Original Material
: Не наше дело
Миллиардер Прохоров изгнан из «Правого дела» и партия практически лишилась шансов на попадание в парламент. Если не произойдет форс-мажора, парламент будет приблизительно таким же, как и сейчас — никаким. Шанс на изменение системы взаимодействия власти и народа упущен.
Михаила Прохорова свергли — «Правое дело», которое он возглавлял до сегодняшнего дня, провело сразу два съезда. Антипрохоровский съезд отставил лидера и, похоже, Минюст признает именно его результаты. Это означает что Кремлю удалось похоронить проект «Правое дело» окончательно.
Партию возглавит ее кремлевский смотритель Андрей Дунаев. На съезд, свергший Прохорова, пришли в основном сторонники линии Владислава Суркова. Старые партийцы Борис Надеждин и Георгий Бовт также присутствовали на съезде «раскольников».
Если Прохорову не удастся достучаться до сердец тандемократов (пока не удалось), он выбывает из предвыборной гонки. Шансы партии на успех без Прохорова даже не нулевые, а отрицательные.
Новости будущего. Так, кстати, назывались ролики «кандидата в президенты России» Андрея Богданова, по совместительству — лидера Демпартии России и гробовщика уже второго по счету «Правого дела». Итак, сегодня — 5 декабря 2011 года. «Единая Россия» триумфально выигрывает выборы в Государственную думу, получив, по предварительным данным, 67 процентов голосов. В парламент также проходят ЛДПР и КПРФ, «Справедливая Россия» балансирует на грани пяти процентов. Если эсеры преодолеют барьер, их лидер Сергей Миронов получит депутатский мандат.
Этот сценарий стал наиболее вероятным после съездов «Правого дела» - проекта, обещавшего быть наиболее интересным в предвыборном сезоне. Конфликт между первым замглавы президентской администрации Владиславом Сурковым и лидером «Правого дела», миллиардером Михаилом Прохоровым закончился поражением последнего. Бизнесмен выступил с серией обвинений в адрес Суркова и его подчиненных, рассказав о том, что они совершают «рейдерский захват партии».
Предвыборная кампания теперь превратится в скучнейшую процедуру. Все предсказуемо и по образу и подобию осени 2003 года. Разве только единороссы будут участвовать в дебатах, которые никто не будет смотреть, да системной оппозиции будет в телевизоре побольше.
Больше партий и надежды на партии в России не осталось. Не осталось и надежды на парламент, как институт. За ним на 5 лет закрепится статус «не место для дискуссий». Кончились надежды на восстановление системы разделения властей, пусть и в ограниченном и половинчатом масштабе.
Маленький шаг для одного человека — огромный прыжок для демократии в России. Прыжок то ли далеко назад, то ли поближе к пропасти. В жертву персональных амбиций политических менеджеров и бизнесменов принесен очередной шанс на установление более-менее доверительных отношений народных масс — в первую очередь, образованной их части — и власти.
Однако такая ситуация приводит к тому, что население доверяет не институтам и правовым методам решения проблем (хотя Прохорова свергли вполне по закону), но персоналиям. Для политической системы это кратно увеличивает риски. Нелегитимная политическая система слишком подвержена более сильным колебаниям в случае серьезного недовольства населения— отсутствуют системные ограничители, альтернативные политические силы и даже просто механизмы для выпуска пара.
Госдума и сегодня представляет интересы не избирателей, а лобби крупного бизнеса и ведомств. Вернуть парламенту представительские функции Прохоров, разумеется, не смог бы, но «Правое дело» создало бы, по крайней мере, иллюзию политической конкуренции. Далее уже можно было бы потихоньку ставить вопрос об овеществлении миража настоящей политической состязательности.
В этом смысле пикировка Сурков-Прохоров — вполне логичное проявление работы политической системы. Где-то в закулисье шел переговорный процесс, лишь после его очередного срыва бывшие партнеры начали обвинять друг друга, не раскрывая истинных причин конфликта. Ну в самом деле, при чем здесь Ройзман, с его снятой уже судимостью? Меж тем победа Прохорова давала минимальный шанс на модернизацию системы взаимодействия элит, поскольку до сих пор никто не осмеливался бросить публичный вызов администрации президента и выйти из конфликта победителем. Само сомнение во всесилии кремлевской администрации могло бы создать новую систему взаимодействия и вынудить искать институциональные способы разрешения споров, а не разборки «по понятиям». Что же, шанс упущен и виной тому, в числе прочих, сам олигарх-бунтарь.