Translated material
Time for Russia
Wikimedia CommonsWe publish the text of the lecture. geographer. The sciences, associate professor of the Department of Geomorphology and Paleogeography of the Geographical faculty of Moscow State University Andrei Valerievich Panin on the topic “Belt, winter, summer time: which is better for Russia”, read on April 14, 2011 at the Political Lectures of Polit.ru.
Text of the lecture
Briefly remind the background of the question. In November 2009, the president, in more than an hourly message to the Federal Assembly, was about half a minute to time zones and summer time. These half a minute became the most discussed in the next year. True, in, so to speak, intellectual circles, the opinion prevailed that there were problems and more important. I agree with this statement, but with such an amendment: the problem was not the most important until it was raised.
As soon as the coin, as they say, stood on the rib, and it became obvious that it should fall either in the other direction, it turned out that this issue still has a certain social significance. There is no dispute, we have a lot of public important problems-corruption, terrorism, freedom of speech, but for some reason people do not go out in such quantities, as in Petropavlovsk-Kamchatsky in December last year regarding the transfer of the Kamchatka Territory to another hour-time thumbs.
It was the most massive performance after the beginning of the 90s, after which, as you know, the governor “left” there.
Andrey Panin (photo by Natasha Chetverikova)So, for a noticeable part of society, this problem is important. But then those who call themselves scientists have a professional duty obliging to supply society with objective information. In the end, the taxpayer contains us for this. As you know, a very definite decision has recently been made (“The abolition of winter time”), the decision, in my opinion, is optimal, and then I will try to show that there were reform options that would cause negative consequences. In particular, a scenario was possible, the consequences of which would be an order of magnitude of the values exceed, for example, the consequences of a terrorist threat. This is me so, to intrigue a little so that the audience does not disperse without listening to the lecture to the end.
I offer a plan like this.
At first, a certain introduction: what is a time calculus system (SIV) is not only summer time. Further, some issues regarding the rational organization of SIV. Let's try to introduce some clear principles of SIV assessment, justify them and see how well they are executed in existing time calculation systems. Then let's see how our current time system is different from world practice and in which direction. And, finally, how it developed in the past and how these trends of the past can be pro -Sectile to the future.
I. The components of the time calculation system (SIV)
Let me first say about that part of the SIV that requires accurate astronomer-geodetic measurements. This is a definition of the so -called average sunny time .
Sunny time is a time that is based on the visible course of the sun in the sky. The moment when the sun is above all (i.e. in the climax) is called astronomical or sunny noon. Everything would be simple if the interval of time between the consistent climbs of the Sun (sunny day) was constant, and this, unfortunately, was not so. Every day, it would be extremely inconvenient to translate the clock for a few seconds. Therefore, you have to use the average sunny day constant in terms of duration, on the basis of which the average sunny time is built. There are two reasons for the inconstancy of sunny days. Firstly, this is a change in the velocity of the earth in orbit during the year. For example, now (in April) and until the beginning of July it decreases, then it will begin to grow. Secondly, due to the inclination of the earth's axis to the plane of the orbit, the culmination to the Greenwich Observatory comes with certain shifts in time. It turns out two sinusoids, which in total make up the so -called equation of time , showing how true sunny time goes in relation to the middle sunny time in which we really live. But then it turned out that the poles of the earth are slowly moving, that is, the plane of the Greenwich meridian changes, and this also required a certain correction. Therefore, Greenwich Mean Time-GMT was replaced by the so-called universal coordinated time (UTC) in the early 1970s, which is constantly adjusted: one or two seconds are added every year. The history of the name UTC, reflecting the permanent rivalry of Great Britain and France, is interesting: if you say exactly in English, it will be CUT, if in French-TUC. Then English was not such a clear leader among international languages, and agreed that it would be something average - UTC, which in the English version of the British himself cuts the ear. Actually, the relevant international organization (International Earth Rotation and Reference Systems Service) deals with the issues of accurate measurements and the appointment of amendments, and each large state has its own time of time. There is such a service with us.
The exact time measured by astronomer-geodesical methods is turning into SIV by the efforts already, so to speak, a social mind, which determines how we will use this time in our everyday life. When the world was disadvantaged, there were no special problems: everyone lived in local sunny time, focusing on sunny noon. Then, as transport and means of communication, there was a need for spatial coordination. At first, this coordination was carried out along the railways, and in the middle of the 19th century in large countries - in the UK, in the North American continent, in Russia there were two time systems: railway time and urban. At the same time, each station could have taken its own time. For example, in the 1870s in the United States there were up to 75 of their local railway systems. And at the same time, in every city, its own time based on Solnechny was accepted. Often there was a contradiction: at the railway station, the clock show at one time, and the clock on the city town hall - another. It was inconvenient.
The Canadian railway engineer named Charles Daud proposed in 1871 the division of the United States into 4 hour zones with a center on the Washington meridian. Then this proposal was corrected, and in 1883, all of North America switched to five standard hourly zones tied with Greenwich's time.
Together with the railways, most cities crossed the corresponding time, however, not all. Detroit resisted for more than 20 years, lived in his own time, and only in 1905 he took the time of the central clock zone. The clock zones introduced then in America with small changes have been preserved so far, and the changes were mainly in the shift of the boundaries of zones to the west, that is, in the shift of time to the east. For example, the same Detroit in 1915 moved from the central to the eastern zone. This is indicative from the point of view of world trends: relative to the time of standard belts, the clock gradually move forward, east, and the “invention” of summer time is a manifestation of the same trend.
Another Canadian engineer Stanford Fleming, being on a business trip in Ireland, was late for the train because PM was mistakenly written on the ticket instead of AM (“Day” instead of “morning”). As a result, he came up with a single 24-hour time for the whole world, divided into 24 hour zones. He tied the course of this universal (“cosmic”) time to the “Antigrinvich” to the meridian opposite Greenwich. From all these proposals, only the general idea of dividing the world into common for all belts remained now: it was approved by the astronomer-geodetic conference in Washington in 1884. The division of the world into 24 hour belts after 15 degrees was adopted, in each of which the time is equal to the astronomical time of the central meridian of this belt (in the zero zone - zero, Greenwich meridian). At the same conference, Greenwich was approved as the initial, zero meridian of the Earth. Before that, there were three zero meridian standards in cartographic practice: in addition to Greenwich, Paris was used, and Pulkovo meridian was also on Russian maps.
These decisions of the conference were purely recommended; no one could oblige the sovereign states to be obliged. It is not surprising that France, when voting for the Greenwich Meridian, abstained and persisted until 1911, using its meridian, not Greenwich, another manifestation of Anglo-French rivalry. The same with world watch zones: different states switched to this system at different times. Imperial Russia did not accept the new system under the pretext of maintaining national identity. And the Bolsheviks approached this issue, as we would say now, innovatively: in 1919, Russia switched to the system of international watch zones by the Decree of Lenin. But we were not the last, the latter joined the world time zones of Liberia in 1972.
We are now on the meridian of 37.5 eastern longitude. Theoretically, this should be the border between the second and third hourly zones, that is, Izmailovo and Novogireevo should live for an hour ahead of Himim and Kuntsev. From this example it is clear that living with theoretical time zones is difficult. Therefore, there is a third component of SIV - this is how international belts are converted into time zones on the territory of each state . The clock zones are formed taking into account administrative, state borders and various other considerations. This is what the world map of hourly zones looks at the moment.
The fourth component of SIV is a seasonal time regulation . Such regulation was already used in ancient Rome: Roman water hours had different scales for different seasons. However, already in the Middle Ages, a uniform account of time replaced the uneven time, and this kind of regulation of time was sunk into oblivion. In connection with the invention of the “summer” time, the person who looks at the happy owners of hundred -dollar bills is most often mentioned as a pioneer).
This is symbolic, because it is to this person that the phrase “Time - Money” belongs. This is Benjamin Franklin, one of the founding fathers of the United States, a man who left a huge mark in the history of mankind as a whole. In particular, Franklin is known as the creator of his own time system - how to plan his life in order to be in time in it. The Franklin system is still used in modern time management systems. Since Franklin appreciated time, he got up early, and when he was a messenger in Paris, he noticed that the Parisians were sleeping in the morning, while late in the evening, when it was dark, everyone was walking, having fun and burning candles. Franklin wrote a note on this occasion in the Journal de Paris, in which he calculated how many millions of candles can be saved if in the summer to get up an hour earlier. He had not yet proposed to shift the time, but the idea that “it is necessary to do something about it” was already ripening.
The true inventor of the Summer Time System is New Zealande George Hudson. He was a postal servant, and in his free time he was given astronomy and entomology. And it turned out that not after work, there was too little time left to run with a clock behind butterflies, which led him to the idea that time was somehow wrong. In 1895, he made a report in the New Zealand philosophical society about the desiccability of seasonal regulation of time in the countries of moderate latitudes. This performance was awarded such a short information note, accompanied by reviews of those present, mostly unpleasant.
“In response, Mr. Hudson said that he was upset that his report was ridiculed. He considered him a practical meaning. ” However, after ridicule in academic circles, his idea has gained such a great popularity from the reading public that in Chris it is red and the second largest city of New Zealand, where he lived then) his report was printed in thousands of circulations. And in 1898, as a popular person, he was invited to a re -lecture, which was already entirely printed in the works of a philosophical society).
On the slide, I allocated his proposal itself, originally voiced back in 1895: in the summer to shift the time for 2 hours ahead of the belt. (As you remember, now it will be so in Russia, but not only in the summer, but all year round) the rationale that you can see here is, in general terms, the physical and moral health of the nation. And the second justification is the saving of electricity. And now we have a discussion of summer time for some reason only on electricity, although it should be the other way around: after all, kilowatts is now much cheaper than a century ago, and comfort and health in the system of social values have risen even higher.
Andrey Panin (photo by Natasha Chetverikova)And finally, sometimes they attribute the invention of the Summer time system to the English builder William Willet, which is not quite fair, although one cannot but admit that he really did a lot in the field of practical embodiment of this system.
Willet, like Hudson, was played by personal preferences: he was an avid golf, and sometimes the party had to end in Potemki, which he really did not like, he wanted to extend the light in the evening. So he erupted with a pamphlet published with his own money about the massacre of daylight. With the light hand of Willet, now the summer time in English is called “Daylight Saving Time”. Willet offered to shift time for almost an hour and a half in the summer, and not sharply, but every Sunday of April for 20 minutes, and then in September for 20 minutes to take away every resurrection. He calculated-still there was a man with an economic education-that this would save on lighting 2.5 million pounds. But those pounds were not the current couple, so the savings were quite serious. He enlisted the support of parliamentarians, and, starting in 1908, the corresponding Billy was systematically submitted to the parliament, which were equally systematically rejected by parliament. In 1915, Willet died, not quite a little to live before his idea. In Petswood, this is just a place near his estate, where, as the legend says, during the morning equestrian walk he was overshadowed by the idea of summer time - so, in the Petswood there is such a monument: Sunny watches, always configured in the summer time. The British, of course, made a tourist highlight that attracts numerous visitors.
And then completely unexpected happened. April 30, 1916, in the midst of the First World War, Germany and some of its allies passed to the summer. For eight years, the British parliament did not dare to introduce summer time, but after that it took less than a month so that all doubts were overcome: on May 21, 1916, Great Britain switched to summer time, and since then, unlike most countries, this system has not canceled this system. The history of the introduction of summer time, thus, once again shows how difficult it is to be the first. It is easier to introduce something new when there is an example before the eyes of an alien example. In 1918, the United States crossed the summer time, and so on.
Since then, changes in different countries have been constantly happening. For example, in September last year, the island tropical state of Samoa (in September, because it is the southern hemisphere) was first transferred to the summer), and next week a meeting of the Cabinet of Ministers of Egypt was scheduled for the abolition of the summer time, to which the country should switch on April 29.
During the Second World War, the United States and Great Britain acted “double summer time” - a constant shift for one hour in advance, and in the summer - by two (the same system that until this year existed with us). I draw attention to the fact that this acted precisely during the times of deep crises, when the tension of forces was required, when each drop was valuable to help. In such times, no one had doubts that the arrows of the watch need to move forward. It is significant that many European countries, which once abolished the summer time, again introduced it after the oil crisis of the early 1970s. Experiments on the introduction of double summer time were conducted in the UK in 1968-71 and in the USA in the early 1970s. Finally, after taking off energy prices in the mid-2000s in the USA and Canada since 2007, summer time was extended by almost a month. Previously, they were synchronized with Europe, and now they are around the summer time three weeks earlier and finish a week later. That is, no matter what they talk about the noise of summer time for the economy, the leading world powers, where they can count money, do not disdain in this way.
In Russia, there was also a rather rich history of time regulation. Russia switched to the summer time in July 1917 by decree of the Provisional Government, and back to winter time was already returned by a decree of the Council of People's Commissars. Then in 1930 the summer time was introduced and a return to the winter time was canceled - this is how we had maternity time, a constant shift for 1 hour relative to the waist. В 1981 году было введено летнее время, потом в 1991 году, в последний месяц существования СССР, было отменено декретное время (в связи с обращениями Советов народных депутатов, то есть тогдашней бюрократии), но уже в начале 1992 года уже постановлением правительства Российской Федерации декретное время было восстановлено (формулировка в соответствующем постановлении была такая: в связи с ростом расходов на электроэнергию и недовольством населения). Наконец, в текущем году сделан ещё один шаг вперёд: переход на летнее и отмена перехода на зимнее время, благодаря чему теперь у нас, если можно так выразиться, двойное декретное время, то есть на 2 часа впереди поясного времени. Правда, это во многих случаях лишь формально, т.к. многие регионы на самом деле живут не на два часа, а всего на один впереди, а Чукотка, бедная, и вовсе будет жить ровно по поясному времени и всеми преимуществами новой системы воспользоваться не сможет.
На карте, показывающей, в каких странах применяется летнее время, после февраля 2011 года синего цвета заметно поубавилось, т.к. Россия теперь стала оранжевой (страны, применявшие, но отменившие летнее время).
Тем не менее, видно, что большинство развитых стран, расположенных в умеренных широтах, сезонное регулирование времени продолжает применять. Для тропических широт это не даёт заметного положительного эффекта, хотя Бразилия, например, и часть штатов Австралии используют летнее время. Ещё есть интересный момент, проявляющийся на этой карте: во многих крупных странах — Канаде, США, Мексике, в той же Бразилии — вопрос о применении или о неприменении летнего времени, о принадлежности к той или иной часовой зоне решается на уровне округов (аналог наших административных районов). Поэтому в Канаде провинция Квебек и часть Северных Территорий, в США часть штата Аризона (а до 2007 года ещё и половина штата Индиана) не переходят на летнее время. Это к разговорам о том, что часовые зоны или летнее время влияют на управляемость страной. Вот мы видим, что страны вполне управляемы и не живя по единому времени, и даже по единой системе времени. К этому можно добавить, что в США границы часовых зон благополучно рассекают отдельные штаты (например, тот же штат Индиана разбит между восточной и центральной часовыми зонами) — и тоже ничего, ни президент, ни губернаторы на плохую управляемость не жалуются.
В России наша способность запутывать даже простые вопросы коснулась и часовых зон. Может быть, вы обратили внимание — я сознательно стараюсь употреблять понятие «часовые зоны», а не «часовые пояса». Понятие часовых поясов отсылает нас к той первоначальной международной системе, но мы уже с 1930 года (введение декретного времени) по этой системе не живем! А многочисленные корректировки и исключения из общих правил, появлявшиеся в последние 30 лет, запутали все окончательно. Граждане страны сталкиваются с этой неразберихой еще на школьной скамье. Вот картинка из школьного атласа, чтобы вы ощутили, как тяжело приходится нашим школьникам всё это учить.
Например, Москва относится ко второму часовому поясу, но живёт по времени третьего. Восточная часть республики Коми находится в 4 часовом поясе, должна жить по времени пятого, но разрешено ей жить по времени третьего, т.е. Moscow time. Разобраться во всём этом довольно трудно. Причина всей этой путаницы, на мой взгляд, в том, что когда в 1919 году Ленин переводил страну на международную систему исчисления времени, был сделан не очень удачный перевод английского «time zones» — «часовые пояса». Но географические пояса, климатические пояса — все они протягиваются вдоль параллелей, и опоясываем мы себя слева направо, а не сверху вниз. Часовые же пояса идут вдоль меридианов. Чтобы избавиться от путаницы, я полагаю, было бы рационально оставить наименование «часовые пояса» за теми теоретическими зонами, принятыми на вашингтонской конференции в 1883 году, а те региональные единицы СИВ, на которые реально разделена страна, называть часовыми зонами. И тогда мы будем жить просто в Московской часовой зоне, которая отличается от UTC на 4 часа, а Урал будет жить в часовой зоне Москва+2, и т.п.
Еще, вы знаете, после того выступления президента в ноябре 2009 года, у нас уже произошли некоторые реформы. В частности, окончательно исчезла часовая зона Москва+1: Удмуртия и Самарская область перешли на московское время по многочисленным пожелания трудящихся, как это у нас принято. Теперь между Поволжьем и Уралом сплошной двухчасовой барьер. Кемеровская область перешла на время Омска. Надо сказать, что после развала СССР Омская область осталась единственной в своей часовой зоне. Потом к ней потихонечку стали прилепляться соседние регионы, и вот Кемерово было последним регионом, присоединившимся к этой часовой зоне. Наконец, Чукотка и Камчатка перешли на магаданское время, и в результате полностью исчез 11-ый часовой пояс или часовая зона Москва+10. Теперь на территории страны осталось 9 часовых зон от Калининграда до Магадана, с «дыркой» на месте зоны Москва+1.
Изменения СИВ происходят не только в России. Особенно примечательный процесс происходит сейчас в Великобритании.
Там люди подходят к вопросу фундаментально: долго примериваются, но если уж что-нибудь решат, то больше от этого не отказываются. Единственная страна, которая ввела у себя летнее время, больше никогда его не отменяла. Так вот, на рубеже 1970-х годов там проводился трёхлетний эксперимент по переходу на центрально-европейское время, т.е. фактически на бывшую советско-российскую систему: круглый год на час впереди поясного, а летом — на два. По окончании эксперимента опросы общественного времени показывали, что большинству населения понравилось, но, тем не менее, парламент решил эксперимент не продлевать. Сработало лобби меньшинства (таковы уж причуды демократии!): против выступил ряд профсоюзов, а также представители сельского населения Шотландии, которым оказались неудобными поздние утренние рассветы. И очень важным оказался «детский вопрос»: при постоянном сдвиге времени на час вперёд на час позже и светает, и если летом это незаметно, то зимой какую-то часть времени детям приходится идти в школу в темноте. Возникли опасения, что это приведет к росту детского травматизма. Данных никаких на эту тему не было, все опасения — на уровне ощущения. Уже позднее по одному из графств было проведено исследование, и показано, что, по крайней мере, хуже не становится: рост утреннего травматизма полностью компенсируется снижением вечернего за счет лучшего освещения вечеров. Поэтому получается, что «детского вопроса», скорее всего, не стоит, а преимущества от сдвига времени на час вперед велики. Поэтому уже в текущем столетии в британский парламент разными людьми четыре раза вносились «билли о светлых вечерах», три раза в палату общин и один раз в палату лордов. И вот, наконец, пятая попытка, кажется, увенчалась успехом: в начале декабря 2010 года палата общин 92 голосами против 10 проголосовала «за». Я не знаю, какая там дальше законодательная процедура, но, по-видимому, в ближайшем будущем Великобритания перейдёт на центрально-европейское время, то есть осуществит тот самый «декретный» сдвиг на час, который наша страна осуществила 80 лет назад.
II. Рациональные основы организации исчисления времени
Андрей Панин (фото Наташи Четвериковой)Теперь поговорим о том, какой бы хотелось видеть систему исчисления времени и какие принципы можно предложить, чтобы уйти от эмоциональных оценок, преобладавших в последний год в разных медиа, к рациональным.
II-1. Принципы рациональной организации системы времени
Предложу три принципа, из которых первый абсолютно преобладает.
То есть другие два принципа действуют при условии, что первый принцип выполнен. Первый принцип — полнота использования светлого времени суток. На это была настроена и классическая система, основанная на Солнце: русский крестьянин во время сенокоса в августе или июле вставал с рассветом в 4 и ложился с темнотой в 9-10 вечера, зато зимой, когда день короткий, да и делать-то в деревне особо нечего (не всю же зиму «готовить телегу»), мог валяться на печи до 10 утра. Но тогда люди были более зависимы от солнечного света. Когда пришло электричество, появилась некоторая независимость от естественного света, и возникла иллюзия, что, может быть, он не так уж и важен. Но многочисленные примеры, которые я дальше приведу, покажут, что с точки зрения общественного блага (попробуем его как-то измерить) солнечный свет важен и сейчас.
Второй принцип — соответствие культурным традициям. На карте часовых зон мира некоторые страны Передней и Южной Азии: Иран, Афганистан, Пакистан, Индия и др. — живут со сдвигом от Гринвича не целым, а половинным, то есть на 3,5, на 4,5 , на 5,5 часов.
На самом деле они живут по центральному меридиану их собственной страны, а не теоретической часовой зоны, то есть они максимально синхронизируют свою жизнь с ходом Солнца. Возможно, это связано с традициями мусульманской культуры (в Индии тоже большой процент мусульман плюс колониальное наследие: им часовую зону установили еще англичане), в которой время для молитвы чётко регламентировано относительно восходов и закатов, т.е. счет времени должен быть максимально простым для обычных граждан, чтобы они не путались. С другой стороны, Пакистан долгое время применял у себя летнее время, хотя в прошлом году и отменил. В Египте в последние годы окончание действия летнего времени постоянно переносилось с даты на дату: переход на зимнее время старались сделать до начала священного месяца Рамадан, чтобы не заставлять верующих поститься лишний час. В результате каждый год возникала неразбериха, вызывающая желание летнее время отменить совсем ( уже в процессе расшифровки лекции пришло известие, что 20 апреля сего года египетский парламент решил отменить переход на летнее время, это удалось уже учесть на соответствующей карте — см. слайд; посмотрим, что ответит после окончания летнего сезона туристическая отрасль, которой темные летние вечера сулят убытки — А.П. ).
Третий принцип — связь с регионами внутри страны и с соседними странами, хотя мы видели на примере тех же США, что несколько округов штата могут себе позволить не использовать летнее время или жить в иной часовой зоне, чем другая часть штата. С другой стороны, в Великобритании одним из аргументов в пользу перехода на центральноевропейское время было удобство для многочисленных европейских визитеров.
II-2. Бюджет времени современного человека
Полнота использования времени зависит не только от того, как идут часы, но и от жизненного ритма людей. С этого начинал обоснование своей системы времени ещё Хадсон: встаём примерно в 7, ложимся спать около 11, обедаем тогда-то, ужинаем тогда-то.
Нетрудно видеть, что современный российский жизненный ритм примерно соответствует новозеландскому конца ХIХ века, это часть национальной культуры, набор привычек. В России традиционное начало рабочего дня — в 8–9 часов, так же и в Испании или во Франции, а в Германии или в Словакии, например, не редкость, когда предприятия начинают работать и в семь и в пол-седьмого. Почему так — это вопрос скорее этнографический, за пределами нашей компетенции. Мы принимаем это как данность. Итак, мы начинаем работать в 8–9. Для этого городскому жителю надо встать в 6-7, часа за два до работы, чтобы до неё ещё доехать. Значит, чтобы 8 часов в день спать — это физиологическая норма, — нужно ложиться в 22–23 часа. Таким образом, можно принять, что с 6 утра до 11 вечера — основной период активности населения. Повторяю, что это применительно к условиям России, потому что кто был в Германии, знает, что там уже в 6 вечера все магазины закрыты, и, извините, пиво можно купить только в баре втридорога. Why? Потому что встают, начинают работать и ложатся спать на час, а то и на два раньше, чем мы — это часть их национальной традиции.
Современные технологии позволяют по разным косвенным признакам прослеживать, как меняется активность людей в течение суток. Например, сервис Яндекс-Пробки сделал обобщение по загруженности дорог в Москве, которую можно считать показателем количества людей на улицах.
Думаю, если каким-то образом удалось бы измерить количество пешеходов на улице или пассажиров в метро, то графики были бы примерно те же. Они не подчиняются, как вы видите, сезонам и переходам на летнее время и обратно — только расписаниям работы офисов и учреждений, которые не меняются в течение всего года. Режим работы сходен по всей стране и с соседними странам, вот и пики и провалы кривых автомобильных пробок синхронны в разных городах России и Ближнего Зарубежья.
Синхронность Киева и Москвы особенно показательна: часовая разница (на Украине декретное время отменено) в суточном ритме активности населения никак не сказывается. В связи с этим призывы «жить по Солнцу», «жить по природным ритмам» могут только вызвать улыбку. Жизнь работающего или учащегося человека подчинена, прежде всего, ритмам социальным. Это не значит, однако, что нужно игнорировать солнечный свет. Quite the contrary.
II-3. Полнота использования дневного света (российская система времени)
Из вышесказанного следует, что именно период с 6 до 23 часов наиболее нуждается в солнечном освещении. Попробуем с этой точки зрения оценить, насколько хорошо устроена наша российская система времени.
Вот карта часовых зон России с учетом уже произошедших в этом году реформ — фиксации летнего времени.
Цифрами в белых квадратах обозначена разница времени каждой зоны с Гринвичем. Пунктирными линиями показаны центральные меридианы международных часовых поясов, и по нижней рамке указано их время относительно гринвичского (точнее, универсального координированного — UTC) времени. Нетрудно видеть, что большинство регионов России живет на 1-2 часа впереди поясного. Только Чукотка живет теперь ровно по поясному, а крайний ее восток даже его опережает на полчаса. В недавнем прошлом такая картина была у нас только в летнее полугодие, а зимой — на час меньше. Наконец, еще три месяца назад сохранялась интрига, что будет с нашим временем, потому что в Думе лежали законопроекты как об отмене летнего времени (переходе на декретное), так и о переходе сразу на поясное время. Президент, однако, выбрал третий вариант. В чем же разница всех этих вариантов СИВ для населения?
На слайде обоснованный выше период активности основной массы населения с 6 до 23 часов (в сумме это 6200 часов в год) наложен на светлое время суток при разных системах времени. В светлое время включаются так называемые гражданские сумерки — это когда Солнце ещё/уже под горизонтом, но не ниже чем на 6º, так что уже/ещё достаточно светло, чтобы включать уличное освещение. При нашей недавней системе Д+Л (декретное + летнее) почти 78% периода активности приходилось на светлое время суток. Теперь вот если бы отменили летнее время, то освещенность периода активности уменьшается до 75%, а если бы отменили ещё и декретное время, то менее чем до 72%. Разница примерно в 6% в часах составляет более 360 светлого времени в год (каждый процент — это 62 часа). Это много, в среднем по часу светлого времени каждый день (на самом на самом деле, летом — больше, а зимой день и так короток, потерь не было бы). Отметим еще, что эти потерянные часы — вечерние.
Сейчас мы перешли целиком на летнее время (на слайде — диаграмма справа внизу), и показатель использования светлого времени такой же, как и при предыдущей системе. Поэтому исходя из самого важного критерия — полноты использования светлого времени — у нас ничего не изменилось, но мы избавились от неудобства со сдвигом часовых стрелок дважды в год, против которого протестовала значительная часть населения. На мой взгляд, оснований эти протесты имели под собой немного. На общественном мнении населения сказалась, на мой взгляд, пропагандистская кампания, раздутая в последний год в СМИ, а серьёзных исследований, показывающих, что сдвиг стрелок сильно влияет на здоровье, нет. Под серьезными исследованиями я понимаю, конечно, не газетные заметки, а статьи в профессиональных рецензируемых журналах. С другой стороны, никакого удовольствия переводы стрелок никому не доставляют. Но это была плата за то, чтобы больше получать дневного света (выше говорилось о потенциальных потерях светлого времени при отмене летнего времени). И почему мы вынуждены были платить эту плату? Да потому что, если вдуматься, мировая система часовых поясов уже в момент своего изобретения не отвечала жизненному ритму людей. И понадобилось летнее время как своего рода заплатка (patch) на эту несовершенную систему.
Андрей Панин (фото Наташи Четвериковой)Если наложить теперь графики транспортных пиков на графики освещённости, то нетрудно видеть, что зимой оба пика — утренний и вечерний — задевают своими концами темное время независимо от СИВ, а вот летом вечерний пик освещается более полно при новой и предшествовавшей системах.
Вот еще расчеты освещенности периода дневной активности для разных систем времени.
Разные города выстроены здесь по широте, поскольку от широты зависит общая годовая сумма светлого времени (чем севернее, тем больше). Таблица показывает, какая часть периода активности населения приходилась бы на светлое время при разных системах — то, что мы только что видели в графическом выражении для Москвы. Аналогичная ситуация имеет место абсолютно для всех городов: с отменой летнего, с отменой декретного времени происходит уменьшение освещённости, с переходом на круглогодичное летнее время освещённость не изменяется. То есть при предшествовавшей и при новой системе времени мы наилучшим возможным образом используем светлое время.
Пять регионов в прошлом году были сдвинуты на час ближе к Москве, в таблице они выделены звёздочками. А вот для них отдельная табличка, из которой видно, что эти регионы потеряли до 180 часов светлого времени за год.
В результате люди кое-где вышли на улицу, а один особенно усердный в исполнении начальственных желаний губернатор лишился места. Нынешняя фиксация летнего времени частично компенсирует эту потерю — частично, но не полностью.
II-4. Следствия постоянных и сезонных сдвигов времени относительно поясного
Риски и безопасность
Обсудим теперь, каковы последствия сдвигов времени — как сезонных, так и постоянных. Во-первых , это аварийность на дорогах . Выше мы видели два транспортных пика, утренний и вечерний, причём вечерний выше, чем утренний, а в аварийности вечерний пик ещё больше — сказывается усталость водителей и другие факторы. Зимой у нас всё равно день настолько короткий, что мы и утром едем на работу, и возвращаемся вечером в темноте. Зимой, в отличие от лета, мы как бы ни двигали время, дополнительного света не получим. За счет декретного сдвига на час (а теперь на два) зимой час (два часа) светлого времени переносится с утра на вечер. Когда нам важнее светлый час: утром или вечером? Исходя из этой картинки, мы видим, что он важнее нам вечером, потому что вечерний пик аварийности выше раза в полтора-два, чем утренний, и поэтому если за счёт дополнительной темноты утром будет больше аварий, это компенсируется с лихвой за счёт того, что меньше аварий будет вечером.
Подтверждается ли это на практике? За рубежом (Европа, США, Канада) на хорошей статистике — на сотнях тысяч случаев аварий — проведено достаточно много исследований эффектов перехода на летнее время. Если суммировать все результаты, то непосредственный эффект от переводов стрелок (т.е. что происходит сразу после переводов) получается либо нейтральный либо положительный. Вот, например, исследование, которое показывает, что в Канаде эффекты перевода стрелок на ДТП весной и осенью разнонаправленные, компенсирующие друг друга.
Причина изменений аварийности — дополнительный либо недостающий час сна в соответствующих случаях. А вот статистика по США: переход на летнее время ведет к снижению числа аварий со смертельными исходами, возврат на зимнее время — к их росту.
Возникает тогда логичный вопрос: а зачем тогда уходить с летнего времени? Однако, надо различать кратковременный эффект — на ближайший день или неделю, и долговременный, охватывающий весь год. В той же работе по США подсчитано, что если в США зафиксировать летнее время, то ежегодно на дорогах будет гибнуть на 900 человек меньше. Существуют и результаты прямого эксперимента, проведенного в Великобритании.
В Великобритании в 1968-71 гг. проводился уже упоминавшийся трёхлетний эксперимент по переходу на центральноевропейское время, и они, естественно, изучали, как это повлияло на аварийность.
Сначала сравнивались периоды времени перед и во время эксперимента, и оценки снижения аварийности были очень оптимистическими. Нашлись скептики, которые указали, что одновременно с экспериментом произошло ужесточение нормы алкоголя в крови, и снижение аварийности могло быть связано именно с этим. Однако после возврата на старую систему времени сопоставили интервалы во время и после эксперимента, когда алкогольные нормы уже не менялись, и снова получили значительное снижение аварийности в годы эксперимента за счет постоянного сдвига времени на час вперед. Например, снижение числа смертных случаев оценивается в 3%. В абсолютных цифрах по разным данным это 100-160 человек в год.
На мировой карте аварийности Россия по количеству аварий на душу населения скорее ближе к африканским странам, чем к европейским.
Значит, эта проблема для нас еще более важна, чем для британцев. Поскольку в России хорошей статистики по аварийности в открытом доступе нет, приходится использовать метод аналогий. Попробуем спроецировать на Россию британский опыт.
Если в Великобритании в среднем, причем достаточно стабильно с 1970-х гг., гибнет на дорогах 3 тысячи человек в год, то в России — почти в 10 раз больше. В 2009 г у нас погибло в ДТП 26 тысяч человек, примерно столько же в 2010-м, и в 10 раз больше людей получило увечья — группу инвалидности в результате ДТП. Если в Великобритании сдвиг времени на час вперед уменьшил число летальных случаев на 100-160, то, умножая на 9, получаем примерно 1000-1500 — вот оценка роли часового сдвига (декретного времени) для условий России. Умножаем ещё на 10 — получаем на 10-15 тысяч меньше калек ежегодно. Это, естественно, грубая оценка, она даёт лишь порядок величин, чтобы проиллюстрировать важность проблемы. Это эффект только одного декретного времени. Эффект летнего времени с ним, по-видимому, соизмерим, поэтому надо умножать на 2. Результат: наша недавняя система времени (декретное + летнее) по сравнению с жизнью по поясному времени обеспечивала ежегодно за счет снижения числа и тяжести ДТП на 2-3 тысячи меньше смертей и на 20-30 тысяч меньше калек.
Вначале я проводил некие параллели изменения СИВ с эффектом от терроризма. Вот статистика погибших в терактах с 1994 по 2004 год. Если не брать Ирак, где аномальная внутриполитическая ситуация, и США с их единичным случаем 11-го сентября, то лидировала за эти 11 лет Россия — в среднем за этот период у нас погибало от террористических атак 190 человек в год. Как вы видите, цифра снижения смертности на дорогах в результате действия нашей СИВ — на порядок величин выше. Понятно, что когда в одном и том же месте страшной смертью погибает одновременно много людей, это оказывает на общество большое психологическое воздействие. Когда же гибнет людей в 10 раз больше, но распределено тонким слоем по стране и по времени — это вроде бы и не заметно, но жертв-то фактически в 10 раз больше. Фактически, по числу жертв, отмена летнего и декретного времени, что предлагала, между прочим, правящая партия (!), была бы эквивалентна для нашей страны десятикратному эффекту от терроризма. Я думаю, что аварийность на дорогах — это самый важный аргумент в пользу того, что летнее время ни в коем случае нельзя было отменять.
Второй важный момент — уличная преступность . Что касается грабежей, мы находимся на почётном 19-м месте в мире.
Правда, возникают сомнения, что у нас все такого рода случаи фиксируются. А вот то, что скрыть невозможно, — убийства. По убийствам мы находимся на 5-ом месте между Венесуэлой и Мексикой.
По другим данным — между Гватемалой и Мексикой.
В Мексике периодически, как говорит наш телевизор, то 100 человек находят убитых, то 150. Так вот, в Мексике уровень убийств в полтора раза меньше, чем в России. Какое отношение все это имеет к СИВ? Если вечером возвращается женщина с работы, а ребенок из школы в темноте, то шансов подвергнуться нападению преступника гораздо больше, чем если бы было еще светло. Количественных оценок я не нашел, даже в британских парламентских экспертных записках об этом говорится на качественном уровне, но интуитивно понятно, что когда много людей на улицах, должно быть максимально светло. Для России с ее отнюдь не европейским, а африкано-латиноамериканским уровнем преступности, это важно в особенности.
Влияние на здоровье
Андрей Панин (фото Наташи Четвериковой)Есть довольно много медицинских исследований, опубликованных в рецензируемых журналах, преимущественно — в англоязычных. Знакомство с этими публикациями позволяет сделать такие выводы.
Основной негативный эффект от перевода стрелок — небольшие нарушения сна у 20-30% населения. При этом, как мы знаем, есть жаворонки, есть совы, и именно совы реагируют негативно на весенний перевод стрелок, а жаворонки, наоборот, реагируют позитивно. А осенью они меняются местами. Эти негативные эффекты довольно слабые (ничего общего с вымиранием населения, о котором приходится читать в российских СМИ), и подвергается им явное меньшинство населения. Однако цивилизованное общество на то и цивилизованное, чтобы учитывать интересы всех его членов.
Эти негативные эффекты вызываются самим фактом перевода стрелок. Но получают в результате этих переводов (перехода на летнее время) немало полезного. Например, рост экспонирования солнечному свету. Все, у кого есть маленькие дети, знают, что до 3-летнего возраста педиатры зимой, когда недостаток солнечного света, прописывают витамин D, чтобы не развивался рахит. Вот еще один интересный результат: болезнь XXI века — депрессия, и для нескольких городов Европы и США по данным медицинской статистики показано, что чем раньше люди просыпаются относительно восхода Солнца, тем меньше число депрессий. А от чего это зависит? От положения вашего меридиана по отношению к меридиану, по времени которого вы живёте. Чтобы раньше просыпаться по солнечному времени, надо жить по более восточному меридиану. Показано, что переход США на круглогодичное летнее время (как это сделано теперь в России) позволит в два с лишним раза снизить число случаев депрессии у населения. Так что медицинская статистика показывает, что в летнем времени много полезного для здоровья, именно в самом летнем времени, а не в процессе сдвига стрелок — этот процесс не очень комфортен (но и не слишком губителен, с другой стороны). Значит, сразу возникает вопрос: а для чего же с него уходить, с летнего времени, на зимнее? Что касается круглогодичного сдвига на один час, то есть, конечно, публикации, которые показывают, что разные жизненные процессы в человеческом организме вроде бы настроены на солнечную ритмику, и когда мы сдвигаем время на час, эти процессы остаются на своём времени. Но, надо сказать, достоверных данных, что это плохо влияет на здоровье человека, я не нашёл. Тем более, выводов, которые бы говорили, что от этого люди умирают (это только в отечественных СМИ).
Необходимо также сказать, что помимо сдвига стрелок есть и другой способ регулирования нашего жизненного ритма — сдвиг рабочего дня: если начинать работать не в 9, а в 7, то можно не двигать вперед стрелки. Но начало рабочего дня — это часть нашей культуры, обусловленной какими-то историческими традициями, и я не думаю, что все обрадуются, если им скажут: с завтрашнего дня начинаем работать в 7, а не в 9. Передвинуть часы легче, чем ломать традиции. Тем более что результат одинаков: на 2 часа раньше начинать работать или прокрутить на 2 часа вперед часы, по солнечному времени получится одно и то же.
Есть некоторые другие аспекты).
Туризм и отдых: увеличение светлого времени вечером увеличивает возможности для того, чтобы реализовывать свои стремления к здоровому образу жизни. Если вечером темно — вы садитесь с бутылкой пива около телевизора. Если вечером светло — вы идёте с ребёнком играть в футбол. Идея эта не нова: как вы помните из начала лекции, еще Хадсон говорил о продлении светлыми вечерами возможностей для активного отдыха, что должно положительно сказываться на общем здоровье нации. Также коммуникация, торговля, транспорт: на слайде перечислены аргументы для Соединённого Королевства, но аналогичные аргументы можно найти и для других регионов. Есть и негативные эффекты — для тех людей, профессиональные обязанности которых предполагают активную деятельность ранним утром: те, кто разносит почту, кто доит коров — эта часть населения будет страдать от поздних рассветов при сдвиге времени. На это можно сказать лишь, что невозможно придумать систему времени, которая удовлетворит абсолютно всех.
Economic aspects
Ну, и, наконец, про электроэнергию.
Само введение летнего времени произошло в военное время, затем во время Второй мировой войны в ряде стран применялось даже двойное летнее время. То есть в критические, кризисные времена стрелки решительно двигали вперёд, и сомнений в том, что это энергетически эффективно, не возникало. Конечно, когда спокойная жизнь и когда всего в достатке, эта экономия выглядит относительно небольшой, и смысл сдвига времени кажется неочевидным. Для России есть оценки экономии, и они не очень большие, что и давало аргумент противникам летнего времени: мол, зачем нам оно нужно, раз у нас такая мизерная экономия. С этим я соглашусь: в стране, где чиновники украли триллион (озвучено президентом России), говорить об экономии каких-то там 3-4 миллиардов смысла не имеет. Но тут важна не абсолютная экономия, а то, что летнее время позволяло «размазывать» пиковые нагрузки, представляющие очень важную технологическую проблему для энергетиков. Летнее время позволяло снижать вечерние пики на 3-5%, и отмена летнего времени увеличила бы статистику аварийности в энергосетях.
Чтобы быть объективным, упомяну и про отрицательный опыт в плане экономии электроэнергии. В частности, тот самый штат Индиана, половина округов которого перешли на летнее время. Они сопротивлялись этому переходу 30 с лишним лет, поскольку живут там, в основном, фермеры и им неудобно стрелки двигать: коровы не доятся и так далее. Они стали переходить на летнее время только в 2006 году, и через 3 года была подведена статистика счетов за электричество. Оказалось, что плата за электричество у частных хозяйств возросла на 1% в год. Тратить на освещение действительно стали меньше, зато больше — на кондиционирование помещений. Можно ли переносить этот опыт к нам? Российской деревне можно только пожелать достижения такого уровня жизни, при котором крестьяне будут много тратиться на кондиционирование своих коттеджей. Да, и плюс ко всему прочему, Индиана — это субтропики, там гораздо жарче, чем в Вологде и даже чем в Ростове. Ещё обращаю внимание, что нефтяной кризис 70-х годов, а потом и начала 2000-х все-таки стимулировали в США сначала повторное введение, а потом продление действия летнего времени (см. выше). Когда недавно случилась в Японии авария на АЭС в Фукусиме, прошла информация, что в правительстве Японии рассматривался вопрос о введении летнего времени как средства экономии электроэнергии.
Заключая про электроэнергию, хочу еще раз подчеркнуть, что летнее время (сезонное ли, постоянное ли), очевидно, дает какую-то экономию, которая ценится в кризисные времена, а во времена стабильные на нее посматривают свысока. Однако важно другое. Изначально экономия топлива и электроэнергии действительно была главной причиной введения летнего времени. Но с тех пор прошло почти 100 лет. Изменились жизненные стандарты и система ценностей. Киловатт-часы стоят теперь гораздо дешевле, чем 100 лет назад, а человеческая жизнь, здоровье и просто комфорт стали цениться значительно выше. Вот поэтому электроэнергия была рассмотрена нами даже не во вторую, а в третью очередь.
II-5. Российская система времени: сравнение с мировой и возможные траектории развития
Ну, и последний блок: что же у нас в России есть, и что у нас будет. Часто говорят, что у нас слишком много часовых зон, и призывают ориентироваться на другие страны, где зон меньше, а по размерам они больше. Поэтому надо-де наши зоны объединять и укрупнять. Вот таблица, показывающая параметры часовых зон в крупных по площади государствах.
Она показывает, что геометрия наших часовых зон вполне типична, и они у нас даже слишком велики.
Теперь — как реально живёт мир по отношению к солнечному времени. Как вы понимаете, теоретическая система поясного времени настроена на то, чтобы жить примерно по солнечному времени плюс/минус полчаса. На этой карте чем краснее, тем больше сдвиг вперёд, чем синее — тем далее назад от солнечного времени.
Видно, что синие тона почти исключительно в России: это Коми, это Чукотка, все это благодаря сдвигам часовых зон ближе к Москве. А в мире, если не считать Гренландию с ее анклавной системой расселения, преобладают зелёный цвет (жизнь не более чем в получасе от солнечного времени) и тона красного (далеко впереди солнечного). В частности, Аргентина живёт на 1-2 часа впереди поясного, как и Испания. Исландия не использует летнее время, но живет по западноевропейскому времени, т.е. на полтора часа впереди солнечного. То есть наша ситуация со сдвигом вперёд времени отнюдь не уникальна.
Чтобы понять тенденции развития, мне показалось полезным с самого начала проследить, как изменялись наши часовые зоны. Вот карта, составленная Ю.М.Шокальским, президентом Русского географического общества времён революции.
Ленин привлёк его в 1919 г., чтобы нарисовать часовые зоны для России в соответствии с мировыми. Границы зон близки к общемировым, а в северных и восточных регионах страны идут строго по теоретическим граничным меридианам: в те времена там было больше медведей, чем людей, и изощряться в отрисовке границ смысла не было. Вот ситуация на 1947 год, уже после перехода на декретное время.
Зоны примерно те же, только сдвинулись на восток, на час вперёд. Границы, конечно, редактировались, но не сильно. И это была довольно эффективная система времени с точки зрения использования естественного света. Теперь 1967 год.
Все меньше прямых границ, идущих ровно по меридианам; границы зон еще более привязаны к административным. И не сразу заметно, но если пощелкать эту карту и предыдущую, то видно, особенно в европейской части страны, что основная тенденция по сравнению с 1947 г — сдвиг границ зон на запад, т.е. на части территории сдвиг времени вперед, на восток — такое затухающее продолжение декретного сдвига времени. Скажем, Ярославская область жила на 3 часа впереди Гринвича, стала жить на 4, Удмуртия жила на 4 — стала на 5 и т.п. В целом большая часть страны жила в пределах 0,5-1,5 часа впереди солнечного времени.
Когда в 1981 г ввели переход на летнее время, советская система времени, с учетом исторически сложившихся традиций распорядка дня, стала максимально рациональной с точки зрения использования естественного освещения. Вспоминается популярная песня тех лет (Ю.Визбор): «Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей …». Так вот, были мы тогда впереди планеты всей не только в области балета, но и в области рациональной организации исчисления времени на территории страны. Однако одновременно с первым переходом на летнее время 1 апреля 1981 г. часть регионов осталась на прежнем времени, т.е. переместилась в соседнюю зону; то же самое повторилось в 1982 г. То есть началось обратное движение: регионы востока европейской части и Севера начали перемещаться по времени назад, ближе к Москве и к своему поясному времени. Это происходило постановлениями Совмина, в результате вопреки Совмином же утвержденным принципам организации часовых зон возникли 2-часовые «рубцы», хотя пока преимущественно в северных безлюдных районах.
Тогда-то и появилась путаница на картах школьных атласов: регион относится к такому-то часовому поясу (показано цветом), но разрешено ему жить по времени более западного (показано штриховкой поверх цвета). Эта тенденция продолжилась и позднее с последним аккордом в марте 2010 г, когда исчезли часовые зоны MSK+1 и MSK+9.
В результате впервые линия двухчасового скачка «пробила» всю страну с севера на юг, захватив как малолюдные северные, так и густонаселенные южные регионы.
Осенью 2010 г губернаторы ряда восточных регионов страны от Омска до Петропавловска-Камчатского при поддержке региональных заксобраний выступили с инициативами перевода своих регионов в соседние часовые зоны, на час ближе к Москве. Если нанести этот «сценарий губернаторов» на карту, то получим Россию с пятью огромными часовыми зонами.
Трудно представить, чтобы такая красивая картинка получилась в результате независимых предложений целой дюжины губернаторов. Можно предполагать, что карта была нарисована в тиши каких-то московских кабинетов, а губернаторам лишь раздали соответствующие поручения. Поэтому можно эту карту рассматривать как административный проект. Мотивы его создателей неизвестны, но можно оценить его рациональность исходя из озвученных выше принципов.
Андрей Панин (фото Наташи Четвериковой)«Проект губернаторов» обнаруживает нерациональность с разных сторон. Вот две главных. Восточная половина каждой часовой зоны будет жить по поясному времени или даже опережать его, что чревато большими потерями светлого времени — мы видели это выше на примере пяти регионов, сдвинувшихся к Москве в марте 2010 г. Укрупнение зон приведет к появлению дополнительных двухчасовых скачков, так что появится 4 линии таких скачков, пересекающих всю страну с севера на юг.
Это не только путь к ослаблению межрегиональных связей, но и противоречие с принципом непрерывности часовых зон, закрепленном в Постановлении №23 Правительства РФ от 8 января 1992 г, которое пока никто не отменял. Внутри крупных стран нигде в мире таких скачков нет, а между странами, если не брать границы Китая, такие скачки есть только между Суданом с одной стороны и Чадом и Центрально-Африканской республикой — с другой Похоже, авторы проекта задумали приблизить Россию к Африке не только по уровню коррупции и преступности…
Угроза воплощения этого проекта всколыхнула общественное мнение и заставила людей выйти на улицы.
В прессе появились публикации экспертов, в том числе вашего докладчика. 9 февраля сего года президент объявил о решении отменить сезонные переводы времени, причем зафиксировать именно летнее время, а не зимнее, как предлагалось рядом законодателей. Выше мы видели, что такая система позволяет, с одной стороны, избавиться от неудобного (хотя и не столь вредоносного, как пишут в СМИ) ежегодного перевода часов, но и сохранить все преимущества предшествовавшей системы, позволявшей максимально полно использовать естественный свет. 3 марта правительство внесло в Госдуму законопроект «Об исчислении времени», законодательно оформляющий это решение президента. После принятия закона Госдумой и утверждения в Совете Федерации карта наших часовых зон будет выглядеть так.
Когда я все эти карты составлял, мне показалось, что изменения часовых зон и в целом системы времени могут служить индикатором общественно-политических процессов, по крайней мере, вектора развития общества. Можно тогда выделить три этапа.
Этап 1: 1919-1981 гг. Изменения часовых зон вели к более полному использованию естественного света, т.е. могут быть оценены как вполне рациональные. Рациональная организация жизни или, по крайней мере, стремление к таковой — признак восходящего развития общества. Если следовать предложенной логике, то таковое наблюдалось еще в период «хрущевской оттепели» и, видимо, уже по инерции — в период «брежневского застоя».
Этап 2: 1981 — 2010. Уже в самом конце «брежневского застоя» начинается откат времени назад, окончательно завершившийся в марте 2010 г. Эти три десятилетия можно считать периодом нерационального развития нашей СИВ, что можно считать отражением негативных тенденций всего общественно развития. Если проанализировать, какие регионы были сдвинуты ближе к Москве в начале 1980-х, то окажется, что это главные угле-нефте-газодобывающие районы топливных отраслей, начинавших доминировать в экономике страны (Коми, Татарстан, север Тюменской области). Мотивом этих сдвигов можно считать ведомственные удобства: нефть качают на Самотлоре (в 1981 г там была добыта миллиардная тонна), а министерство-то в Москве. Разница времени 3 часа. Неудобно, давайте сократим хотя бы до двух. В принципе, по той же логике Москва была притягательна и для других регионов, где господствовали другие ведомства: фонды, премии, ценные указания — все это раздается в Москве. Поэтому сдвиги часовых зон в 1980-е можно считать подчиненными ведомственным интересам. Продолжение этих тенденций в 1990-2000-е — это уже личные интересы местной и центральной бюрократии, стремление улучшить персональный комфорт, угодить начальству. Особенно ярко это проявилось в 2010 г: по каким-таким «просьбам трудящихся», например, переводили на московское время Самарскую область, если после этого перевода на центральной площади Самары регулярно проводятся акции протеста, а в Интернете появляются такие сайты.
Ни интересы отдельных ведомств, ни интересы бюрократической прослойки, как вы понимаете, не имеют никакого отношения к рациональной организации жизни, к общественным интересам. Поэтому эти три десятилетия можно характеризовать скорее нисходящим трендом нашего общественного развития.
Этап 3: 2011+ Неожиданное для большинства решение о фиксации летнего времени докладчик рассматривает как позитивный признак, демонстрацию вменяемости верховной власти. Решение это далось явно нелегко. Совершенно очевидно, что существует достаточно могущественное лобби в пользу «укрупнения и приближения» часовых зон, которому было по силам «построить» дюжину губернаторов.
Тем не менее, власть оперлась на лишенные какого-либо административного ресурса экспертные оценки и явила желание решить вопрос с реальным учетом общественных интересов. Хочется надеяться, что это хоть и слабый, но признак начала восходящего общественного развития.
III. Conclusion
Позвольте теперь всё это обобщить.
Во-первых , сезонные сдвиги времени, против которых у нас боролись — то самое летнее время — это была вынужденная мера, своего рода заплатка (patch) на изначально неэффективной мировой системе часовых поясов, которая уже в момент своего создания не отвечала ритму жизни тогдашнего и тем более современного общества. Поэтому призывы вернуться на «правильное» время, то есть на поясное, вызывают лишь улыбку сожаления. Поясное время — это фантом, всемирный фетиш, от которого, я думаю, разум человеческий в конце концов подскажет, что нужно уходить. Ну, а мы (Россия) уже ушли.
Во-вторых , если проанализировать бюджет времени современного человека, то оказывается, что обе системы времени — которая у нас была, с переводами часов, и которая у нас стала, уже без переводов, — позволяют наиболее полно использовать естественный свет, что очень отрадно.
В-третьих , если мы не хотим сдвигать вперёд часовые зоны, значит, надо сдвигать назад бюджет времени. То есть приходить на работу не к 9-ти, а к 7-ми.
В-четвертых , перспективы. Призывы «укрупнить и приблизить» никто еще пока не отменял, и «сценарий губернаторов» легко реализовать: осенью вся страна останется на летнем времени, а избранные регионы перейдут, как раньше, на зимнее. Зимнее время зафиксируют и тем самым сдвинутся на час ближе к Москве. Так вот, этот сценарий надо оценить как негативный, поскольку для населения сдвинутых регионов это будет потеря светлого времени с соответствующими последствиями.
Спасибо, не знаю, сколько я проговорил.
Для желающих ознакомиться с вопросом более подробно вот некоторая литература.
Discussion of the lecture
Борис Долгин: Спасибо! Я от себя позволю лишь один вопрос, вы на него как бы уже начали отвечать, но всё-таки дополнив, там есть классическая формула: если бы президентом был я — не надо президентом, вот представьте себе, что вы были бы, можно сказать, главным советником по времени. Как бы вы устроили летнее — зимнее, переходить — не переходить? То, что сейчас, и или ещё куда-то сместить; столько часовых поясов, сколько сейчас, или как-то смещать? Во столько ли начинать работать или не во столько, опять-таки для госучреждений — понятно, что частные фирмы могут работать когда угодно. Вот, суммируя ваши разные критерии, что как надо было бы устроить, исходя из вашего понимания рациональности, включая в эту рациональность, естественно, некоторые такие чувства людей?
Андрей Панин (фото Наташи Четвериковой)Андрей Панин: Я думаю, что надо было бы взять карту часовых зон начала рубежа 1970-80-х годов, сдвинуть на 2 часа время, как это сделано сейчас, без переходов. То есть жить по двойному декретному времени с той картой часовых зон. Мы от неё ушли. Надо восстановить часовую зону Москва+1, чтобы не было двухчасового скачка между европейской частью и Уралом, ну, и надо сказать, что и Волгоград, и Самара, и Ижевск, и прочие места, бывшие когда-то в этой часовой зоне — люди пишут, что там явно светлого времени вечером не хватает, — это будет воспринято вполне позитивно людьми. И я думаю, что Чукотку с Камчаткой можно вполне отправить обратно в их часовую зону Москва+10, где они были, и ничего от этого плохого не будет. Так что часовые зоны рубежа 70-х — 80-х годов и двойное декретное время. Если же каким-то государственным учреждениям кажется, что им неудобно общаться с метрополией, то они вполне, эти несколько сотен или несколько тысяч государственных служащих, могут установить для себя особый режим работы, а не двигать в темноту сотни тысяч людей.
Борис Долгин: Таким образом, внутри семьи может оказаться разное время. Ну, скажем, муж работает в госструктуре, а жена в частной фирме, или наоборот, неважно, а ребёнок ходит в школу ещё очень кстати.
Андрей Панин: Я тоже поборник семейных ценностей и разделяю ваше беспокойство об этих семьях, но как-то я не вижу у нас дефицита работников в государственных органах, как-то вот нет там вакантных мест, поэтому если люди идут на эту службу, то они, значит, знают, зачем они идут туда. У нас есть и другие профессии: есть, например, стюардессы, у которых постоянные путешествия между часовыми зонами, есть много других профессий с нестандартным рабочим временем. Эти люди пользуются от государства определённым пониманием в том плане, что они раньше выходят на пенсию, например. Поэтому я думаю, что проблемы государственных служащих лучше решать за счёт государственных служащих, а не за счёт тех людей, которым они служат.
Борис Долгин: Да и, соответственно, переходы зимние-летние не нужны, просто если установить время летнее +2.
Андрей Панин: Надо сказать, что у меня позиция по этому вопросу умеренная. Конечно, никто не сказал, что этот переход удобен. Но ещё раз повторюсь, это плата за ещё большие удобства, я бы даже сказал, за человеческие спасённые жизни и здоровье (ДТП, уличный криминал). Когда мы отменяем этот переход, оставаясь на летнем времени, мы сохраняем эти преимущества, но получаем некоторые неудобства в плане того, что зимой на час позже светает. Главный вопрос, который здесь возникает, — детский вопрос. Если руководствоваться лишь интуитивными основаниями, то он сначала вызывает негативную реакцию. Однако данные исследования, которые удалось найти, показывают, что детский травматизм, как минимум, не увеличивается в связи с позднем потемнением зимой — мы же не теряем этот час, мы его просто переносим на вечер. Соответственно, ребёнок возвращается из школы на свету, и за счёт этой компенсации оказывается, что эффект минимум нейтральный, а максимум — слабо положительный. Поэтому всё-таки я думаю, что в сумме несколько больше общественной выгоды дает отмена сезонных переводов при условии, что мы остаемся на летнем времени.
Борис Долгин: Спасибо большое, теперь — да, пожалуйста, вопросы, А ещё чередовать буду с вопросами, которые предварительно пришли на анонс лекции. Напоминаю, что сейчас можно задавать, как только мы вывешиваем анонсы — вопросы лекторам в онлайне. Да, пожалуйста, руки.
Вопрос из зала: Скажите, пожалуйста, насколько правомерно переносить данные по автомобильному движению в Великобритании на нашу российскую действительность?
Борис Долгин: Да, ещё просьба представляться, единственное.
Вопрос из зала: В Британии никто не ездит на красный свет. И я, например, не верю зелёному свету светофора, переходя проспект Вернадского после работы, я должен посмотреть, а кто же едет, что за автомобиль? Какого он класса? И я думаю, что переносить вот и детскую смертность от этих происшествий, принимать за стопроцентный интервал доверия все эти данные, совершенно невозможно, и об этом прекрасно знают все, кто занимается транспортной проблемой: пробками, всеми такими вещами, потому что там математикам очень трудно считать, не принимая во внимание характер поведения человека за рулём. Одно дело, как стройно движутся по хайвею автомобили в Америке, и совсем другое дело, когда вот такие манёвры совершают у нас здесь.
Андрей Панин: Я с вами соглашусь, конечно, что условия разные. Невозможно использовать Британию как абсолютный аналог для России. Это всё, конечно, делалось вынужденно, потому что отечественные данные достаточной детальности, чтобы провести независимый анализ, просто невозможно добыть. Я даже с помощью знакомого депутата попытался это сделать, но МВД никаких данных не даёт. Поэтому для того, чтобы хоть какое-то представление иметь о порядке величин, приходится использовать зарубежные аналоги. Я прошу к этим цифрам, которые приводил, относиться как к порядку величин. Думаю, что тенденцию они показывают правильную. А то, что в Великобритании люди ездят более дисциплинировано — несомненно, но при этом у них всё равно 3 тысячи человек в год гибнет на дорогах. И тогда я думаю, что те данные, которые я привёл, с учётом того, что вы сказали, нужно рассматривать как минимальную оценку при перенесении на нашу действительность. На самом деле, я думаю, за счет сдвига времени у нас спасается жизней больше, чем я оценил.
Вопрос из зала: В наших широтах многие месяцы — белые ночи.
Андрей Панин: Ну, белые ночи у нас только начинаются с широты так с 59-й примерно, с 60-й, где Петербург находится. И в этой северной полосе, где у нас белые ночи, я точно не скажу, но живёт, может быть, процентов 10 населения в стране. Всё-таки большая часть населения живёт в южной полосе.
Вопрос из зала: Вот там, где добывается нефть и газ всё-таки…
Андрей Панин: Ну, там, где добывается нефть и газ, как раз мало живёт населения.
Вопрос из зала: Но вахтовым методом они там работают, они всё равно … людей там достаточно для того, чтоб обслуживать и скважину и трубу…
Борис Долгин: То есть вы предлагаете, иначе говоря, учитывать в формировании часовых зон ещё и широту?
Вопрос из зала: Конечно. Например, по сравнению с Америкой, у нас от одного часового пояса до другого — километров 900, а в Америке примерно 1400- 1500 километров ширина зоны.
Борис Долгин: Спасибо.
Андрей Панин: Ну, есть Канада, которая в тех же широтах примерно. Не получается учитывать широту. Другой вопрос, что с широтой острота проблемы снижается, потому что зимой всё равно почти весь день темно, а летом — почти весь день светло. Это во-первых, а во-вторых, люди адаптированы к таким резким изменениям освещённости, и в принципе им, в общем-то, оказывается всё равно, как это время устроено. А в нашей широтной полосе изменения освещённости в течение года не такие резкие, то есть у нас население этот сдвиг времени на себе ощущает. И второе — эффект сдвига времени для более полного улавливания светлого времени именно в нашей полосе максимален. Поэтому, я думаю, при формировании часовых зон нужно ориентироваться именно на южную полосу России: там и населения больше, и эффект заметнее ото всех этих мероприятий.
Борис Долгин: Всё, спасибо, вопросы. Один вопрос уже освещен в ходе лекции. Почему переход на зимнее время был передвинут с последней субботы сентября на последнюю субботу октября? Первый вариант лично мне казался более комфортным, это время — более быстрая условий освещённости, спрашивает нас Аркадий Климов.
Андрей Панин: Это было в 1984 г. Изначально в 1981 году действительно в конце сентября переходили. Я думаю, что это было сделано для синхронизации с Европой. Тут другой интересный вопрос возникает: почему период действия летнего времени не симметричен относительно дня летнего солнцестояния? Он больше сдвинут на вторую половину года. Я на него не могу однозначно ответить. И в Европейском союзе, и в Соединённых Штатах за сроки перехода на и с летнего времени отвечает соответствующая энергетическая комиссия союза или штата: они рассчитывают общее потребление электроэнергии на освещение, на прочие нужды, в том числе, может быть, и на отопление. Я как-то высказал (правда, в Интернете) эту мысль — меня обсмеяли как того энтомолога Хадсона, но я всё-таки позволю себе ещё раз её высказать, может быть, для конструктивной критики. Если в течение суток измерять температуру воздуха, то она будет самой высокой не в 12, а часа в 3: есть некий сдвиг — накопление тепла. И, соответственно, самое холодное время будет не в 12 ночи, когда Солнце ниже всего, а тоже перед рассветом, потому что дневное тепло, запасенное в почве, в водах, продолжает греть ночью. Примерно так происходит и по сезонам: после лета остаётся запас тепла, который, наверное, потом преобразуется в экономию энергии на отопление помещений. Может быть, с этим и связана такая асимметрия периода действия летнего времени. Но точно я этого утверждать не могу — это, видимо, чисто технический вопрос. А перешли мы на октябрь, я думаю, для того, чтобы синхронизироваться с Европой. Хотя, я уже это говорил, Соединённые Штаты в 2007 году от этой синхронности с Европой ушли в пользу своих энергетических соображений.
Борис Долгин: Да, спрашивают о КЗОТе, об этом вы рассказывали, о медицинских последствиях — об этом вы рассказывали, хотят тут есть уточняющий вопрос, я его приведу, и спрашивают, зачем вообще нужно было вводить ещё один декретный час — об этом вы тоже говорили. Значит, единственный вопрос, который остался. Некий Юрий Олегович: все эти популистские утверждения, построенные на однобоко представляемой информации. Неизвестно, что лучше для организма человека: вечернее бодрствование или ранний утренний подъём? Как правило, после раннего подъёма люди досыпают положенное время на рабочем месте, и неизвестно, какие риски больше — от вечерней темноты или утреннего полусонного состояния. Куда проще сосуществовать в гармонии с природой, а не в урбанизированном городе, — пишет человек, наверное, прямо из природы. При достижении гармонии будет вам и здоровье нации, и прирост рождаемости населения, уж лучше перевод стрелок и относительный отдых организма хотя бы в зимнее время, чем каждодневный подъём в 4 часа утра, когда вся природа ещё спит.
Ну, если у вас есть комментарии в дополнение…
Андрей Панин (фото Наташи Четвериковой)Андрей Панин: Ну, комментарий, я думаю, будет достаточно короткий. Я думаю, что надо уважительно относиться к любому мнению — любой человек имеет право на своё мнение, но я попытался изложить аргументы с точки зрения, скажем так, суммы общественного блага. Вопрос ведь состоит не в том, что есть какая-то идеальная система, просто её надо открыть — как какую-то математическую теорему доказать, и все будут удовлетворены. На самом деле, конечно, нет такой универсальной системы времени — при любой системе обязательно кто-то будет недоволен. Есть «жаворонки», есть «совы», значит, то одни будут недовольны, то другие. Поэтому я думаю, что нужно, конечно, максимально учитывать индивидуальное мнение людей, но для общества важна сумма общественного блага. Я полагаю, что вот в нашей современной системе ценностей и в образе жизни первостепенный момент — это аварийность на дорогах. Это тысячи человеческих жизней, зависящих от системы времени. Я думаю, что именно это главный аргумент, на котором нужно основывать выбор, по какому времени жить. Хотя есть и другие, я о них говорил.
Борис Долгин: Так, ещё вопросы. Please.
Лев Московкин: Спасибо, Лев Московкин. Знаете, вот основной вывод, мне вообще очень понравилась лекция, основной вывод, ну, в общем, так оно, видимо, и есть, и по другим сведениям можно судить, что чиновники тут ещё и временем рулят под себя, насилуя население. Я жаворонок на самом деле, вставая в 5 часа, что меня поднимает — я не знаю, несколько часов, особенно летом, мучаешься — все спят и идёшь на ту самую природу, откуда из Интернета пишут. И я совершенно не понимаю, почему мне нравятся ваши выводы, я совершенно не понимаю, почему в стычках жаворонков и сов неизменно громче оказываются совы, это в природе так, слышал, как они ухают в ночи. И ещё знаете, что хотел сказать. Это мой вопрос, а хотел сказать вот что: вся статистика, конечно, сомнительная, допустим, по терроризму в США и у нас, в общем, есть аналитики, могу вам дать реквизиты, телефоны Александра Куликова, который нам вот недавно рассказывал о на самом деле о статистике убийств и так далее.
Борис Долгин: Нам — это кому?
Л.М.: Журналистам, когда они там боролись против реформы МВД — сейчас же это очень большая проблема. Вот на самом деле…
Борис Долгин: А он откуда берёт статистику убийств в США?
Л.М.: Он всё объяснил, и я это всё передавал, Борис. Я всё это передавал. Это всё проходит через «Полит.ру».
Борис Долгин: Понятно, то есть никаких внятных ссылок.
Л.М.: Почему? Очень внятные. Ты хочешь, чтобы я сейчас это говорил?
Борис Долгин: Если вы подвергаете сомнению статистику, значит, сошлитесь на другую статистику. Существует некая презумпция достоверности. Если есть опять-таки нормальные ссылки.
Л.М.: Есть аналитика, есть сведения, за счёт чего это всё занижается, и это не мои домыслы, это всё данные от депутатов, которые я передаю на агентство.
Борис Долгин: А, от депутатов. Then everything is clear.
Л.М.: А у них есть соответствующие аналитики, там большой аппарат работает, и они погружены в проблему. Мы сейчас говорим о времени, спасибо.
Борис Долгин: Да, ну, собственно, единственный вопрос, который прозвучал, по-моему, это почему постоянно совы побеждают жаворонков, и действительно ли они их побеждают?
Андрей Панин: Как вы видите, решение государства — свидетельство того, что всё-таки жаворонки победили сов: мы время сдвинули вперёд, а не назад. Вот, так что…
Борис Долгин: Да, вопрос не в громкости, а в эффективности.
Андрей Панин: Может быть, совы и громче кричат, но жаворонки в результате победили.
Наталия Дёмина: Спасибо за хорошую лекцию, в чём-то ироничную даже. Мой вопрос такой: советовалась ли власть, когда вводила это решение, с учёными? То есть я, когда читала стенограммы обсуждения у президента, я чего-то не видела, что мы, учёные, высказывались, или какие-то географы приходили на эти совещания. И вообще, как вам кажется, проводится ли географическая экспертиза решений законодательной власти, исполнительной власти, и нужна ли такая экспертиза, и как бы она могла проводиться? Есть ли какие-то решения, которые географ никогда не принял, если бы его спросили, какой закон нужно принять и так далее? Thank you.
Андрей Панин: Ну, надо сказать, что на ваш вопрос можно ответить: и да, и нет. Какой-то громкой экспертизы, конечно, не было, но, однако, после памятного выступления президента было дано задание министерству промышленности и торговли, и оно уже развернуло определённую работу, и Институт географии Академии наук, я знаю, в тесном контакте с ними работал. This is the first. И второе, я должен сказать, что в этом министерстве оказались очень вменяемые люди, кандидаты технических наук в том числе, и они ознакомились с публикациями… Я должен сказать, что учёные иногда сами виноваты, что их не слышат, потому что надо выбирать правильные трибуны и надо не лениться вообще это делать. Я последние полтора года убил огромное количество времени на разные публикации, выступления и прочее, и всё-таки полагаю, что это было не зря, потому что предложение остаться на летнем времени я высказал в декабре 2009 года, и каким-то образом оно оказалось таким окольным путём, через министерство, услышано. Министерство разработало несколько разных сценариев, как изменить часовые зоны — есть летнее время, нет летнего времени, объединить зоны, разъединить зоны, — и дальше для того, чтобы из них выбрать, нужен был критерий. Вот они приняли за критерий полноту использования светлого времени. То, о чём я вам сейчас говорил, только немножечко модифицированный показатель, я бы сказал, усиленный. Я брал всё светлое время, они брали только вечернее светлое время, и там эффект получился ещё больше, чем я вам здесь показывал. Ну и, в конце концов, вы видите, к чему это привело.
Там действительно были разные совещания, я присутствовал только на одном, в узком кругу. А на большие совещания с губернаторами учёных, наверное, не приглашали. Видимо, там творилось что-то такое, чего учёные не должны были бы слышать. Но, в конце концов, вы видите, что всё это превратилось в совершенно нетривиальное решение, ведь ждали: либо отменят летнее время, либо отменят и летнее, и декретное время, а в результате отменили зимнее время. Я думаю, что в этом есть какая-то роль той популяризаторской деятельности, которую некоторые географы вели, она в этом всё-таки есть, я надеюсь. Так что, на уровень официальной громкой экспертизы не приглашают, но, видимо, какие-то нити, связывающие власть с обществом, все-таки существуют, и какой-то тоненький, но идёт всё-таки поток информации снизу вверх и, как ни странно, даже воспринимается, что для меня было удивительно.
Борис Долгин: Ну, это замечательно, да, мы как раз пытаемся выстроить направление такой экспертизы.
Андрей Панин: Ещё год назад я бы скептически хмыкнул, а вот сейчас я думаю, что в этом есть смысл.
Борис Долгин: Спасибо!