конечно. Мы не можем запретить изучать Бодлера, хоть он и курил опиум. Или запрещать Есенина, раз он был алкоголиком. Но, с другой стороны, мы знаем, что лидер «Пинк флойд» сочинял музыку под воздействием конопли и уже через два года он иссяк и на этом творчество его кончилось. Творчество коноплей и другими наркотиками не простимулируешь.